Лика Верх 
Академия темных. Игра на выживание

Академия темных – 1

Волшебная академия (АСТ) – 

«Верх, Лика. Академия темных. Игра на выживание : [роман]»: АСТ; Москва; 2016
ISBN 978-5-17-094258-9
Аннотация

Вы когда-нибудь читали истории про попаданок? Может вы их любили, любите сейчас или вам это только предстоит, – не важно. Главное, я их никогда не любила и считала откровенной глупостью в силу профессии. Теперь же мои взгляды на это приходится менять в силу обстоятельств!
Можете представить себе другой мир, другой менталитет, другие законы? Представили? А теперь представьте, что вы сами, да-да, именно вы, попали в другой мир по ошибке, вас просто перепутали с другим человеком и отказываются в это верить? Не самая приятная ситуация, из которой нужно срочно выпутываться.

Лика Верх
Академия темных. Игра на выживание

© Л. Верх, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Глава 1
Полное попаданство

Жизнь – непредсказуемая штука. В один момент она может кинуть тебя лицом в грязь, в стену и в ромашки, не испытывая при этом мук совести.

Ух… Все-таки тяжелое дело – переезд.
Я устало плюхнулась в кресло и оглядела творение своих рук.
На окнах – шторы оттенка мяты, хорошо сочетающиеся с выкрашенными в желтый стенами. У противоположной от окна стены – диван и два кресла. Рядом с диваном – кофейный столик и книжный шкаф, чтобы далеко не ходить, поскольку телевизор я держу только ради новостей, а свободное время провожу за книгами.
Над диваном недорогая, но эффектная картина. Я купила ее на барахолке, однако за долгое время она нисколько не утратила своей прелести. Обрамленное в мягкий пластик под цвет золота изображение маленькой девочки на ромашковом поле: на голове венок из белых цветов, белое платьице развевается на ветру, а у ног преданно сидит щенок. Выполнена картина, кстати сказать, масляными красками и не выглядит дешево. Хотя, по большому счету, неважно, на сколько она выглядит, главное – красота.
Наконец-то у меня появилось свое жилье! Ну не то чтобы совсем свое. Это служебная квартира. Такие квартиры выделяют каждому, кто окончил академию МВД России и остался работать по контракту. Я окончила академию в этом году по специальности «следователь», чему несказанно рада.
С понедельника я должна приступить к работе в местном отделении полиции, поэтому старалась переехать в максимально короткие сроки.
Скромненькая однушка в центре города с хорошим ремонтом на ближайшие пять лет принадлежит мне. Именно такой срок указан в контракте.
Пожалуй, на сегодня хватит. Сумки распаковала, уборку сделала, завтра разберу оставшиеся вещи и начну готовиться к работе.
От построения дальнейших планов меня оторвал звонок домашнего телефона. Странно, я еще никому не успела дать этот номер.
– Алло?
– Адептка Савелье! – раздался в трубке мужской крик. – Где вас бездна носит?!
– Что, простите?
Савелье? Адептка? Ничего не понятно.
– Что? Что?! – продолжали возмущаться на том конце провода. – Вы пропустили полсеместра, у вас на носу экзамены! Я такого халатного отношения в своей жизни еще не видел!
А я еще ни одной спокойной нотки в вашем голосе не услышала.
– Уважаемый, я не понимаю, о чем вы говорите.
– Не понимаете?! – Крик раздался такой, что я чуть не оглохла. – Немедленно!.. Приказываю вам немедленно вернуться в Академию!
Приказывает? Вернуться в Академию? Я уже окончила обучение, экзамены сдала. Стоп! Я ведь не Савелье.
– Простите, но вы меня с кем-то путаете! Меня зовут Василиса Соколова, и свою академию я уже окончила.
Из трубки донеслось гневное сопение.
– Какая еще Соколова?! Ты мне эти шутки прекращай, Савелье!
– Мужчина, вы меня с кем-то путаете, еще раз повторяю.
– Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! – рявкнули в трубке.
– Послушайте…
Но слушать меня явно никто не хотел, потому как в трубке размеренно зазвучали гудки.
Я положила трубку и задумалась. Этому разговору должно быть логическое объяснение.
Савелье, Академия, адептка, экзамены…
Это розыгрыш! Просто неудачный розыгрыш.
Был у меня однажды подобный случай, когда я только поступила в академию. Каждый день в разных местах мне попадались одинаковые письма следующего содержания: «Соколова Василиса Сергеевна, Вы приглашены на бал по случаю юбилея лорда Венского в Венское королевство. Сие торжественное мероприятие состоится 25 июля в 19.00».
Но, глядя на эти письма, я сразу все поняла. Найти группу юмористов труда не составило, недаром я перечитала добрую сотню детективов. Шутниками оказались парни со второго курса, которых нормальные люди, откровенно говоря, избегали. Артем, Федя и Вася – три самых невменяемых студента. Как мне рассказали позже, письма были самой невинной их шалостью. Например, мою сокурсницу Нину они пугали, используя ее страхи. Нина жутко боялась грызунов. Каждый день они подкидывали ей в сумку живых лабораторных мышей, чем чуть не свели девушку с ума. В итоге она попала в больницу с нервным срывом.
Я же на письма не обращала никакого внимания, сжигала их или выбрасывала.
Больше чем уверена, этот звонок на совести телефонных хулиганов. Правда, признаюсь, поразил меня этот дяденька своими эмоциями. Смело можно «Оскар» за лучшую мужскую роль давать.
Ладно, шутники и хулиганы подождут, а мне сейчас не помешает контрастный душ, легкий перекус и мягкая постель.
Взяв халат и полотенце, я неспешно направилась в ванную комнату. Все-таки хорошо жить одной в своей квартире. Я взялась за ручку, открыла дверь, и…

– Ну что, адептка Савелье, как ваше самочувствие? – с издевкой спросил сидевший за столом мужчина: на вид лет пятьдесят, на лбу бороздки морщин, из глаз разве что искры не сыпятся.
– Я… это… – В полной растерянности я обернулась посмотреть, куда делась моя ванная.
Где я? Как я вообще очутилась там, куда совсем не собиралась? Покрепче сжав халат и полотенце, я решила прояснить ситуацию.
– Мужчина, где моя ванная и что это за место?
Судя по обстановке, я находилась в кабинете. Массивный стол и книжные шкафы красного дерева, черный кожаный (или не кожаный, издалека не разобрать) диван, два кресла в тон дивану, между ними небольшой столик на кованых железных ножках. Комната ярко освещалась люстрой, а темно-серые стены поглощали свет, отчего обстановка была мрачноватой.
– Адептка Савелье! – Мужчина грозно сверкнул глазами. – Вы совсем страх потеряли?!
Как раз наоборот, именно сейчас я ощутила его в полной мере.
– Вы должны были явиться в Академию к началу учебного года! Где вас носило?! – Злобный рык сотряс стены кабинета.
Я, недоумевая, смотрела на кричащего мужчину.
– Как это «где носило»? Я дома была, – испуганно просипела я, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги.
– Дома? Дома?! – Мужчина подскочил в кресле. – Мы обыскали все королевство, вас нигде не было! А теперь потрудитесь объяснить, какого демона мы должны напрягать межмировых стражей, чтобы найти одну эгоистичную адептку, нагло наплевавшую на свою учебу и на Академию?!
Ужаса всей этой ситуации придавало то, что я совершенно перестала что-либо понимать. Во-первых, когда на тебя озлобленно смотрят и безостановочно орут, мозг отказывается работать, а во-вторых, я начала сомневаться в своем психическом здоровье, ибо происходящее выходило за рамки разумного.
– Какие миры, какие стражи, о чем вы? – все так же сипло проговорила я и еле удержалась, чтобы не свалиться.
– Савелье! – Новый рык, как мне показалось, сотряс теперь уже все здание.
Я не смогла больше стоять на ногах и шлепнулась на пятую точку прямо на пол.
– Объясните мне, что здесь происходит? – еле ворочая языком, попросила я.
– Объяснить, что происходит? Извольте, я объясню. – Мужчина понизил голос, но лицо его побагровело от злости. – Вы, адептка Савелье, не явились на учебу в начале года, на поисковых маячках не значились, на послания не отвечали. Вас искали лучшие адепты, но все безрезультатно. В конце концов нам пришлось просить верховных магов дать межмировым стражам разрешение на ваши поиски. Три месяца! Три месяца были потрачены на то, чтобы вас найти, Савелье! – Мужчина снова перешел на крик, я же выхватила из всего сказанного лишь два слова: «верховные маги».
Что он несет? Что за шутки? Какие маги? Какие стражи? Какие адепты? Однако спрашивать ни о чем не стала, дабы уберечь уши от гневного крика.
– Через два месяца перед главой королевства состоится показательный турнир с участием всех академий, в том числе и нашей. Вы не могли об этом не знать, Савелье! – Удар кулаком по столу заставил меня вздрогнуть. – Вы каждый год участвуете в этих турнирах, вы обязаны были явиться к началу года, демон вас задери!
Все, у меня паника. Настоящая, в традиционном ее проявлении паника.
Спокойно, Василиса, спокойно! Королевство, турнир, каждый год… Я нигде не участвовала, про королевство не знаю и с Савелье не знакома. Кажется, я влипла. По полной влипла. По самые помидоры попала…
– У вас два месяца на подготовку, адептка Савелье, и никаких поблажек в учебе на этот раз не ждите! Выкручивайтесь сами!
Выкрутиться, похоже, не удастся.
– А теперь вон из моего кабинета!
– Я…
– Вон! – прогремело уже, вероятно, на всю округу.
Лично я была не в состоянии шевельнуться. Мои ягодичные мышцы будто приросли к полу. Серьезно, я начала ощущать родство с этим напольным покрытием.
Мужчина, демонстративно повернувшись ко мне спиной, стал смотреть в окно. Что там можно увидеть, когда на улице кромешная тьма, – непонятно, зато то, что разговор продолжен не будет, я поняла точно.
Поднявшись, на негнущихся ногах я дошла до двери, дернула за ручку и, мечтая оказаться в ванной в своей квартире, шагнула вперед.

* * *

Вопреки ожиданиям, вышла я не в свою квартиру, а в незнакомый коридор. Пустой коридор.
Ни единой души. Куда идти? Куда я попала? Какая такая Академия? Вопросы роились в голове, мешая сосредоточиться.
Как нас учили поступать в ситуациях, когда нет улик и не за что зацепиться? Опрашивать соседей, знакомых… В моем случае надо спросить любого встречного. Ну, допустим, встретила я кого-то, и что я спрошу? «Не подскажете, где живет Савелье?» Глупо. Мужчина, не удосужившийся представиться, упоминал турнир, в котором эта самая Савелье ежегодно участвовала. Отсюда можно сделать вывод, что Савелье здесь известна если не всем, то очень и очень многим.
С одной стороны, это облегчает задачу, с другой… Нет, не облегчает. Если бы я знала хоть что-нибудь о Савелье, а я ведь ничего не знаю. Не имею представления, куда меня занесло. Как в книге «Алиса в Стране чудес» или как в «Хрониках Нарнии». «Хроники», кстати, больше подходят. Только вместо шкафа у меня была дверь в ванную, и в обратную сторону она не работает.
Пока я не до конца осознала всю глубину зад… сложившейся ситуации, нужно предпринять хоть какие-то шаги. Иначе у меня начнется паника, истерика и паника вместе с истерикой, а для следователя это непозволительная роскошь.
Если бы то, что происходило со мной, описывалось в романе, я с уверенностью сказала бы, что настало время появиться убийце. К счастью, это не детектив.
Коридор был широким и длинным, уходил вглубь, в темноту. По левой стороне тянулись двери с табличками. Подойдя ближе, я прочитала одну из них: «Некромантия».
Некромантия? Что-то знакомое… А, был у меня такой приятель, некромантом себя называл, по кладбищам ходил, я делала вид, что верю в его рассказы про восстания мертвецов из могил, зомби, проклятия и прочую ересь.
Надпись на следующей двери гласила: «Классическая некромантия». Напоминает литературу: проза, поэзия, драматургия…
По мере моего продвижения в коридоре загорался свет. «Боевая некромантия», «Судебная некромантия», «Научная некромантия», «Туалет». Последняя дверь как раз кстати.
Я ожидала увидеть унитазы в виде гробов, люстры в виде черепов, черные стены, а туалет оказался самым обычным – как в моей родной академии.
Покончив с туалетными делами, порадовалась, что для слива используется вода, а не кровь. Вернулась в коридор, но дальше по ходу был тупик, пришлось идти в обратную сторону.
Я вполне могла заблудиться и остаться в этом пустынном коридоре навсегда, но старалась думать о хорошем. Например о том, что мой труп может принести пользу науке некромантии и способствовать ее прогрессу.
За кабинетом с табличкой «Ректор» обнаружилась незамеченная мной поначалу лестница. Во всех учебных заведениях наверху тоже кабинеты, поэтому наверх я не пошла, а стала спускаться вниз.
Каменные ступени уходили вниз спиралью, ногам было холодно, тапочки не спасали. Я, должно быть, выглядела несколько необычно для этого места. Свободная футболка грязно-розового цвета (я все-таки дома порядок наводила), потертые от старости джинсовые бриджи, розовые тапочки, в руках полотенце и халат.
Спустившись на этаж ниже, я очутилась в большом холле, откуда в разные стороны расходились четыре коридора. На черном каменном полу были начертаны какие-то знаки, символы, на темно-серых стенах – надписи на чужом языке. Напротив лестницы – массивные двустворчатые двери из черного… из чего-то черного.
Радости от «знакомства» с новым местом не испытала никакой. Даже в склепе менее мрачная и угнетающая атмосфера.
Двери внезапно открылись, и в холл хлынула толпа молодых людей, одетых во все черное и весело о чем-то переговаривающихся. Я попятилась, нащупав ногой ступеньку, и вознамерилась вновь бежать наверх, но вдруг услышала выкрик из толпы:
– Савелье!
Все дружно уставились на меня.
Да, меня трудно не заметить. Во-первых, я стояла точно напротив дверей, у всех на виду, во-вторых, моя розовая футболка совершенно не вписывалась в интерьер.
Гомон стих. Мне стало не по себе от такой тишины. Быть объектом внимания незнакомых людей – не то, о чем я мечтала.
Изобразив подобие улыбки, я остановилась. Народ тоже не двигался и молча рассматривал мой наряд, зажатые в руках вещи.
Постояв так минуты две-три, решила все же ретироваться наверх. На худой конец, всегда можно закрыться в туалете, сославшись на диарею.
Увы, моему блестящему плану не суждено было осуществиться. Я успела подняться лишь на несколько ступеней, и тут по холлу раскатилось громогласное:
– Ирэне!
Я крика не выношу, поэтому только прибавила скорость.
В холле по-прежнему было тихо, так тихо, что я слышала за спиной стремительно приближающиеся шаги. Подспудно я понимала, что бегство бессмысленно, но страх гнал меня вперед, и я не могла его преодолеть.
Конечно, меня догнали. И резко дернули за руку. Я потеряла равновесие и думала, что кубарем покачусь с лестницы. Но нет – меня грубо впечатали в стену.
– И почему ты от меня убегаешь? – прозвучал над ухом вкрадчивый мужской голос. – А, Ирэне? – Одна рука говорившего сжала мою талию, вторая схватила за подбородок, заставив смотреть в темно-синие глаза.
Сердце судорожно забилось, ладони вспотели.
– Я не понимаю, что происходит. – Во вкрадчивый голос вплелись нотки злости.
Я содрогнулась.
– Боишься… – выдохнули мне в губы. – Рано, рано ты начала бояться, Ирэне. Ты ушла, сказав, что на неделю, а пропала на три месяца, и я нигде не мог тебя найти.
Ты и сейчас не нашел, я вовсе не Ирэне.
Черноволосый незнакомец взял мою правую руку, взглянул на нее, и…
Синие глаза почернели, налились дикой злостью. Я вскрикнула от боли в руке, услышала хруст своих костей. Мужчина отпустил руку, но еще сильнее вжал меня в стену.
– Где кольцо?
О боже. Какое кольцо? У Ирэне еще и жених был? Мама моя…
– Я тебя спрашиваю: где кольцо?
И что мне ответить? Потеряла, украли, выкинула? Не поверит. Молчать тоже глупо, меня сейчас размажут по стенке.
– Я…
Весьма красноречивый ответ. Молодец, Василиса!
– Я – что? – неистовствовал черноволосый.
– …сняла, чтобы не потерять, – промямлила я.
А что мне надо было сказать? Он бы тоже не поверил, что я не Ирэне Савелье, а Василиса Соколова.
– Сняла? Чтобы не потерять?
Я несколько раз кивнула.
– Ты что, меня за идиота держишь?! – Гневный рык отскочил от стен и понесся по всем пролетам.
Я отрицательно покачала головой.
– Это кольцо могу снять только я, и ты знаешь это!
О ужас. Ничего я не знаю! Ничего!
– Еще раз спрашиваю: где кольцо?
Думай, Лиса, думай. А что тут думать? Отвечать все равно нечего! Благоразумней отложить разговор до той поры, когда я буду владеть хоть какой-то информацией, а пока придется использовать мамин метод.
Я потянулась губами к его губам, они коснулись друг друга, и…
…Меня накрыло. Черноволосый как будто только того и ждал. Он завладел моим ртом и целовал властно и жестко, выплескивая всю свою ярость, желание, тоску. Он был ненасытен и утолял свой голод до тех пор, пока я не начала задыхаться.
– Ирэне, – зашептал он исступленно, – я больше никогда никуда не отпущу тебя одну.
Мамин способ сработал! Теперь хорошо бы исчезнуть отсюда поскорее.
– Я… мне надо идти.
Только вот куда?!
Черноволосый хитро улыбнулся, подхватил меня на руки и понес вниз. Это не входило в мои планы. Ладно-ладно, пусть планов и не было, но все равно перебор.
– Я сама могу идти, – скорее жалко, чем возмущенно, запротестовала я.
Мой лепет проигнорировали.
Ну, раз он не затевает разговор, мне сам Бог велел помолчать.
В холле, как ни странно, по-прежнему стояла толпа студентов. На лицах юношей читалось любопытство, на лицах девушек – зависть. Похоже, этот парень пользуется здесь популярностью. И неудивительно. Аристократичная внешность, черные волосы до плеч, нос с едва заметной горбинкой, темно-синие глаза, губы… Да… эти губы прекрасно целуются. Я бы даже сказала – шикарно.
Пока я разглядывала своего кавалера, мы подошли к одной из дверей, и меня занесли внутрь.
– Добро пожаловать домой, – нежно прошептали мне на ухо, опуская на пол.
Кажется, я по-крупному влипла.
Это была не комната, а квартира. В открытую дверь слева от входа виднелась двуспальная кровать. Справа от входа дверь была закрыта, но нетрудно было догадаться, что там ванная и туалет. Имелась еще и гостиная, на пороге которой я смущенно переминалась с ноги на ногу.
– Ирэне, ты как будто впервые здесь.
Так оно и есть, только ты об этом не знаешь.
– Проходи, нас ждет серьезный разговор.
Нет, только не это. Никаких серьезных разговоров, по крайней мере сейчас.
Лиса, думай, думай! Что может отвлечь от разговора? Упасть в обморок, притвориться до смерти уставшей, еще можно…
– Ирэне…
Я продолжала стоять на пороге, а черноволосый тем временем переоделся и вышел ко мне в одних длинных черных шортах.
Я вспомнила наши поцелуи на лестнице, щеки зарделись, сердце застучало сильнее. Это не осталось незамеченным. Грациозной хищной походкой незнакомец двинулся ко мне.
Надо что-то придумать. Срочно, срочно, срочно, Василиса!
– Э-э… Я в душ.
Я сорвалась с места, вбежала в ванную и захлопнула дверь.
О, черт. Фраза «я в душ» автоматически дает понять, что я совсем не против и очень даже «за». А я ведь не «за»! Хотя душ мне и правда не помешает, благо халат и полотенце с собой.
Прохладная вода немного освежила мысли.
Я попала в другой мир, в параллельную вселенную или как это называется… Попала по ошибке. Та, с кем меня спутали, была помолвлена с этим красавцем, училась в этой проклятой Академии и должна участвовать в каком-то турнире по каким-то боям… Мне конец. И он не будет светлым, учитывая атмосферу данного заведения.
В зеркале над раковиной взглянула на свое отражение. Темно-русые волосы собраны в хвост на затылке, яркие голубые глаза, чуть вытянутое лицо… Мне всего двадцать три года, я не хочу так рано умирать.
Соберись, Лиса, даром, что ли, почти шесть лет выдержке училась? Не закрывай крышку гроба – там может оказаться вместо тебя кто-то другой.
В любом случае выбор у меня невелик. План «остаться в ванной и сидеть до победного» заведомо обречен на провал. Одернув халат длиной до середины бедра, улыбнулась и с этой легкой улыбкой покинула временное убежище.

* * *

Черноволосый сидел в гостиной на диване с книгой в руках. В комнате было уютно, несмотря на мрачность обстановки.
Стены темно-серые, черные шторы на окнах плотно задернуты, слева от окна диван, справа шкаф с книгами, рядом с диваном небольшой столик.
Никаких картин, никаких приятных мелочей, и все же уютно.
– Ирэне, – черноволосый увидел меня в дверях ванной комнаты, – тебе идет этот цвет.
Да, изумрудный мне к лицу.
Он подошел ко мне, приобнял за талию и повел к дивану.
Упала на мягкое сиденье тряпичной куклой, прикрыла глаза, изображая усталость… Не помогло.
– Итак, перейдем к разговору. Где кольцо?
Ну вот, опять. Вероятно, там же, где и твоя невеста. А я понятия не имею, где она, хотя с радостью вернула бы ее в эту Академию.
– Там… э-э… ну…
«Жених» сел рядом:
– Я жду вразумительного ответа.
Нет его, этого ответа.
– Так там… А оно вот… И в общем так…
К черту все, мамин способ уже проверен. Притянула его к себе и впилась в губы поцелуем. Он не ожидал такого напора, застыл на мгновение, а потом повторилось то же, что было на лестнице. Только теперь его захлестнула страсть. Мамочка милая, что же мне делать…
По телу разлился жар, словно я погрузилась в ванну с кипятком, здравые мысли улетучились из головы, хотя были ли там такие…
Его рука заскользила вверх по ноге, поднимая халат, послышалось сдавленное рычание. И его глаза… Они почернели, бешеный огонек заплясал во тьме…
Вдруг его рука замерла на моем правом бедре. Он откинул халат и прорычал:
– Где шрам?
Какой шрам? У меня шрамов отродясь не было.
Черноволосый подскочил и уставился на меня недобрым взглядом.
Страх заполнил все мое существо. Зажмурившись, я на одном дыхании призналась:
– Я не Ирэне Савелье. Я оказалась здесь случайно, по ошибке, меня спутали. Я твердила, что не Ирэне, но мне не поверили, а я вообще не из этого мира.
Когда по прошествии времени я открыла глаза, черноволосый сидел на диване, держась за голову руками. Лицо его выражало отчаяние. Мне даже жалко его стало, все-таки он невесту найти не может, а тут еще такая ситуация интимная…
Я запахнула халат, села рядом, ободряюще дотронулась до его плеча.
– Не прикасайся ко мне! – взревел он.
Я отползла на другой конец дивана.
– Извини, не знаю, как тебя зовут, и… Я вообще не знаю ничего про это место… Если можешь, верни меня в мой мир, пожалуйста… – Слезы скатились по моим щекам. – Пожалуйста… – прошептала я и зарыдала.
Я осознала всю мерзость ситуации. Я ведь чуть не переспала с чужим мужчиной! Если бы не шрам, вернее его отсутствие, это бы случилось! Как низко с моей стороны. Надо было ему сразу все рассказать, может, он бы нормально выслушал, помог чем-нибудь, а сейчас…
– Витор. – Холодный, отстраненный голос привел меня в чувство.
– Что?
– Мое имя Витор, Лассен Витор Гарье. – Ледяной взгляд скользнул по мне, оставив ощущение, будто я искупалась в проруби.
– Василиса Соколова.
Гарье проследил за моей попыткой поглубже запахнуть халат, ушел в спальню, вернулся с черным платьем в руках. Молча протянул его мне, а сам снова скрылся в спальне.
Надо же, какая щедрость. Хотя лучше не иронизировать. Розовая футболка и голубые бриджи не та одежда, в которой стоило бы здесь появляться.
Переодевшись в ванной, я выглянула в гостиную. Там никого не было.
– Витор? – тихо позвала я. – Витор?
Гарье лежал в спальне на постели. Заложив руки за голову, он не мигая смотрел в потолок.
– Витор, извини еще раз, но ты бы не мог ввести меня в курс дела?
Ответом мне была тишина.
– Я понимаю, это все странно, но тот мужчина, который меня сюда затащил, отказался верить, что я не Савелье.
Витор не пошевелился.
– Я сама не хочу здесь оставаться, но меня никто не вернет назад. – Это я отчетливо поняла. – Может, я смогу помочь тебе найти твою невесту… Не знаю как, но я над этим подумаю.
Черноволосый резко сел и, смотря куда-то мимо меня, начал рассказывать:
– Ирэне Савелье родилась в Клинском королевстве, поступила в Академию НЦиБМ, училась на факультете боевой магии, дважды участвовала в показательных турнирах, занимала второе и третье места.
Вряд ли он все это рассказал из-за того, что я предложила помочь. Помощник из меня тот еще.
– А НЦиБМ – это что?
Меня наградили взглядом, полным презрения.
– Академия некромантии, целительства и боевой магии.
Ага, уже кое-что.
– А кто занимал первые места на турнирах? – Чистое любопытство. Главное, мне за первое бороться не придется.
– Я, – холодно бросил Витор. – Еще вопросы?
– Да. Где жила Ирэне?
В очередном взгляде читалось «ты полная дура».
– Здесь. До того, как переехала ко мне, жила в триста двенадцатой комнате.
Значит, туда и направлюсь.
Поблагодарила Витора за платье, пообещала вернуть при первой возможности, получила напоследок еще один уничижительный взгляд из его арсенала и удалилась из комнаты.
Его можно понять. Вроде бы нашел невесту, обрадовался, а Ирэне оказалась не Ирэне.
Идя по коридору, не сразу обратила внимание, что платье черное, а вот тапочки – розовые. Это открытие заметно прибавило мне скорости. Поздно сообразила, что не посмотрела, какой номер комнаты Витора. Ну так, на всякий случай.
Вышла я из правого крайнего от большой двустворчатой двери коридора. В холле уже никого не было. Решила пойти наудачу в коридор напротив, а не ждать, когда кто-нибудь придет.
Важно в любой ситуации не терять себя. Ты же не забитая, бесхарактерная девочка, Василиса. Соберись, будь в себе уверена, и возможно, удастся выбраться отсюда живой.
Не знаю, какой характер у Ирэне, но лично у меня характер ежа. Колючий, сложный, тяжелый (и упертый, как у барана). Фраза «еж – птица гордая» именно про меня. Надеюсь, мне не придется притворяться мягкотелой.
Помню, в детстве, играя в сыщика, я заставляла подружек притворяться трупами и убийцами, а сама изображала Шерлока Холмса. Меня никто не мог убедить, что Холмс – это вымышленный персонаж. Я изводила родителей желанием познакомиться с Холмсом и Ватсоном. Они чуть с ума не сошли.
Дед, узнав о страданиях родителей, взял меня к себе на работу. Генерал милиции, уважаемый человек, явился с внучкой в Следственный комитет. Я тогда была уверена, что все следователи – Шерлоки Холмсы и доктора Ватсоны, и начала убеждать родителей в клонировании оных.
Годы шли, я поняла, что Холмса и Ватсона никто не клонировал, поверила в то, что их не существует. Однако муки родителей на этом не закончились, ибо их дочь Василиса (они хотели Василису Премудрую) пошла учиться в Академию МВД! Мама подсела на валерьянку, папа – на деда. Дед был единственным, кто поддержал мое решение и всячески помогал при поступлении и во время учебы.
Что-то я отвлеклась. В этом коридоре на дверях, помимо номеров, значились еще и фамилии – судя по всему, это комнаты преподавателей. Четыреста двадцать, четыреста двадцать один… Значит, мне в соседний коридор. Очень удобная нумерация. У нас в академии первая цифра обозначала корпус, а тут – коридор.
Триста двенадцатая комната. Интересно, я, то есть Ирэне, жила одна? Если одна, то где взять ключ? А если нет…
Я осторожно толкнула дверь, и она поддалась. Значит, не одна.
Посмотрим, как здесь внутри.
Светло, тепло, относительный порядок – жить можно.
– Рэне? – Девушка с черными волосами соскочила с кровати, кинулась мне на шею и сдавила в объятиях так, что я чуть легкие не выплюнула. – Рэне, как я рада тебя видеть!
– Хм… – Я обняла девушку в ответ и отстранилась.
Она участливо вгляделась в мое лицо:
– Рэне, а что случилось?
Этот вопрос меня весь вечер преследует, но отвечать надо.
– Извини, я просто устала.
Глаза соседки превратились в щелочки, она осмотрела меня с головы до ног, задержалась на розовых тапочках и подозрительно спросила:
– Это что?
Я натянула улыбку и стала соображать.
Как меня учил дед? «Блефуй, ври без зазрения совести, если это требуется для получения информации или для сохранения жизни. И помни, информация – самое грозное оружие из всех имеющихся». Значит, буду блефовать и врать, жить-то охота.
– Я в такую историю попала… – печально известила я, на ходу сочиняя эту самую историю. – Я частично потеряла память.
А что? Очень даже неплохая легенда.
Глаза девушки округлились, она испуганно прикрыла рот и еле слышно проговорила:
– Не может быть… Ты… а… как ты теперь будешь?
Меня этот вопрос тоже очень сильно волновал.
– Как-нибудь справлюсь. – Я ободряюще похлопала «подругу» по плечу, села на стул рядом со столом, и тут мой желудок высказал все, что думает о нерадивой хозяйке.
Девушка все поняла, бросила «я сейчас» и выбежала за дверь.
Комната просторная, одна, без ванной и туалета. Типичная общага. Две довольно широкие для односпальных, но недостаточно большие для двуспальных кровати. Стол – одновременно и письменный, и обеденный. Два шкафа – с книгами и с одеждой, два стула, черный ковер. Мрачновато как-то. Учитывая, что стены темно-серые.
– Вот. – Девушка принесла поднос с едой. – Все, как ты любишь.
Тушеное мясо, макароны и бутерброды.
Передо мной поставили тарелки, положили вилку, только вот…
– Ты уверена, что я любила именно это?
Соседка кивнула.
Да… Голодать тебе, Лиса, или менять свои вкусы.
Никогда не любила мясо. Сколько себя помню, всегда ела овощи. Про разные мясные изделия типа колбасы, сосисок и тому подобного даже говорить не стоит. От мучного по большей части тоже всегда отказывалась. В академии приходилось держать себя в форме. Привычка сохранилась.
Девушка непонимающе смотрела на меня. Не станешь есть – обидется, все-таки старалась, несла.
Ненавижу этот мир. Надо же было так попасть.
Что ж, Лиса, ешь уже, теперь ничего не поделаешь.
Ела я зажмурившись, представляя жареные баклажаны с помидорами и луком.
– Рэне, а где твое кольцо? – Обеспокоенный голос вернул меня к действительности.
– А… э-э… мы с Витором расстались.
Глаза девушки расширились до размеров теннисного мячика.
– Вы? Расстались? С Витором?
Я кивнула.
– Тьма!..
Вот, значит, как здесь выражаются. Возьмем на заметку.
– Что тебя так удивляет? Мы взрослые люди, надумали, передумали, в этом нет ничего такого.
Девушка снова подозрительно прищурилась.
– У тебя травма головы, да? Включи мозг, подруга.
Как раз сегодня мне не довелось его выключать.
– Ты либо свихнулась окончательно, либо считаешь себя бессмертной. Одно из двух.
Я внимательно рассмотрела «подругу». Острый подбородок, прямые черные волосы до плеч, слегка пухловатые губы, карие глаза, надменное выражение…
– Нет, ты всегда была немного двинутая, но чтобы настолько…
– Я не могу понять твоей реакции.
– Память, да?
Я кивнула.
– Эх, ладно. Влипла ты.
Это я и так знаю.
– Витор не тот человек, с которым можно просто расстаться. Эгоист, собственник, напрочь лишен инстинкта самосохранения, впрочем, как и ты. Жесткий, непоколебимый, властный. Одним словом – некромант.
Хвала богам, что этот орел не по моему курсу летел. Пусть ищет свою невесту, а я тем временем выберусь отсюда, вернусь домой… О, черт! Завтра там, в моем мире, у меня первый рабочий день. Я здесь, соответственно там прогул, потом увольнение, квартиру заберут… Лиса, не накручивай себя. Ты, может, вообще здесь застрянешь. Зачем в таком случае тебе работа и квартира?
И то верно. Буду жить сегодняшним днем. Вернее, пытаться жить.
Девушка не отводила от меня пристального взгляда, отслеживая все мои эмоции. Страх не остался незамеченным и был воспринят по-своему.
– Не стоит так переживать. У тебя ведь есть варианты.
– Какие?
– Ну, тебя украдут, запрут в склепе и будут держать, пока не дашь согласия на брак.
Нерадужная перспектива.
– Или убьют.
Одно краше другого.
– Или…
– Или?
– Или ты пойдешь и помиришься с ним сама, добровольно.
Добровольно я к нему точно не пойду. Во-первых, он меня послал. Нет, это во-вторых. Во-первых, он знает, что я не Ирэне, а Ирэне – не я, а во-вторых, он меня послал, но благородно одолжил платье. Короче, я к нему не пойду.
– По-моему, ты преувеличиваешь. Мы обоюдно пришли к выводу, что не пара друг другу, и…
– И ты дура. – Девушка облокотилась о стол. – Ты действительно думаешь, что тебе удастся от него так просто отвязаться? Умножай на два все его обещания и дели на пять его согласия, тогда получишь точный результат.
Бред.
О, по этому поводу мне вспомнилась песенка.
«Полночный бред терзает сердце мне опять.
О, Эсмеральда, я посмел тебя желать…»
Я стала потихоньку напевать мотив, но осеклась, заметив изумление соседки.
– Ты точно башкой стукнулась.
«Святая Дева, ты не в силах мне помочь…»
– Ты только представь, что будет завтра на занятиях.
«Любви запретной не дано мне превозмочь…»
– Он же тебя одним только взглядом насквозь прожжет.
«Стой, не покидай меня, безумная мечта,
В раба мужчину превращает красота…»
– А если к тебе еще и Нелин подойдет… Жалко парня.
«И после смерти мне не обрести покой,
Я душу дьяволу продам за ночь с тобой».
– Рэне, ты меня вообще слышишь?
Я начала раскачиваться в такт музыке.
«И днем, и ночью лишь она передо мной,
И не Мадонне я молюсь, а ей одной.
Стой…»
– Рэне! – Меня потрясли за плечо.
– Что? – Я невинно похлопала глазками.
Черноволосая тяжко вздохнула, махнула на меня рукой, села на кровать и продолжила читать книгу.
Неудобно вышло, просто я очень люблю эту песню. Я вообще музыку люблю.
Пересев на свободную кровать, посмотрела на соседку.
– Извини.
Она глянула на меня поверх книги.
– Можешь повторить, что ты говорила?
Демонстративно захлопнув книгу, соседка сложила руки на груди:
– Опять будешь песенки распевать?
Я что, вслух пела? Щеки от стыда покраснели.
Девушка миролюбиво улыбнулась:
– Я пыталась обрисовать тебе примерную картину завтрашнего дня. Витор будет везде следить за тобой, взглядом прожигать. А если еще и Нелин к тебе подойдет, а он подойдет, то… В общем, жалко мне парня.
– А Нелин – это кто?
– Не помнишь? – недоверчиво переспросила соседка.
Я отрицательно покачала головой.
– Нелин – твой друг, Рэне. И он, между прочим, был против ваших отношений с Витором, потому что сам по уши в тебя влюблен.
Еще один на мою голову. Насчет Витора я уверена – он не станет ко мне подходить.
– А мы с тобой вместе учимся?
– О, мать, ну ты даешь. Мы обе на третьем, только я на факультете некромантии, а ты боевой маг, если забыла.
Как раз это я уже знаю.
– А Нелин?
– Нелин на четвертом курсе факультета боевой магии.
– А Витор?
Девушка вновь прищурилась, на миг показалось, что вот сейчас она обо всем догадается. Но мне лишь показалось.
– Витор на пятом. Некромант, так же как и Дин.
Я вопросительно изогнула бровь.
– Дин – брат Витора, по совместительству твой друг и мой тоже.
Много у меня, однако, друзей.
– А сколько всего учиться?
– Шесть лет, – все с тем же прищуром ответила соседка.
Шесть лет… Хорошо хоть, не на первый курс попала. Это ужасно! Я ничего не знаю! Как я появлюсь на занятиях, не имея представления о боевой магии? Я даже о простой магии никакого представления не имею, что я буду делать? И почему нельзя просто вернуть меня домой? От меня здесь все равно никакого толку.
– Так, все, хватит сидеть, пора спать. Нам рано вставать.
Девушка убрала книгу, переоделась в черную пижаму, выключила свет и легла, а я продолжала сидеть.
– Здесь есть мои вещи или они все у Витора?
– Ты переехала к нему за месяц до исчезновения. Конечно, все твои вещи у него.
И что, идти к Витору на поклон и выпрашивать одежду?
– Мне неудобно тебя просить, но ты не могла бы одолжить мне пижаму?
«Подруга» повернулась ко мне лицом.
– А не хочешь ли ты сходить за своими вещами к бывшему женишку?
Нет, не хочу. Он моим женихом не был, и вещи у него не мои.
Не дождавшись моей реакции, девушка встала.
– Ладно. – Она покопалась в шкафу. – Держи. Завтра сходишь за вещами.
– Я…
– Не обсуждается. – Легла, отвернулась к стенке – и довольна. Команды раздала – и спать.
Переодевшись, я тоже легла и начала думать. Мне надо каким-то чудесным образом найти настоящую Савелье, указать этому мужику на его ошибку и вернуться домой. Вопрос: где искать Савелье? Ответ: черт ее знает. Если ее тут с собаками не нашли, то что могу сделать я? Правильно, ничего.
Пообещав себе поразмыслить над поисками без вести пропавшей завтра, я провалилась в сон.

Снилось мне что-то до ужаса странное.
Сидела я на пеньке на поляне, усыпанной цветами. Вокруг стеной стоял густой темный лес. Поляну ярко освещало и пригревало солнце. Вдруг где-то в глубине леса кто-то завыл, к нему присоединился другой, потом третий, четвертый, пятый… Многоголосый вой сотряс деревья. Птицы побросали свои гнезда и улетели, а я сидела на месте, не двигаясь.
Я понимала, что надо уходить, только куда? Поляну плотно окружали деревья, не было видно ни одной тропинки, да и неизвестно, что за звери там воют. Я встала посреди поляны, оглянулась, и мне почудилось, что я не одна и рядом есть кто-то еще.
– Кто здесь? – спросила я пустоту. – Покажитесь!
Никто не появился.
– Я здесь, – разнесся над поляной мелодичный женский голос.
– Где вы? Я вас не вижу.
Повернувшись несколько раз, никого не обнаружила.
– Я теперь всегда здесь.
Страх накрыл меня с головой.
– Покажитесь, я не понимаю, где вы! – отчаянно прокричала я, вертясь вокруг собственной оси.
Голова закружилась, но я не останавливалась, надеясь увидеть хоть кого-нибудь. В конце концов ноги начали заплетаться, не удержавшись, я упала на колени.
Попыталась встать. Внезапно мне на плечо легла чья-то холодная рука. Сердце замерло, крик застыл в горле, я медленно повернулась и…
…Проснулась. В липком холодном поту, с дрожащими руками и ощущением дикого страха.

– Рэне, с тобой все в порядке? Ты кричала… – обеспокоенно спросила полусонная «подруга».
– Да, я… в порядке.
Мне в ответ промычали что-то невразумительное, я же попыталась успокоиться.
Мне никогда раньше не снились кошмары. С премьерой тебя, Лиса. Горько усмехнувшись, поднялась с кровати.
Свет с трудом просачивался сквозь плотные черные шторы. Я подошла и раздвинула их. Выглянув в окно, поразилась. Солнце играло светом на капельках росы, цветы радостно подставляли лепестки лучам, бабочки кружили над лужайкой. Чуть подальше блестела гладь озера, еще дальше простирался лес. Не думала, что здесь так красиво.
– Рано ты встала. – Соседка бодро подскочила, потянулась, достала из шкафа халат, полотенце и повернулась ко мне: – Пошли в душ, а то одна заблудишься. – И вышла за дверь.
Я схватила свои вещи, сунула ноги в тапки и помчалась следом.

Глава 2
Остаться в живых

То, что не убивает нас, делает нас сильнее.
Фридрих Ницше

На пути в душевую нам никто не встретился. Малена (я таки узнала имя соседки) пояснила, что сейчас у первой группы проходят учения, а вторая и третья еще спят.
Адепты трех факультетов поделены на три группы, курсы идут парами. Получается: первый-второй курсы – группа, третий-четвертый курсы – группа, пятый-шестой курсы – тоже группа.
Когда мы возвращались после душа, нам повезло куда меньше.
– Савелье, – подходя ко мне вплотную, слащаво протянул незнакомец.
Малена зашипела на него, как змея. Он послал ей воздушный поцелуй и вновь обратил все свое внимание на меня.
– С каких пор ты предпочитаешь розовый цвет черному? – таким же слащавым тоном спросил он.
– С тех пор, как имела счастье не видеть твою мерзкую рожу целых три месяца, – процедила соседка.
Парень хмыкнул:
– Ирэне, неужели ты по мне не соскучилась?
Даже в мыслях не было.
– Я смотрю, колечко исчезло с твоего прекрасного пальчика…
Теперь Малена зарычала:
– Слушай, Гарн, валил бы ты куда шел, пока я тебе руки к одному месту не прирастила.
Черные волосы собраны в хвост, жесткие угловатые скулы, рубиновые глаза… Ничего себе, никогда не видела такого прежде.
– Малена, я не с тобой разговариваю. Ротик прикрой и дай взрослым людям побеседовать.
– Вообще-то мы торопимся. – Я поспешила закончить столь «приятное» общение.
– Я провожу, мне не сложно.
Приставучий тип, однако.
– Давай как-нибудь в другой раз. – Фальшиво улыбнувшись, я взяла Малену за руку и, обойдя Гарна, вошла в комнату.
Едва за нами закрылась дверь, спросила:
– А что это за пиявка к нам сейчас цеплялась?
Малена свыклась с моими постоянными вопросами и перестала щуриться и недовольно коситься. Может, она что-то и подозревает, но виду не показывает.
– Гарн, редкостная сволочь. До того как вы с Витором стали парой, – она почему-то выделила последнее слово, – он за тобой постоянно следил. Проходу не давал. Пытался даже украсть тебя, но Витор его быстро на место поставил. Гарн его остерегается.
Малена вытерла волосы, провела по ним рукой, и вот они уже сухие и аккуратно уложены. К такому надо привыкать.
– Пока вы были помолвлены, у тебя была прекрасная защита. Теперь готовься. Гарн просто так не отстанет.
Этого мне только не хватало для полного счастья. Поклонники-маньяки – именно то, о чем я всю жизнь мечтала.
Малена, увидев мое погрустневшее лицо, добавила:
– До того, как ты исчезла, все знали – Савелье может дать отпор. Сейчас ты появилась так же внезапно, как исчезла, и никто понятия не имеет, что с тобой происходило, – она грустно улыбнулась. – Многое изменилось, Рэне. И ты тоже.
Неправда, я всегда такой была, просто я не Ирэне, в этом суть.
– Ты чего сидишь?
«А что еще делать?» – хотела спросить я, но не потребовалось.
– Нам через десять минут на учения идти.
Как? Уже? Нет, я не готова. Ни морально, ни физически. И вообще я не хочу.
– Можно я не пойду?
Малена фыркнула:
– Рэне, не говори ерунды. Ты либо сама придешь, либо тебя приведут. В первом случае ты ничего не теряешь, а во втором получаешь, как минимум, неделю работ на благо любимой Академии.
Выбор невелик. И вовсе не любимая Академия, а даже наоборот. Сбежала бы отсюда при первой возможности.
– Подруга, вставай. Хватит сидеть. – Малена сняла с моей головы полотенце, проделала с моими волосами то же, что и со своими, и наглым образом начала толкать меня к двери. – Забыла? Я тебе вчера говорила сходить за вещами к Витору.
– Малена, я…
– Ничего не хочу слышать, иди, а то опоздаем.
С этими словами меня вытолкали за дверь.
– Малена, подожди, я не могу, – крикнула я через дверь.
Ответом мне было:
– Или ты забираешь свои вещи, или на учения идешь в халате.
– Так нечестно!
– Дорогая, ты в обществе некромантов, здесь о честности не может быть и речи.
Действительно. Тоже мне подруга, внаглую выставила за дверь!
– Ты хоть напомни номер комнаты.
– Сто пятнадцать. У тебя три минуты!
Вот так всегда. Как несправедливо.
Бегом преодолев расстояние до комнаты сто пятнадцать, благо в моей академии нас гоняли нещадно, перевела дух, постучалась… И ничего. Никто не открыл.
Постучала еще раз. Почему, спрашивается, он не мог уйти в другое время? Я уже собиралась постучать последний раз, как из комнаты донеслись женские стоны.
Кобель! Потерял невесту, а сам с какой-то девицей развлекается!
Я начала барабанить по двери. Плевать, что он не один, плевать, что я не имею права его осуждать, плевать, что я для всех его бывшая невеста. Меня распирало от желания плюнуть ему в лицо.
Наконец дверь открыли. На пороге стоял злой, взлохмаченный, полуголый Витор. Лицо его вытянулось от удивления, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я его опередила:
– Развлекаешься? – Ехидство сквозило в моем тоне.
Из спальни высунулась девичья голова.
– Витор, кто там? – недовольным голоском пропело «ангельское» создание.
– Иди в комнату, – приказал «кобель».
Девушка возмущенно пискнула.
– В комнату! – отрезал он, и голова исчезла.
Зато я гордо выдержала разгневанный взгляд Витора. Пусть я не Ирэне, но я не позволю ему наставлять ей рога.
– Что тебе надо?
Как грубо.
– Для начала – мои вещи.
Да, я так и сказала, настолько громко, чтобы тот «ангелок» непременно услышал.
– И знаешь, ты – падший мужчина, опустившийся до измены.
Что-то меня понесло, а стоило бы сдержаться. Дверь, которую некромант держал правой рукой, треснула.
– Что ты сказала? – до дрожи спокойно переспросил Витор.
– Вещи, – холодно напомнила я, наблюдая, как чернеют его глаза.
Правда, я бы не осмелилась на такое, но у меня всегда был пунктик по поводу неверных мужчин. Когда я узнаю об измене, во мне просыпается кто-то абсолютно бесстрашный.
– Уходи! – еле слышно рыкнул он.
Стало жутко.
– Отдай вещи, – еще громче сказала я.
Без вещей Малена не пустит, обратно отправит.
Лицо «кобеля» исказила ярость, он хлопнул перед моим носом дверью, сверху донизу на которой красовалась трещина.
Не хотела бы я быть на месте Ирэне.
Что я несу? Я ведь уже на ее месте.
Дверь открылась, в меня полетела большая черная сумка, после чего дверь снова захлопнулась. Трещины было уже две.
Псих. Хорошо хоть, вещи отдал.

* * *

– Ну что? – Малена встретила меня полностью готовая к учениям.
Проследив за тем, как я в сердцах бросила сумку на кровать, прокомментировала:
– Вижу, удачно.
Не то слово.
Не знаю почему, но злость меня не покидала. Такого со мной прежде не было. Эта Академия плохо на меня влияет.
Среди вещей я нашла форму, и – приятная неожиданность! – у нас с Ирэне оказался одинаковый размер. Переодевшись, я последовала за Маленой.
– Ты сама не своя. – Девушка смотрела на меня с любопытством.
Мы вышли в холл и теперь направлялись к выходу.
– Ты не поверишь… – Я хотела рассказать про Витора, но мы как раз вышли на улицу, и слова застряли у меня в горле.
Я не поверила своим глазам. Никаких цветов, бабочек, озера, леса – ничего. Даже захудалого газона, лишь чахлая травка кругом.
Как такое возможно? Не может же природа за час настолько измениться. Или может?
– Мален, а куда делась вся красота, что я видела в окно?
Малена хмыкнула:
– Иллюзия, Рэне.
Лучше бы я этого не знала. Было так хорошо. Верить, что тут чудесная природа. А тут такая… грязь.
– Так что там у вас с бывшим произошло?
Мы пересекли поляну со скудной растительностью.
– Он был с какой-то девкой, я разозлилась, нахамила, обозвала его и ушла.
Малена резко притормозила, скривилась и вынесла приговор:
– Ты дура. Тут даже целители не помогут.
Нет, я не дура и считаю, что правильно поступила.
– Кто-то говорил, что мы опаздываем, – заметила я.
Подруга вышла из ступора, ускорила шаг, не переставая при этом причитать:
– Рэне, ты совсем с головой не дружишь? Ты хоть примерно представляешь, что тебя ожидает?
Я неопределенно пожала плечами.
– То-то и оно. Не видать тебе теперь покоя. У Витора очень ранимое самолюбие. – Малена поморщилась. – Он будет мстить, пока ты не признаешь его величайшим из великих.
Пришла очередь поморщиться мне.
– Нет, я согласна, что немного перегнула. Но не до такой же степени!
Тропинка свернула в кусты.
– Немного? Да ты ему чуть не по яй… в общем, потопталась. Вспомнишь мои слова, когда твой ад начнется.
Мой ад начался двенадцать часов назад и продолжался до сих пор, вряд ли меня еще что-то сможет так удивить.
Ошибалась я, ой как ошибалась…

Остановившись перед коваными металлическими воротами, Малена что-то беззвучно прошептала. Ворота открылись. Лучше бы у них механизм заело.
За воротами был огромных размеров стадион, или полигон. В центре, к нам спиной, в шеренгу выстроились адепты, слева и справа от них расхаживали по три педагога. За этой шеренгой стояли огромные клетки (восемь или больше, издалека не посчитать) с ужасающе уродливыми свирепыми существами.
Достаточно было рассмотреть первый ряд этих «забавных животных», чтобы намочить штаны со страху и убежать, наплевав на гордость. Я именно так бы и поступила, но рядом со мной был бдительный «страж порядка».
– Чего застыла? Тебя никто не укусит, – заверила Малена вполголоса, чтобы услышала только я.
Разумеется, не укусит. Сразу сожрет! Ам – и все, нет больше Василисы, якобы Ирэне. Растворилась в желудке одной из этих тварей. А может, и не одной, там как пир пойдет.
Меня буксиром дотащили до стоявших слева преподавателей. Они увлеченно о чем-то беседовали (держу пари, делали ставки на то, кого проглотят первым; так и хотелось предложить свою кандидатуру, но я сдержалась).
К нам обернулся седоволосый старичок с длинным кривым носом и выпуклыми зелеными глазами.
– Савелье! – радостно пискнул он и заулыбался.
– Неужели? – Женщина, стоявшая рядом, удивленно приподняла брови. – Адептка Савелье, мы не чаяли вас увидеть.
Я тоже не чаяла себя здесь увидеть.
Женщина улыбнулась, а вот последний из повернувшихся был явно безразличен к моей скромной персоне.
Белые как снег волосы, наполовину заплетенные в тугую косу, колючие черные глаза, руки за спиной (военная выправка), коварная ухмылка на губах…
– Адептка Савелье, безмерно рад вас снова видеть.
А по голосу и не скажешь.
– Надеюсь, вы готовы продемонстрировать нам свои навыки?
Этот издевательский тон не сулил мне ничего хорошего.
Малена после его слов заметно напряглась.
– Я…
– Магистр Айнех, что вы набросились на девочку буквально с порога? – пришла мне на помощь женщина.
– Правда, магистр, дайте ей в себя прийти. Еще неизвестно, что она пережила, – пропищал старичок.
Тот, кого именовали магистром Айнехом, презрительно хмыкнул.
– Ладно, посидите немного, – согласился он, – после будете сражаться… одна. – И еле слышно добавил: – Посмотрим, что с вами стало.
И так он это произнес, что червячок, нет, множество червячков сомнения и страха закопошились в моей душе одновременно. Только бы он не догадался… Да хотя что скрывать? Придет время боя, и все всё узнают.
Старичок и женщина проводили меня до скамеек, расставленных по периметру полигона, заверили, что они окружены магическим контуром и бояться не стоит, после чего вернулись к адептам.
Я никакого контура не видела, поэтому боялась. Жутко боялась. До дрожи во всех частях тела.
Малена, надо сказать ей спасибо, периодически подбадривала меня взглядом. Даже пыталась развеселить. Пинала всех стоявших рядом адептов. Увлекшись, она наградила пинком и магистра Айнеха. Он разгневанно сверкнул глазами и вытолкал ее вперед. В это же мгновение одна из клеток распахнулась.
Я подпрыгнула на месте от неожиданности. Сказать, что я испугалась, – ничего не сказать. Найду после этих учений половину седых волос на голове, если доживу до конца.
Малена держалась стойко. По ней было видно – она знает, что делать. Сохранить невозмутимое спокойствие, когда на тебя надвигается нечто с двумя головами, мне казалось невозможным. Одна голова походила на голову увеличенной в сто крат и изуродованной ящерицы, другая, размером с валун, – на голову добермана. Теперь я знаю, что значит сочетать несочетаемое. Ящеродоберман в высоту был с двухэтажный дом, в ширину… Огромный, невероятно огромный. Чешуя переливалась на солнце всеми цветами радуги, только красоты это чудищу не добавляло.
Девушка двинулась ему навстречу, на ходу достав откуда-то меч (не представляю, где он был все это время спрятан). В левой руке возник голубоватый искрящийся шар, будто сотканный из электрических разрядов.
Чудище сделало выпад огромными лапами, я инстинктивно зажмурилась, представив, как этот ящеродоберман раздавит Малену. Но услышав звук, похожий на лязг металла, открыла глаза как раз в тот момент, когда Малена запустила в противника светящийся шарик. Ух!.. Шар подпалил шерсть на голове добермана, ящерица-мутант взвыла и кинулась на девушку.
Я с трудом подавила рвавшийся наружу крик, вцепившись обеими руками в скамью. В воздухе блеснул меч и вонзился в ногу чудища. Округу заполнил дикий рев, и…
Чудище упало. Нет, это не Малена его убила, она стояла в стороне.
Стремительной походкой магистр Айнех приблизился к девушке и начал громко вещать:
– Никогда не повторяйте подобной ошибки. Вонзив меч в опорную конечность существа во много раз больше вас, вы рискуете быть погребены под весом этого… хм, животного. Первая атака была проведена грамотно, точно в голову. Продолжать атаковать следовало в эту же точку, тогда вывести противника из строя проще и быстрее.
Черт, черт, черт… Какой кошмар… Я не смогу так, я вообще никак не смогу! Мне ведь даже неизвестно, откуда вытаскивать меч и как его держать. Я стреляла из ружья, пистолета, автомата, но никогда не упражнялась с холодным оружием.
Решение бежать напрашивалось само собой. Позже сошлюсь на плохое самочувствие.
Медленно, чтобы не привлекать внимания, на трясущихся ногах я поднялась со скамьи и по краю бортика стала продвигаться к выходу. Я уже почти дошла, но меня позвали.
– Адептка Савелье! Далеко направились? – ехидно поинтересовался магистр Айнех. – Сейчас как раз ваш выход.
Ну, вот и финал, Василиса. Семью хотела, детей? Сейчас получишь все и сразу. Хоть и не то, о чем мечтала.
Адепты смотрели на мои еле передвигающиеся ноги с блеском в глазах, старичок и женщина – с восторгом. Какой-то в этом таился подвох. Только магистр Айнех взирал с кривой усмешкой.
– Готовьтесь, Савелье. – Он окатил меня взглядом, полным презрения.
А я ведь нисколечки, ни капельки не готова.
Клетка отворилась, и оттуда вылез… дракон. Большой, чешуйчатый, с паром из ноздрей, с крыльями за спиной…
Мне определенно конец.
Что можно сделать без магии, без меча, без… всего? Стоять на месте с гордо поднятой головой и ждать погибели. Так мы и стояли: я – задрав голову, дракон – ожидая нападения.
Сколько мы простояли друг против друга, мне неизвестно, для меня минуты растянулись в часы. Дракон не выдержал первым. Шагнул вперед, вдохнул воздух, и в следующую секунду я ощутила жар. Пламя бушевало в миллиметре от меня, задержанное невидимой стеной. Огненные языки огибали невидимый купол и как будто прощупывали каждую его точку. Дракон не понял, в чем проблема и почему на моем месте до сих пор нет горстки пепла. Мы с драконом вместе думали над этим вопросом, пока я не услышала суровое:
– Магистр Айнех, вы собирались зажарить мою невесту на открытом огне? – К нам легкой уверенной походкой приближался не кто иной, как Витор.
Дракон вмиг оказался в своей клетке, а все взгляды устремились на некроманта.
Волосы Витора развевались на ветру, полы плаща летели следом. Он напомнил мне Бэтмена, только без маски.
– Мистер Лассен, а вы уверены, что это ваша невеста? – Ироничная улыбка тронула губы магистра.
– А у вас есть какие-то другие версии? – Витор невозмутимо обнял меня за талию и добавил: – Еще вопросы будут?
– Где же ваше кольцо, невеста?
Я хотела сказать, что потеряла, но рука «женишка», покоившаяся на моей талии, больно сдавила ее, давая понять, что мне лучше помалкивать.
– Кольцо забрал я. Решил его поменять.
Адепты, стоявшие рядом, внимательно вслушивались в разговор.
– Фамильное кольцо – поменять? – Магистр Айнех скривился в подобии улыбки.
– При всем моем уважении, не кажется ли вам, магистр, что это мое личное дело? – холодно поинтересовался Витор.
– Безусловно, – в тон ему ответил магистр.
– Тогда мы, с вашего позволения, пойдем. Ирэне не в том состоянии, чтобы сражаться.
Магистр промолчал, я ничего не поняла, а Витор уверенно повел меня к воротам. Не держи он меня за талию, я рухнула бы там, перед всеми.

* * *

Едва мы ушли с полигона, я попыталась отстраниться, на что мне жестко велели:
– Не дергайся.
Стоит ли говорить об усилении сопротивления?
– Я сказал: не дергайся.
– Не терплю приказов от посторонних мужчин, – разозлилась я.
Меня прижали к дереву, кора больно врезалась в спину. Тихим, леденящим душу голосом Витор предупредил:
– Если ты хоть раз дернешься, верну тебя на полигон.
Веский аргумент. Достаточно веский для того, чтобы смириться и позволить руке этого типа обвивать мою талию.
Из холла Академии Витор повел меня в свой коридор. Отчаянно хотелось воспротивиться, но нежелание возвращаться на полигон было сильнее, и я беспрекословно пошла за «женихом».
Минуту спустя я уже стояла в знакомой гостиной, где витал аромат миндаля.
– Слушай внимательно, – Витор снял плащ и кинул его на стул. – Я тебя обучаю, даю тебе защиту, а ты выполняешь мои условия. – Он сел на диван и положил руку на спинку. – Устраивает мое предложение?
Относительно. Обучение – это хорошо, защита тоже, а вот условия…
– Что ты хочешь взамен? – поинтересовалась я.
– Я говорю – ты рядом, я прошу – ты делаешь, я приказываю – ты исполняешь.
Ничего себе условия.
– Марионетка в твоих руках.
Витор хмыкнул:
– Называй как хочешь, разницы нет.
– Надо подумать. – Такие решения спонтанно не принимаются.
– Думай. – Он издевательски улыбнулся. – У тебя пять минут.
Пять минут? Да за пять минут ничего не решишь.
– Сутки.
– Пять минут.
Уступать, значит, не хотим.
– Полдня.
– Четыре минуты. – Витор невозмутимо смотрел на меня.
– Один час.
– Две минуты.
Черт. Я судорожно начала размышлять, взвешивая все «за» и «против». Что я имею? Комнату, соседку, вещи. Не густо. Что мне предлагают? Обучение, защиту и кучу условий, обязательных к исполнению.
– А если я откажусь?
Витор пожал плечами:
– Айнех догадывается, что ты – не ты. Ему потребуется не больше десяти минут, проведенных один на один с тобой, чтобы убедиться в этом полностью. Потом тебя ликвидируют.
– Что значит «ликвидируют»? – Мой голос внезапно сел.
– То и значит. – Витор с показным равнодушием смотрел в сторону. – В свой мир ты точно не вернешься.
Горло перехватило, на глаза навернулись слезы. Я забежала в ванную, заперлась, включила воду и зарыдала. За то время, что я здесь провела, ко мне впервые пришло осознание собственной никчемности. Я никому здесь не нужна. Нужна Ирэне, а не я. От меня избавятся при первой возможности…
Нос распух, глаза покраснели… Как жалко выглядит плачущий человек. Показаться в таком виде перед Витором означало признать свое поражение. Но и без него мне долго не протянуть.
Малене я не могла сказать правду: она не поймет, или не поверит, или сдаст магистру Айнеху. Получается, выбора у меня нет. Зря я рыдала.
Соберись, Лиса, не будь тряпкой. Ты сегодня находилась на волосок от смерти, но по-прежнему дышишь. Не все еще потеряно. Не сдавайся.
Умылась холодной водой и, трезво оценив свое положение, пошла капитулировать.
Витор сидел на том же месте с книгой в руках. Взглянув на мое лицо, обреченно вздохнул (хотя такой вздох полагалось сделать мне), отложил книгу, встал с дивана и двинулся ко мне. Я попятилась – сработал инстинкт самосохранения.
Витор насмешливо изогнул бровь:
– Надеешься убежать от меня в моей же комнате?
Да, глупо.
– Я не буду от тебя убегать, если ты пообещаешь меня не трогать.
Насмешливость сменилась безразличием.
– Я не стану тебе ничего обещать. Можешь идти куда хочешь, тебя никто не держит. – Он вернулся на диван. – Только пути обратно уже не будет.
До меня дошло, что это капкан, ловушка. Ступи один раз – останешься навсегда. У каждого варианта события есть три исхода. В этот раз все три не в мою пользу.
– Хорошо, я согласна.
Победная улыбка тронула его губы.
– Только давай договоримся сразу: без интимных пожеланий.
Витор хмыкнул:
– Дорогая, ты сегодня уже убедилась – мое мужское одиночество есть кому скрасить.
Ах да, как я могла забыть? Ярость накрыла меня волной. Мне бы промолчать, но…
– Не смей называть меня «дорогая», кобель.
Лицо его вмиг превратилось в злобную маску, глаза стали непроницаемо-черными, на скулах заходили желваки. Он прижал меня к стене.
– Ты можешь плеваться словами сколько угодно, но имей в виду – я не терплю оскорблений в свой адрес. Скажешь что-нибудь подобное снова, и я не посмотрю на то, что ты девушка.
И опять я не смогла смолчать.
– То есть бить девушек для тебя в порядке вещей?
Меня придавили к стене с такой силой, что стало тяжело дышать, легкие забились в конвульсиях, в глазах потемнело.
В следующее мгновение я очутилась на диване. В приступе дикого кашля сделала вдох, пытаясь восполнить нехватку кислорода. Голова закружилась, а вместе с ней и комната.
– Ты ненормальный! – прохрипела я и вновь закашлялась.
– Я предупреждал.
Сволочь! Как можно так обращаться с девушкой?
Кашель все никак не проходил.
Последний раз так обидно мне было, когда цыганка выманила у меня пятьсот рублей – для студентки большие деньги.
Стук в дверь отвлек от жалости к самой себе.
– Сгинь, – сказал Витор кому-то, и дверь захлопнулась.
Нерадушно он гостей встречает.
Стук повторился.
– Только после тебя! – раздался знакомый голос. – Где Рэне?
– Малена, уйди, – рыкнули в ответ.
– Ма… – выдавила я полухрип-полустон.
– А ну пусти!
Я не видела происходившего в дверях, зато отчетливо слышала ругань.
– Что ты с ней сделал, идиот?
Перед глазами возникло лицо Малены.
– Выбирай выражения, сестренка, – неприязненно ответил Витор.
– Неродная! – гаркнула подруга и обернулась ко мне: – Вставай, к Дину пойдем.
Мне хоть к Дину, хоть к Гарну, хоть на полигон, лишь бы подальше отсюда.
– Она никуда не пойдет.
Мне стоило больших усилий встать с этого чертова дивана, а от такого рыка я упала обратно.
– Не смей на меня орать!
Кто-то несколько часов назад втолковывал мне, как опасно грубить Витору.
– Я забираю Рэне, и тебе на моем пути лучше не стоять!
– Хочешь помериться силой? – Его эта ситуация явно забавляла.
– В твоем стиле бить девушек.
Ухмылка исчезла с его лица.
– Прошли те дни, Малена, когда ты могла оскорблять меня и при этом чувствовать себя в безопасности. – Глаза садиста почернели.
– Прошли те дни, Витор, когда Рэне беспрекословно тебя слушалась. Хочешь ее вернуть – изменись. Только теперь я не дам ей так опрометчиво прыгнуть в это болото. – Подруга обвела рукой комнату и ткнула Витора пальцем в грудь.
На этом разговор закончился. Мы вышли из комнаты, за нами громко захлопнулась дверь.

Глава 3
Луч света в темном царстве

Ты сегодня не властен над завтрашним днем,
Твои замыслы завтра развеются сном!
Ты сегодня живи, если ты не безумен.
Ты – не вечен, как все в этом мире земном.
Омар Хайям

Глубоко вдохнув, я окончательно пришла в себя. Но боль физическая уступила место всепоглощающей обиде. Обиде на некроманта, который мог убить меня, не моргнув глазом, с тем же надменно-холодным лицом, и я готова поклясться – муки совести его никогда бы не посетили. Они не знают к нему дороги. Душа Витора обретается во тьме. Не надо быть священником, чтобы это понять.
– Мален, а он со мной всегда так?.. – Я запнулась, подбирая слова.
Подруга бросила на меня сочувствующий взгляд.
– Не помнишь? – На мой кивок она горестно вздохнула. – Он сразу на тебя глаз положил, едва ты порог Академии переступила. И не только он. Нелин тоже тебе симпатизировал, пока Витор права на тебя не заявил.
– Права?
Мы вошли в наш коридор.
– Да, он собственник. – Малена хмыкнула. – Ты достойно боролась с ним полтора года. Многие парни стали тебя побаиваться. Неприступная крепость сейчас мало кого привлекает.
А мужики, похоже, во всех мирах одинаковы.
– Витор взбесился, когда узнал о твоей симпатии к Нелину. Он его чуть не убил.
Я остановилась возле нашей комнаты, но меня повели дальше.
– После этого ты сдалась. Подняла белый флаг… смирилась со своей участью, и он тебе вроде даже понравился.
Смириться с унижением и болью? Да никогда!
– Когда ты исчезла, я подумала, что ты просто не можешь больше терпеть общество моего братца.
Вдруг Савелье и правда поэтому сбежала и не хочет, чтобы ее нашли? Просто не желает возвращаться к такой жизни? Я даже начинаю ее понимать.
Пройдя до конца коридора, мы свернули налево в незаметный издали проем и уткнулись в дверь.
Малена постучала, с той стороны донеслись шорохи, сдавленное «я сейчас», и дверь открылась. Нас обдало ароматом кофе с корицей. Я прикрыла глаза, с наслаждением вдыхая милые сердцу запахи.
– Рэне! – радостно протянул возникший в дверях незнакомый парень. – Где тебя носило? Без меня развлекалась? – Серые глаза подмигнули мне.
Я растерялась, а он неожиданно приобнял меня и втащил в комнату. В замешательстве я посмотрела на Малену, всем видом давая ей понять, что не знаю, кто этот горячий парень.
– Дин, есть одна проблемка. – Молчавшая до этого момента подруга пришла мне на помощь. – Рэне частично потеряла память.
Парень удивленно присвистнул, дважды обошел меня по кругу, затем весело воскликнул:
– Добро пожаловать домой, крошка!
Слышала уже фразы подобного рода.
Малена фыркнула и села на диван.
– Зря радуешься, – недовольно заметила она. – Я ее только что в ужасном состоянии от Витора забрала.
Веселость Дина улетучилась, кулаки сжались.
– Что он сделал?
От этого голоса у меня мурашки по коже побежали.
– Да ничего особенного. – Я пожала плечами, присаживаясь рядом с подругой. – Хренакнул об стену, и все.
Две пары глаз, не мигая, уставились на меня. Дин очнулся первым:
– Хрена… что сделал?
Поздно сообразила, что здесь, наверное, таких слов не знают, а жаль. Пояснила:
– Впечатал в стену.
– Дин, не заводись. – Малена бросила на него обеспокоенный взгляд. – Ты ничего не сделаешь, а он ее все равно в покое не оставит.
Высокий, не слишком широкий в плечах, достаточно мускулистый парень с волосами цвета серебра в немом гневе сжимал и разжимал кулаки.
– Э-э… Не помню, какие между вами троими отношения, но… – пробормотала я, – но я тоже считаю, что в открытую против него идти бесполезно.
Дин мгновенно расслабился, на лицо вернулась улыбка.
– Узнаю мою девочку, – весело протянул он.
Малена снова фыркнула, недовольно глядя на него.
– Это у него юмор такой.
Я, напрягшаяся после его слов, вяло улыбнулась. Устало прикрыв глаза, погрузилась в свои мысли.
Сегодня должен был быть мой первый рабочий день следователем, я его так долго ждала. Если я отсюда не выберусь, то шесть лет учебы коту под хвост. Ай, что там… Даже если выберусь – все равно под хвост. Контракт не отработал – считай, дорога в органы тебе закрыта. Разве что дворником или уборщицей.
Уборщица… А что, если предложить Витору взамен на обучение – уборку? Не каждый день такие предложения на голову сваливаются. У меня на родине на такое скорее всего согласились бы. Студенты по крайней мере.
Родина… Вспомнилась песенка:

Я люблю свою Родину вроде бы.
Я полжизни рабом на заводе был
И штаны носил прямо на скелет,
А теперь меня это не торкает.

Когда мы дома – мы не скучаем, не тоскуем. Наоборот, хотим уехать, убежать навстречу приключениям. Но вот ты ушел и вроде доволен, место ведь новое, все как ты хотел, а тоска разъедает тебя изнутри. И ты начинаешь думать: «как хорошо было там», «вернуться бы»… А если вернуться не можешь, что тогда? Да ничего. Молча тоскуешь, заглушая в себе чувства и эмоции, и двигаешься дальше, потому что выбора у тебя нет. От этого еще хуже становится. Ты же всегда считал, что выбор в любом случае есть, а оказывается, что его нет либо он тебя не устраивает. Каково это осознать? Тяжело. А если ты, лишенный выбора, с тоской в сердце, вынужден под кого-то прогибаться, выполнять чьи-то приказы, указания, тогда как? Все так же молча, выбора ведь у тебя нет…

До меня приглушенно донеслись голоса Дина и Малены. Глаза открывать не стала, интересно послушать. Ох и сгубит тебя когда-нибудь любопытство, Василиса.
– В розовых тапочках? – удивленно переспросил Дин.
– Да я сама в шоке была. Я ведь не знала, что у нее с памятью… того. … А потом еще ее заявление, что они с Витором расстались, и прочее.
– А что она тогда у него в комнате делала?
– Так он ее с учений увел, прямо из-под носа Айнеха. Магистр такой злющий потом стал, гонял нас нещадно.
Дин выругался, затем спросил:
– Просто так увел?
– Ну… нет. Перед этим я ее отправила к нему за вещами, она застала его с девкой, нагрубила…
Дин еще раз выругался.
– Айнех теперь не отвяжется.
Мне же мало одного садюги-извращенца, конечно, еще одного надо для полноты букета. Чтоб эти некроманты провалились все, черти адовы.
– Нужно срочно ей пробелы в памяти восстанавливать, иначе конец.
Я подпрыгнула на месте, широко распахнув глаза. В каком смысле конец?!
Из дверного проема, который я до этого не заметила, высунулись две головы. Я что, вслух это сказала?
– Да мы тут… – забормотал Дин.
Малена его перебила:
– В том смысле, что вышибут тебя из Академии, Рэне.
И куда я пойду? К дракону в клетку? Авось приютит.
– Так давайте это… – Я замялась, не зная, как сказать. – Восполнять пробелы. Я готова.
Говоря прямо, я готова была начать обучение сию секунду. Чувство «ах, как хочется жить» напрямую этому способствовало. Однако мое рвение по достоинству не оценили.
Дин положил руки мне на голову, постоял так несколько минут и выдал:
– Рэне, а ты нам ничего рассказать не хочешь?
Он что, мысли мои считал? Но тогда не стал бы спрашивать, а раз спрашивает, значит, вопрос не на тему «ты – не ты».
Я молча переводила взгляд с Малены на Дина и обратно.
– А что я должна вам рассказать? – Волнение в голосе скрыть не удалось.
– А расскажи-ка нам, отчего раньше у тебя магический резерв был пятьдесят магэн, а сейчас сто, и магический уровень стал в два раза выше?
Уровень, резерв, магэн – не ведаю, о чем речь. Откуда у меня магический уровень? Я даже в экстрасенсов никогда не верила, а сама подобной ерундой тем более не занималась.
– Ты серьезно? – Малена округлившимися глазами взирала на Дина. – Увеличился?
Дин выглядел абсолютно серьезным. С момента нашего знакомства у него впервые не было ни намека на улыбку.
– Ребя-я-ят… Давайте я уже в комнату пойду, а? – жалобно протянула я.
Не подействовало.
– Сидеть, – приказал Дин строгим тоном. – От ответа не уходить. На жалость не давить.
– Рассказывай, – присоединилась к нему Малена.
Вид у них как у гестаповцев. Вот-вот приступят к пыткам. А я девушка нежная – обязательно «расколюсь».
– Рэне, отмолчаться не получится, – не меняя тона, сказал Дин.
По такому случаю мне вспомнилась песенка:

Наверх вы, товарищи, все по местам!
Последний парад наступает!
Врагу не сдается наш гордый «Варяг»,
Пощады никто не желает!

Я потихоньку начала ее напевать.
– Все, это бесполезно. – Малена тяжко вздохнула.
– Почему? – изумился Дин.
– Когда я ей про Витора объясняла, она тоже песенки пела. В итоге ничего не услышала. Так что бесполезно.
Раз такое дело, я еще попеть могу.
Вообще-то я все слышала, просто музыка – прекрасна. Переключаться с нее на неприятные разговоры не хочется.
– А мне все-таки интересно, где она была. – Дин сел рядом со мной.
– Не тебе одному. – Малена села с другой стороны, но тут же подскочила: – Тьма, мы опаздываем. Рэне! Через семь минут теория классического боя.
– Так у нас же факультеты разные.
Малена уже неслась по коридору, мне пришлось ее догонять.
– Это общий предмет. Давай быстрей, переодеться надо. – Подруга распахнула дверь в нашу комнату.
Сумка с вещами валялась на кровати, половина вещей была раскидана рядом. Витор не потрудился сложить их аккуратно, что значительно осложнило мне поиски.
– Рэне, поторопись, опоздания наказываются. В лучшем случае окна будешь мыть, в худшем – туалеты.
А почему бы и не поторопиться? Чтобы не отправили драить туалет, я на занятия лететь готова.
Схватила первое попавшееся платье, поспешно натянула перед зеркалом. Рукава из тонкого кружева, никаких разрезов на подоле, декольте отсутствует. Обтягивающее фигуру платье, длинное, по щиколотку. Женщина-вамп. Не люблю черный цвет, но это платье мне понравилось.
– Смело! Волосы распусти, – посоветовала Малена, стоя в дверях. – Вот так отлично.

Занятие проходило на четвертом этаже, куда и стекался сейчас весь третий курс. Меня периодически окликали, делали комплименты, после чего Малена меня быстро уводила во избежание лишних расспросов.
Кабинет оказался даже больше холла. Столы стояли рядами, один за другим.
Малена повела меня в самый конец. Поначалу я не поняла, зачем так далеко садиться, но после была благодарна ей за это.
В аудиторию влетел разъяренный магистр Айнех, с которым я уже имела честь познакомиться. Разговоры мгновенно стихли. Похоже, на его лекциях принято не дышать. Все замерли, как замороженные. Никто не шевелился, не моргал, не… дышал. Я прислушалась к Малене, и она не дышала! В ужасе посмотрела на сидящих поблизости адептов… Грудные клетки в полном покое, дыхания нет… Дрожь пробежала по моему телу, меня охватил всепоглощающий страх…
Только один человек оставался живым в этом «царстве мертвых».
– Так, так, так… – протянул магистр, скользя взглядом по аудитории.
Я невольно вздрогнула, когда его глаза остановились на мне.
– Адептка Савелье. – Он двинулся в мою сторону плавными движениями, как хищник, загоняющий свой обед в клетку. – Самое время обсудить некоторые вопросы.
Что же за день сегодня такой? У всех вопросы, хоть бы кто-нибудь сказочку рассказал, что ли.
– Ну, не стоит так бояться. – Магистр сел на край моего стола.
При всем своем желании убежать от него я продолжала сидеть на месте, молясь про себя, чтобы все обошлось. Надеюсь, здешние боги меня услышат.
– Лучше расскажи мне, кто ты, как здесь оказалась и где сама Ирэне Савелье?
Черт. Это конец. Витор же предупреждал…
Сглотнув подступивший к горлу комок, решила начать издалека:
– Я… так я… вот и я. – Всегда отличалась талантом к сокращениям.
– Еще раз повторяю, не надо бояться. – Это прозвучало так, как если бы кот, положив мышь на тарелку и поливая ее соусом, сказал бедняге: «Не бойся меня».
– Да я… не боюсь вовсе. – Врать тоже надо уметь. – Я просто не понимаю суть ваших вопросов. – Вторая часть фразы прозвучала менее уверенно.
– Не понимаешь… Я поясню.
«Позови меня тихо по имени…»
– Когда ты пришла на полигон, я заметил некоторое несоответствие.
«Ключевой водой напои меня…»
– Твой магический фон сильно отличается от фона Савелье.
«Отзовется ли сердце безбрежное…»
– Но это можно объяснить, а вот твое поведение во время боя…
«Несказанное, глупое, нежное…»
– …объяснению не поддается.
«Снова сумерки входят бессонные…»
– Савелье никогда не стала бы стоять и ждать, когда на нее нападут.
«Снова застят мне стекла оконные…»
– Во-первых, она хороший боевой маг для своего возраста, во-вторых, очень гордая.
«Там кивает сирень и смородина…»
– Ты меня вообще слышишь?
«Позови меня, тихая Родина…»
Видимо, магистр догадался, что его словам я не внимала.
– Кто ты? – Лицо магистра приблизилось вплотную к моему.
– Ирэне Савелье. – Песня отвлекла меня и успокоила, страх ушел, и я смогла ответить спокойно.
Глаза магистра, и без того черные, почернели еще больше.
– Врешь!
Вру. Напропалую. Но вы мне выбора не оставляете!
– Простите, магистр, я правда не понимаю смысла вашего допроса. Вы утверждаете, что я – это не я, когда я и есть я, а не то, что вы думаете: будто я не я, а кто-то другой.
Глаза напротив прищурились, левый стал немного подергиваться.
Меня уже было не остановить.
– И, честное слово, мне до глубины души обидно, что вы меня не признали. – Как бы мне чувство меры обрести? – Не узнать меня, простую адептку… как-то странно для магистра вашего уровня.
– Молчать! – Звериный рык сотряс помещение. Правый глаз тоже задергался.
Я, не будь дурой, замолчала.
Осознаю, вышла за грань, но слово не воробей.
– Значит, Савелье? – уточнил Айнех.
– Я.
Некоторое время он продолжал смотреть на меня в упор, потом кивнул самому себе, прошел к своему столу, и…
Все зашевелились, задышали, заговорили… А интересно: он точно был уверен, что они все очнутся? Я бы засомневалась. Там вон парень у окна сидит, до сих пор не двигается…
– Он с тобой говорил? – шепотом спросила Малена.
– Да, мило побеседовали, – так же шепотом ответила я.
– Он всегда так делает, когда хочет с кем-то поговорить.
Шикарный способ уединения. Захотел – все умерли, перехотел – ожили. Кошмар какой-то.

Лекция была длинная и нудная. Но кроме меня так больше никто не считал. Все с благоговением внимали речам магистра, записывали, задавали вопросы… А я просто бездумно писала, не вникая, потому что не понимала ни единого слова.
Я постоянно чувствовала на себе взгляды и замечала, как смотрит на меня магистр. Он мне не поверил. Да что там, и я бы себе не поверила!
Вела я себя спокойно, в отличие от соседки, которая вся изъерзалась и изнервничалась. Я даже испугалась, как бы она свои волосы рвать не начала, но до этого не дошло.
Пересказывать наш с магистром разговор я Малене не стала, сколько она ни уговаривала.
Вечером к нам пришел Дин. Пришел не один. С ним был суп, салаты и бутерброды. С его приходом настроение вмиг улучшилось. Он, кажется, единственный, кто в этом темном царстве улыбается, веселится и шутит. Поразительно, как такое может быть: этот солнечный мальчик – брат садиста, маньяка, в общем плохого человека. Он тоже пытался расспросить про разговор с магистром (Малена ему все рассказала) и тоже был недоволен моим молчанием.
Пока они в унисон обиженно ворчали, я уснула. Об этом сладостном моменте я уже давно мечтала.

Приснилась мне та же поляна. Я ее узнала по пеньку и по вою.
Наученная горьким опытом, я была более осторожна, вернее, менее подвижна. Просто сидела на пеньке и ждала. Сидела долго, всматриваясь в окружающее пространство.
Бабочки меня приняли либо за свою, либо за цветок. Все время порхали рядом. Я начала расслабляться, настороженность постепенно прошла. Никто не придет. Тот сон был обычным кошмаром. Только… почему я снова на этой поляне? Может, это другая поляна?
Оставив насиженное место, пошла по кругу. Свежий воздух, трава, так приятно… Солнце светило очень ярко, а жар не ощущался. Комфортная температура, даже ветром обдувает. И это странно. Деревья не колышутся, откуда взяться ветру?
Вышла на середину поляны и обомлела. На том месте, где я прошлой ночью упала, трава была примята… А вокруг никаких следов. Чья тогда это была рука? Призрака? Невидимки? Или…
– Я говорила… – раздался голос, от которого внутри все оборвалось. Ноги отказали, я опустилась на траву и застыла, боясь пошевелиться. – Теперь я всегда здесь.
И мне на то же плечо опустилась холодная рука.
– К-к-кто т-т-ты? – спросила я, заикаясь.
– Я – твой вечный незримый спутник.
Голова закружилась, в глазах заплясали искры, я провалилась в темноту и… проснулась.

Глава 4
Учение – тьма, неучение – смерть

Если умыть кошку, она, говорят, уже не станет умываться сама. Человек никогда не научится тому, чему его учат.
Джордж Бернард Шоу

Вставать с кровати я не спешила. Малена еще спала, где душ, я помнила смутно, лучше одной не идти, еще забреду не туда.
Не мешало обдумать прошедший день, может, я на что-то не обратила внимания, а следовало бы. Стала вспоминать все по порядку.
Начала со сна. Сон… Он повторился. Ощущение страха, руки на плече – все, как в реальности, аж холодок по спине пробежал. Даже ветер я чувствовала кожей. И женский голос… «Я – твой вечный незримый спутник». Что это значит? Она меня теперь всегда будет так пугать? Хотя гораздо важнее вопрос: кто эта девушка? Почему она вдруг стала моим спутником? Может, здесь у всех такие есть, надо будет потом у Малены спросить.
Дальше был душ, Гарн… Гарн. К характеристике «редкостная сволочь», данной ему Маленой, я бы еще добавила «странный тип». Он подошел к нам и общался так, будто я, то есть Ирэне, что-то ему должна, и Малена знает что, учитывая ее рычание, шипение и огромное желание разорвать его на миллион маленьких Гарнов. Тогда по каким соображениям она мне ничего не рассказала? Глупо полагать, что Гарн не напомнит мне об этом сам. Еще одна загадка в мою личную копилку «хочешь жить – включи мозги».
Что было после?.. А, испытание «забери вещи у Витора». Испытание я прошла, только вот… Не странно ли, что этот «убиенный» любовью к пропавшей невесте нисколько не страдает? Это очевидно. Иначе как объяснить присутствие девушки в его постели? Не берусь судить об отношениях Ирэне и Витора, но сомневаюсь в согласии невесты на «тройничок». Тут два варианта: либо он так стресс снимает, либо чувства к Ирэне – фальшивка. Я больше склоняюсь ко второму.
Следующими в хронологическом порядке шли учения. Вот уж что вообще не хотелось вспоминать. Меня чуть не кремировали заживо. Ладно, жалость к себе – удел слабых.
Первое, что насторожило, – магистр Айнех. Он наверняка спит и видит мое разоблачение. Поставить меня сражаться один на один с драконом… Если бы я сгорела, он бы с удовлетворением заявил: «Ирэне не стала бы ждать, когда на нее нападут. Это не Ирэне». И был бы прав, только мне, кучке пепла, было бы уже все равно. Стоп, что-то я опять жалею себя. Прекращай, Василиса.
Витор, вовремя оказавшийся рядом… Кстати, как он там оказался? У него ведь были «занятия» с той особо целомудренной девушкой.
Очевидно, что между магистром и Витором существует неприязнь. Их взгляды, которыми они поубивали бы друг друга с огромным наслаждением, говорят о многом. Здесь явно кроется что-то более серьезное.
Дальше – унижения у Витора. Мерзавец. Подонок. Я возненавидела его всем сердцем. Никогда не соглашусь на его условия. Меня есть кому учить – Дин и Малена. А угроза Витора, что он выдаст меня Айнеху, – блеф. Если бы он хотел меня сдать – сдал бы сразу. Раз этого до сих пор не произошло, значит, он преследует свои цели, для которых я ему нужна здесь и живая.
Из всего этого следует, что мне можно рассчитывать только на Малену и Дина. Хотя и к ним надо еще присмотреться. Не видимость ли эта крепкая дружба? Но они хотя бы не набрасываются на меня и не пытаются поджарить. Надеюсь, мои предположения насчет видимости глубоко ошибочны.
– Подруга, вставай!
За раздумьями я пропустила пробуждение Малены. Она уже стояла в дверях с полотенцем и халатом.
– Встаю-встаю. – Я взяла свои вещи. – Что у нас сегодня по плану?
– Сегодня, – мы вышли в коридор, – две общие лекции по основам целительства, а дальше все по факультетам.
Это плохо.
– И вечером готовься к усиленному напряжению извилин. Будем с Дином подтягивать тебя до нужного уровня.
После этих слов настроение сразу поднялось. Обучение – как раз то, что мне сейчас крайне необходимо.
На обратном пути вспомнился еще один вопрос:
– Мален, а какие взаимоотношения между тобой, Дином и Витором?
Подруга скривилась:
– Мы с Дином его… стороной обходим.
– Дин – его родной брат? – Надо же разобраться, кто есть кто в их семействе.
– Да, но ты ведь заметила, какие они разные?
Такое трудно не заметить.
– Дин – копия родителей. Они такие же добрые и прекрасные люди.
Вот, значит, как природа иногда шутит. Над Витором она, видимо, вообще решила не работать, плюнула и сказала: «Да ну его, какой будет – такой будет».
– А ты как же… – Неловко спрашивать, но надо.
– Меня взяли в семью в два года. Они нашли меня около леса, когда возвращались с работы. Витору на тот момент было четыре, но он уже тогда был злым, хмурым и никогда не играл с нами.
А говорят, время меняет людей. Ничего подобного. Вот Витор: каким родился – таким и остался.
Переодевшись, мы пошли на завтрак. Странное дело, столовая располагалась в подвале. Окон нет, стены черные, пол каменный, свет приглушенный – больше похоже на склеп, чем на место общественного питания. Мой аппетит улетучился в неизвестном направлении, помахав платочком на прощанье.
Я ожидала увидеть легион адептов, а за столами сидело не больше пятнадцати человек.
– У вас здесь что, питаться не принято? – не смогла удержаться от вопроса, когда мы шли к столику с подносами в руках.
– Напротив, наши адепты сметают все подчистую, но только ночью.
Что тут скажешь? Другой мир, другие люди, другие порядки и привычки.
За столом я рассмотрела еду, которую мы принесли. Мне показалось, что повар свалил в одну кучу дождевых червей, перекрученные мозги и сырое мясо. Есть совершенно не хотелось. Я уныло ковыряла содержимое тарелки, тогда как прочие адепты уплетали свои порции за обе щеки. Видя, как лихо они поглощают эти отталкивающие на вид блюда, я все же рискнула попробовать. Подцепила вилкой «червяка», положила на язык… М-м-м, необычный для мясного пряный вкус, сладковатый привкус… Бесподобно! Напоминает тайские фрукты.
Все время, пока я завтракала, меня не покидало ощущение, что сейчас из кухни выйдет мертвец и скажет, что мы сидим на его фамильном стуле. Неужели хотя бы столовую нельзя было сделать менее мрачной?
Завтракали мы в тишине, только ложки звякали о фарфоровые тарелки. В конце концов в столовой осталось семь человек, не считая нас, – четыре девушки и три парня. Выглядели они словно сошли с обложек глянцевых журналов – Vogue или Elle.
Парни в брюках, классических черных рубашках, или наглухо застегнутых, или с маняще расстегнутым верхом. Волосы у всех длинные, собранные в хвост. Девушки с ярким макияжем, распущенными, аккуратно уложенными волосами. В элегантных черных платьях разной длины и туфлях, с украшениями – при полном параде. Я почувствовала себя ущербной, бросила их разглядывать и вернулась к еде.
– Привет, красавицы! – широко улыбаясь, в столовую вошел Дин. – Как дела у моих самых любимых девочек?
Малена, увидев Дина, встрепенулась, словно птица. Глазки заблестели, но выражение лица осталось таким же надменным. Дин, казалось, ничего не заметил, присел к нам за стол в ожидании ответа.
Я неопределенно пожала плечами. Рассказывать о своих мыслях-снах-домыслах опасно, пока я не уверена, что этим двоим можно доверять.
– Все как обычно. – Малена со скучающим видом откинулась на спинку стула. – Есть какие-нибудь новости, сплетни, слухи?
Было бы неплохо узнать.
– Да, – многозначительно протянул Дин.
– Ну, не томи. – Подруга придвинулась ближе, я тоже подалась вперед.
Дин повернулся ко мне и игриво спросил:
– А что мне за это будет?
Я опешила от неожиданности.
Малена недовольно толкнула брата в плечо. Он притворился, что ему больно: схватился за плечо и застонал на всю столовую, корчась словно от боли, по-детски изобразил обиду:
– За что… За что ты покалечила меня, сестра?
Малена еле заметно улыбнулась. Дин примирительно чмокнул ее в висок и вновь обратил внимание на меня.
Я же во все глаза смотрела на подругу. В зрачках Малены заплясали огоньки, щеки зарумянились… Да тут гораздо более серьезные чувства, чем любовь сестры к брату.
Заметив мой пристальный взгляд, подруга нервно напомнила Дину:
– Ты хотел нам что-то рассказать.
Дин неотрывно изучал меня.
Я поспешно поддержала Малену:
– Да, что ты хотел сказать? – И, не удержавшись, добавила: – Но помни: раньше гонца, принесшего плохую весть, казнили.
Интерес сменился удивлением, и удивлен был не только Дин.
Черт. Это ведь в нашем мире в древние времена так было.
– А-а… Я это читала… где-то… Не помню где. Хм… Так что там за новости?
Дин по-прежнему всматривался в мое лицо.
– Я случайно проходил мимо кабинета Айнеха и услышал один занимательный разговор.
Мы с Маленой подвинули стулья вплотную к рассказчику.
– Он на кого-то громко орал, упоминая Савелье. Которая должна была по прибытии предоставить отчет о проделанной работе.
Спокойствие, Лиса, спокойствие!
– А о какой работе, он не говорил? – Голос вышел слабым и писклявым.
– Он заявил своему собеседнику, что Ирэне Савелье, которая находится в Академии, не та, за кого себя выдает.
Запахло жареным, я напряглась. То-то Дин меня насквозь просвечивал, как рентгеном, – он, оказывается, подтверждение словам магистра искал. Ну, Лиса, теперь играй до конца. Выбора нет.
– Что за вздор? – Я неподдельно удивилась. – Как я могу быть не я?
– Тогда скажи нам, Ирэне, о какой работе говорил Айнех?
– Я не помню. – Мне реально можно в кино сниматься.
– А если подумать? – Малена вскинула руку, и у нее на ладони замерцал электрический шарик, который мне уже доводилось видеть.
Э, нет, меня не тянет испытывать на себе действие этой штуковины.
– Я правда не помню.
Малена чуть опустила руку.
Когда убеждаешь людей в своей невиновности, это приводит к противоположному результату. Надо действовать резко и напористо.
– Мален, убери игрушку, она ни к чему, – нагло начала я. – Да, у меня было задание, но оно касается только меня и магистра.
Шарик исчез с ладони подруги, чему я искренне порадовалась.
– Но я не помню деталей нашего договора, не помню, что должна была сделать, и… – Пожалею я потом о своих словах, горько пожалею. – С этой проблемой я сама разберусь, хорошо? Только магистр не должен знать о моих сложностях с памятью.
Дин, у которого улыбка стерлась с лица без следа, задумчиво застучал пальцами по столу. Малена продолжала держать руку наготове, а я спокойно за ними наблюдала.
Спокойна я была исключительно снаружи, внутри же все бурлило, ухало, бухало, звенело, гудело… Отвратительное чувство.
Лиса, так ты еще никогда не лгала. С очередной премьерой тебя, родная.

* * *

С ребятами мы этот небольшой конфликт разрешили. В ближайшее время, если не всплывет новая шокирующая подробность из жизни Савелье, должно быть относительное затишье.
После завтрака у нас были две лекции по основам целительства, на которых я планировала слушать и вникать, а не бездумно писать конспект. Планы мои рухнули, едва я увидела приближающегося Витора Гарье. Воображение услужливо принялось рисовать картины мести. Да, я хотела отомстить за его отношение ко мне и к своей невесте. Я так увлеклась фантазиями, что не заметила, как он подошел и начал что-то шипеть.
– Мистер Лассен, потрудитесь разговаривать со мной в подобающем приличному человеку тоне, – оборвала я его шипение.
Нахмурившись, он произнес с ледяной вежливостью:
– Не соблаговолите ли вы, мисс Ирэне, уделить мне пару минут вашего драгоценного времени?
Все окружавшие нас адепты взирали на него с опасливым почтением.
Малена, вошедшая в кабинет раньше меня, угрюмо выглядывала из дверного проема.
Я гордо расправила плечи:
– Нет, мистер Лассен, не соблаговолю. У меня есть дела поважнее пустых разговоров.
Повисло гробовое молчание. Потом кто-то в толпе выдохнул: «Она труп», но я нарочно не стала отвечать на это ошибочное утверждение.
Витор гневно схватил мою руку, вознамериваясь увести подальше от свидетелей, только в мои планы это не входило, поэтому я как можно тише, не теряя уверенности, выпалила:
– Пусти меня, Витор. Силой ты со мной никогда ничего не решишь.
В ответ он яростно произнес:
– Значит, война?
Я не сторонник милитаризма, но если мне бросают вызов – тут, как говорится, сами напросились.
– Война так война.
Зловеще прищурившись, Витор удалился с поля брани.
– Теперь точно труп, – заключил все тот же голос из толпы.
– Для трупа я очень даже неплохо выгляжу, – парировала я. Надо же было достойно закончить представление.

После этого концерта по заявкам меня не покидали мысли о возмездии: я выставляла против Витора пушки, танки, ядерные установки.
Изредка из моих мечтаний меня вырывала Малена фразами типа:
– Ты о чем думала? Это же под раздачу все попадут.
– Слушай, вы хотели ему отплатить за все, я тоже хочу. А теперь и повод есть.
– Да, но такие поступки равносильны самоубийству.
Магистр Селнович, добродушная женщина, читавшая лекцию об экстренном самолечении, бросала на нас хмурые взгляды.
– Хватит, надо показать ему, что страх не приравнивается к уважению. Пора прекращать диктатуру.
– Адептка Савелье, адептка Гарье! – прикрикнула магистр Селнович.
Мы встали.
– На какую тему вы столь увлекательно беседуете?
«Решаем вопросы военного характера», – хотела ответить я, но вовремя передумала.
– Мы по теме. Простите, больше не повторится, – заученно извинилась Малена.
– Конечно, отмоете кабинет ядов и зельеварения и будете впредь молчать на занятиях.
Малена скривилась. Значит, ничего хорошего в кабинете ядов и зельеварения нет. Больше мы не разговаривали, дабы не заполучить еще один кабинет в наши «умелые» руки.
После целительства Малена отправила меня на урок истории.
Историю я всегда любила. Опыт прошлых поколений – бесценный дар. Изучить историю неизвестного мира жизненно необходимо.
Лекцию вел магистр Коктипус, седобородый старичок с глазками-бусинками. Он рассказывал про битву Магионе.
Магионе – принцесса, похищенная Зольдом, жестоким, злым некромантом.
Зольд происходил из королевского рода, но его семью свергли с престола. Он наследовал сильнейший дар – взгляд вечной смерти. Тот, на кого он смотрел в упор и хотел лишить жизни, превращался в подобие трупа – оставался в сознании, но терял способность двигаться и говорить. Такой дар проявлялся у одного на миллион и считался проклятым. Обладатель этого дара, ставший носителем смерти и тьмы, тоже считался проклятым.
Зольда отвергли все, от него отреклась семья, никто не хотел связывать себя с проклятым. Он начал искать способ снять проклятие. Больше сотни лет потратил он на поиск спасения от мрака, неустанно, день за днем, поглощавшего его душу.
Спасение нашлось. Кинжал, выкованный гномами, наделенный светлой магией эльфов, мог избавить Зольда от страшного проклятия, и он был у него в руках. Но для ритуала требовался также чистый душой и телом светлый маг королевской крови. Зольд выбрал в качестве жертвы, которую он собирался принести свету, принцессу Магионе.
Магионе, узнав о его замыслах, сама вызвалась ему помочь. Смелость, какой обладает не каждый мужчина. Однако семья принцессы не приняла такого самопожертвования и, чтобы вернуть ее, отправила к Зольду целую армию.
Когда их окружили, Магионе произнесла следующее: «Если вы согласитесь уйти – уйдете отсюда живыми, если нет – отправитесь на кладбище». Никто не внял словам девушки. Разозлившись, она одним взмахом уложила сотню сильнейших магов.
– А что стало с Зольдом? – прозвучал с последних рядов тонкий девичий голос.
– Его поглотила тьма. Магионе очернила свою душу смертью, и ритуал не состоялся.
Захватывающе. Наверняка у Магионе с Зольдом были отношения, в противном случае как объяснить ее порыв стать жертвой и гнев на пришедших ее вызволять? Не иначе как любовь. Правда, без счастливого конца, ну так что же. У Ромео и Джульетты тоже конец печальный получился, зато чувства были искренними, а отношения, пусть недолгие, – красивыми. Может, у Зольда с Магионе было что-то подобное, кто знает…

* * *

Вечером Дин и Малена привели меня в незнакомый кабинет. На потолке были надписи, похожие на те, что я видела на стенах холла. Столы сделаны из черного камня (не встречала такого раньше), скамьи тоже каменные. Слева, во всю стену, стеллаж, на полках сосуды… с туманами. Причем разных цветов. Серые, красные, мутно-желтые, белые, синие, бурые – огромное множество.
Друзья беспощадно измывались над моим умом.
– Рэне, включи мозги, хватит попой думать! Она у тебя бесспорно прекрасная, но нам нужна твоя голова!
Даже Дин начал беситься. Малена уже давно тушила свою ярость, до блеска натирая столы, пол и стены.
– Смотри сюда.
Я в который раз обреченно посмотрела на непонятную схему на доске.
– Сначала говоришь это. – Дин ткнул пальцем в закорючки, именуемые буквами. – Потом делаешь этот жест. – Дин в сотый раз нарисовал в воздухе зигзаг, каракульку, еще один зигзаг. – И закрепляешь отдачей. Все просто!
Да, просто для тех, кто не в танке родился.
Нет, я родилась не в танке. Я родилась в бронированном военном автомобиле дедушки, когда он вез мою мать в роддом с полигона, на который она примчалась, чтобы сказать ему, как сильно его любит. Беременных женщин не понять.
Я в сто первый раз попыталась сделать то, что Дин с Маленой называли кристаллом воды. Зачем мне кристалл? Учителя объяснили, что это самое легкое в магии. В общем, сто первая попытка провалилась. Малена взвыла, Дин застонал, я невинно захлопала ресницами: ну и кто же из нас мучитель – они или все-таки я?
– Как можно этого не понять? – схватился за голову Дин. – Не могу больше. Мален, иди, твоя очередь.
Малена так зыркнула в мою сторону, что все стало ясно без слов: черта с два она еще возьмется меня обучать.
Ладно, раз нет ничего труднее…
Попытка номер сто два. Слова, закорючки, сила… Попытка номер сто десять. Слова, закорючки, сила… Попытка номер сто тринадцать. Слова, закорючки, сила, и…
Маленький кристаллик воды замер у меня перед глазами. Я, пораженная тем, что у меня получилось, застыла в немом восторге.
Дин просветлел лицом, Малена сползла вниз по стене. Магия, это была настоящая магия! С трудом удержалась, чтобы не запрыгать от избытка чувств. Ни за что бы не поверила, что я смогу.
– А что теперь делать? – Не оставлять же этот кристаллик висеть просто так.
– Ничего. – Дин провел над ним рукой, и он осыпался льдинками.
Я уселась на стол и взглянула на доску, снова повторив про себя: «Слова, закорючки, сила»… Вытянув руку вперед, начертила в воздухе зигзаг, каракульку, еще один зигзаг и сотворила кристаллик воды, который завис в воздухе напротив моего лица. Молча разглядывала в нем свое отражение, пока кристаллик не упал на пол. Если я не начну стараться, от меня останется такая же крохотная лужица. Это я точно знаю.
– Я еще хочу.
Меня переполняли радость, гордость…
– Нет! – в унисон рявкнули учителя.
Я насупилась:
– Ну почему? Давайте что-нибудь еще выучим.
– Нет! – Парочка «педагогов» направилась к выходу.
– Пожа-а-алуйста… – Я поплелась следом.
– Нет, нет и нет! – Они подождали, пока я выйду из кабинета, и захлопнули дверь.
– Почему?
– Дай нам прийти в себя. Еще один такой вечер, и мы свихнемся.
Тоже мне друзья… Я учиться хочу, а они… Гады. Но хорошие гады. И пока единственные, кому я могу здесь хоть немного доверять.

Глава 5
Недолго музыка играла…

Время не только расставляет все по местам, но и раскладывает по рядам.
Георгий Фрумкер

С Дином мы распрощались далеко за полночь. Он разъяснял мне, что такое магэн, магический уровень и магический резерв.
На меня накатила усталость, мой мозг уже слабо соображал, но я поняла: магэн – единица измерения магического резерва, который напрямую зависит от магического уровня. Каждое магическое действие измеряется в магэнах. К примеру, один кристаллик воды, который я сегодня создала два раза, отнимает один магэн, а шарик, которым в меня собиралась запустить Малена, отнимает три магэна.
У меня, точнее у Ирэне, резерв сто магэн, тогда как у Малены всего сорок, а у Дина восемьдесят. Друзья отчаянно пытались дать объяснение тому, как получилось, что резерв Ирэне увеличился в два раза. Лично я недоумевала, откуда у меня вообще возник этот резерв.
Спать я ложилась довольная и озадаченная одновременно. Довольная результатом многочасового труда в виде кристалла воды, озадаченная, собственно, им же. Все-таки трудно поверить в свои магические способности, когда ты всю жизнь считал, что магии не существует. Если бы мне раньше кто-нибудь рассказал про подобный мир, я бы вызвала этому чудаку психиатрическую помощь.
За раздумьями я незаметно провалилась в сон и вновь оказалась на знакомой поляне.
Прямо напасть какая-то. Третью ночь подряд одно и то же. И что теперь – сидеть и ждать, когда придет «вечный незримый спутник», положит холодную руку на мое плечо, я испугаюсь…
– Ты боишься? – прошелестел над поляной знакомый голос.
Не ожидала, что она объявится так скоро. Лиса, не паникуй, это всего лишь сон.
– Сон? – насмешливо повторил голос. – Это не сон.
Я медленно опустилась на пенек, посмотрела по сторонам… Никого.
– Ты не можешь меня видеть.
Она что, мои мысли читает?
– Мне не надо их читать, твои мысли – это я.
О, Лиса, можешь расслабиться. Твои мысли тебе ничего не сделают. Это ведь просто мысли и игра воображения, не более…
– Игра воображения? – раздался гневный вопрос. – Ты считаешь меня игрой воображения?!
Рокочущий, словно гром, голос разнесся по всему пространству, эхом прозвенел у меня в голове. Вой затих, птицы испуганно улетели. Ясное безоблачное небо заволокли грозовые тучи. Стало темно, холодно, неуютно. Кажется, я ее разозлила.
– Я – то, чего ты должна бояться! – С каждым громыхающим словом небо прорезали молнии. – Я – то, что ты должна уважать!
Под дождем я вымокла до нитки. Вода ручьями текла по поляне, молнии вспыхивали одна за другой, а тучи, казалось, оседают вниз и вот-вот придавят меня к земле.
Мокрая одежда липла к телу, зубы стучали… Надо прекращать это буйство природы.
– Прошу прощения, если обидела, но не могли бы вы остановить дождь?
– Прощаю.
Дождь кончился, тучи продолжали нависать.
– Смотри внимательно.
Без проблем, только знать бы, куда смотреть.
Поляна начала преображаться: лес исчез, пенек тоже, я шлепнулась наземь. Встав на ноги, огляделась, пытаясь понять, где очутилась.
Полочки, стеклянные шкафы, ящички – все с украшениями: бриллианты, золото, броши, ожерелья, мечи, инкрустированные камнями, гобелены, щиты… Сокровищница.
– Догадливая, – усмехнулся голос.
Красота. Все вещи невероятно дорогие, а есть наверняка и вовсе бесценные.
– И зачем мы здесь?
– Ты любой ценой должна сюда попасть.
Так, так… Меня толкают на воровство? Это хоть и другой мир, но кражи нигде не поощряются.
– Прекрати. Твоя законопослушность здесь никому не интересна.
Сесть в тюрьму другого мира… Нет, увольте.
– Хочешь жить – будешь делать, что я говорю.
Ну, допустим, аргумент веский.
– Что я должна украсть? Для чего? Для кого?
– Много вопросов задаешь.
– Ты хочешь, чтобы я что-то украла из сокровищницы. Безделушки здесь не хранят, значит, это что-то весьма ценное. При этом говорить, что это, для чего и для кого, не желаешь. Как я тогда, по-твоему, должна это что-то украсть?
– Кинжал. Последний ящик слева. Ты права, он действительно очень ценный.
– Как будто кинжалов на свете мало… Зачем обязательно красть?
– Ты начинаешь меня нервировать, – раздраженно прошипел голос.
– И кто заказчик?
– Отвечу, когда кинжал будет у тебя.
Игра вслепую. Ох, не нравится мне все это.
– Отказаться я могу?
– Можешь, проживешь еще недельки две.
– Почему две?
– Или одну… Тебя раскроют, Василиса, в этом даже не сомневайся.
– Какой тогда смысл воровать?
– Ты меня нервируешь. Если принесешь кинжал – подозрения отпадут. Думай головой, а не попой.
Слышала уже где-то такую фразу…
– Где находится сокровищница?
– Наконец-то, – холодно произнес голос. – Я уже думала, ты не спросишь.
Сокровищница растворилась, вместо нее появился дворец из черного камня с остроконечными пиками башен, витражными окнами…
– Это дворец короля Форлыма, ныне правящего.
– Что?! Ты издеваешься?! Кража из королевской сокровищницы – чистое самоубийство!
– У тебя нет выбора, – жестко оборвал меня голос.
Мы вновь вернулись на залитую солнцем поляну с бабочками и цветами. И вновь меня охватило острое чувство безысходности.

* * *

– Подъем! – донеслось до меня сквозь сон. – Рэне, вставай!
Проснулась я в полете с кровати на пол. Как раз такого пробуждения мне недоставало все это время.
– Айнех тебя убьет, если опоздаешь.
Определенно стоит поспешить.
Завершив водные процедуры, мы пошли на завтрак в столовую, где к нам присоединился Дин.
Выглядел он потрясающе. Серебристые волосы заплетены в тугую косу, черная рубашка с витиеватой серебряной вышивкой, узкие брюки… Не одна я затаила дыхание. Девушка за соседним столом вообще расплавилась, как воск.
– Дин, ты бы к девчонкам сострадание проявил. – Я кивнула на адепток.
Друг отмахнулся:
– Они привыкли.
Судя по их реакции – нет.
– Сегодня встречаемся на том же месте, будем учить тебя программе первого курса, – объявил Дин.
Первого?
– А можно сразу с третьего?
Малене еда пошла не в то горло, Дин поперхнулся чаем.
Пока я первый освою, потом второй… меня быстрей убьют.
– Я рад твоему желанию учиться, – откашлявшись, сипло ответил Дин. – Но давай не будем торопиться.
Да, я согласна, все эти закорючки, жесты, потоки и прочее до меня трудно доходят, но это только на данном этапе.
– Может, хотя бы попробуем?
Жалостливо-сочувствующим взглядом Малена посмотрела на Дина, Дин с грустью посмотрел на меня, а я им обоим радостно улыбнулась.
– Вот и прекрасно.
Друзья моей радости не разделили, угрюмые, поникшие, проводили меня до кабинета и ушли.
Это был скорее не кабинет, а зал-кладбище. Без могил и крестов, зато с трупами. Полуразложившимися, почти скелетами, просто зеленоватыми, недавно умершими… Благо я проходила практику на местах происшествий и в моргах, вид трупов меня не пугал. Пугало то, что они стояли на одинаковом расстоянии в три ряда по пятнадцать штук.
– Привет, Ирэне. – Ко мне подошел высокий зеленоглазый брюнет, которого вчера я не видела.
– Привет.
И кто это может быть? Малена упоминала Нелина… Но он на четвертом курсе. Или здесь и четвертый?
Я оглядела толпу, дабы классифицировать на знакомых-незнакомых. Незнакомых насчитала больше, значит, четвертый курс тоже здесь. Судя по всему, поздоровался со мной Нелин, лучший друг Савелье.
– Ты где пропадала? – добродушно улыбнулся парень.
– Я… так это, дела были, – улыбнулась я в ответ.
– И что, даже не расскажешь какие? – Нелин приобнял меня за плечи.
– Извини, не могу.
Парень кивнул, хотел что-то сказать, но разговор прервало появление Айнеха.
– Разбились на пары и к умертвиям, живо! – огласил помещение его рык.
Не магистр, а тьма в человечьем обличье.
Нелин, не убирая руки, повел меня к ближайшему умертвию – высокому грузному мужчине лет сорока. Судя по оттенку кожи, трупу было не больше трех месяцев. Из этого следовало, что, если он начнет махать кулаками, может и прибить. Все мышцы в полном порядке, внешних повреждений нет. Причина смерти… травма головы. Череп проломлен.
– Сегодня отрабатываете комплекс Харена. Для тех, кто не помнит, – магистр отыскал меня глазами, – комплекс Харена включает три последовательных заклинания: orthor, hall, metta. Умертвий до непотребного состояния не доводить, иначе заменю их вами.
Магистр еще раз выразительно глянул на меня, гаркнул: «Приступаем!» – и ушел в конец зала.
Труп зашевелился, покрутил головой, оскалился и направился прямо к нам.
Трупы мне доводилось и видеть, и щупать, но с ходящим оскалившимся покойником я встретилась впервые. Признаться, я испугалась. Во-первых, я не знала заклинаний Хрена… Хаена… Ха… неважно. Во-вторых, Нелин, как джентльмен, уступил право первого боя мне. А мне эта его воспитанность могла выйти боком.
В общем, когда этот мертвец был уже в паре шагов от меня, я зажмурилась, вытянула руки вперед (женская логика: свято верила, что мои руки его остановят) и подумала о природе (помирать – так с мыслями о прекрасном). Внезапно меня охватил жар. Ну вот и все, допрыгалась.
Хлопок! Что-то не ощутила я боли.
Открыла сначала один глаз, затем другой. Видеть могу, значит, жива… Вместо умертвия передо мной стояло… дерево. Кипарис. Это как это? Я обошла дерево вокруг, потрогала: ветки настоящие, шишки… А куда же тогда…
– Адептка Савелье! – рявкнули мне в ухо. – Вас привлекает возможность стать подопытным умертвием?!
Я отрицательно помотала головой.
– Тогда за какой бездной вы решили наше занятие превратить в урок биологии?!
Я вообще ничего подобного не хотела. Более того, не представляла, как такое получилось.
– Магистр, извините, это случайно вышло. – Я нервно сглотнула.
– Случайно? – вкрадчиво уточнил Айнех.
– Да.
Хорошо, что на нас никто не обращал внимания, все разбирались со своими умертвиями.
Только Нелин невозмутимо взирал на мое творение.
– Убирать это, – магистр указал на дерево, – будете сами. Надеюсь, в дальнейшем вы станете лучше контролировать свои действия. Адепт Нарлэн, – он повернулся к Нелину, – за мной.
Проходя мимо, друг ободряюще похлопал меня по плечу. Да, мне определенно сопутствует «удача».
Я еще раз обошла кипарис, придумывая, как от него избавиться. Поднять не получится, дерево метра два в высоту. Пилы у меня нет, у магистра просить бессмысленно. Как-то надо его… ликвидировать.
А может, оставить деревце? Оно красивое, ярко-зеленое. Зелень в любом случае полезна – дает нам кислород.
И почему я раньше не замечала, что в помещении много света. Огромные окна, светлый потолок…
– Магистр Айнех, а что, если здесь оранжерею сделать? – Вопрос слетел с моих губ быстрее, чем я успела сообразить.
Черт, черт, черт! Где бы языкоприкусыватель взять, чтобы только начала ерунду говорить, он раз! – и прикусил.
Теперь уж на меня обратили внимание все, умертвия в том числе. Язык мой – враг мой. Великая поговорка.
– Адептка Савелье, – приторно-спокойным голосом сказал магистр, подходя ко мне. – Вы уверены, что поступили в ту Академию и на тот факультет, который вам нужен?
Я попятилась от магистра и уткнулась спиной в ветки кипариса.
– Я начинаю подозревать, что вы не боевой маг, а маг флоры и фауны.
Согласна, лучше бы я с цветочками возилась, чем с умертвиями и драконами воевала.
– А теперь без лишних разговоров убирайте эту растительность из зала некромантии! – Спокойствие улетучилось из его голоса, он быстрым шагом вернулся обратно.
Что ж, мое дело – предложить. Между прочим, растениям здесь было бы очень уютно.
И с чего начать? Сама я ствол точно не сломаю, слишком толстый, а вот ветки… Буду по одной отламывать, магистр ведь не уточнял, за какое время мне надо расправиться с кипарисом.
Отломала веточку… Из места разлома засочилась жидкость болотного цвета. Дерево не может давать такой «сок». А запах-то какой…
Уф, это вонь, самая настоящая вонь. Окружающие запах еще не почувствовали, но раз мне велели убрать – буду убирать.
Отломала несколько веток. По стволу, сливаясь в один поток, побежала отвратительная субстанция, и до ближних адептов наконец дошел источаемый ею аромат.
Они сразу вычислили источник «благоухания» – не только по жиже на полу, но и по коварной ухмылке, с которой я продолжала безжалостно отламывать ветки.
Ждать, пока запах дойдет до магистра, пришлось недолго. Когда его испепеляющий взгляд скользнул по моей персоне, я, честное следовательское, попыталась стереть с лица все коварство, но…
– Адептка Савелье, я вижу, вам нравится этот запах. – Ухмылка Айнеха тоже стала коварной, хоть соревнование между нами устраивай. – В таком случае я предоставлю вам возможность насладиться им в полной мере. – И, отвернувшись от меня, магистр объявил: – На сегодня всё, свободны!
Адепты не побежали к выходу, они полетели, расталкивая друг друга локтями. До меня донеслись довольные возгласы тех, кто уже выбрался в коридор, и ругань тех, кто пока еще давился в дверях кабинета.
Нелин, хвала богам, встал рядом со мной, сжал мою ладонь и обратился к магистру, который, похоже, уходить не собирался:
– Магистр Айнех, если вы не против, я останусь с мисс Савелье.
– Я – против. – Магистр сложил руки на груди.
– Он не будет мне помогать, – сказала я с тайной надеждой, что он мне все-таки поможет.
Магистр насмешливо хмыкнул и, чеканя шаг, удалился из зала.
Вонь стремительно заполняла пространство, так что дышать с каждой минутой становилось все тяжелее.
– Как ты это сделала? – Нелин зажал нос рукой, отчего голос у него вышел гнусавым.
– Не знаю, подумала о растениях, почувствовала жар и… вот. – Это дерево перестало казаться мне красивым.
– Не замечал за тобой такого прежде.
Что-то мне подсказывало, что и сама Ирэне такого не делала.
– Меня больше интересует, как это убрать.
Отойдя подальше от натекшей жижи, Нелин наморщил лоб и стал старательно соображать, потом лицо его просветлело: он явно что-то придумал.
Он начал рисовать в воздухе какой-то символ. Там, где он проводил пальцем, как будто загоралась огнем невидимая нить. Затем он подтолкнул сложившийся узор к дереву магическим потоком, и оно вспыхнуло. Синие, зеленые, голубые, желтые, красные языки пламени… И жуткий запах, который усиливался с каждой секундой.
Желудок мой скрутило от тошноты, и я стремглав помчалась к выходу.
Неприятная ситуация выйдет, если меня стошнит в коридоре, а туалет, по закону подлости, слишком далеко. Тьма…
Во рту уже начал ощущаться ужасный привкус… Неужели не успею? Я бежала к туалету, подозревая, что еще чуть-чуть, и надобность в нем отпадет.
Внезапно я в кого-то врезалась, и меня прорвало.
Боже, как это ужасно. А еще ужасней осознавать, что тебя прорвало на чьи-то начищенные до блеска ботинки.
– Я тоже безумно рад нашей встрече, – брезгливо произнес кто-то.
Согнутая пополам, я не видела того, кому принадлежал голос, и меня совершенно не вдохновляла перспектива приветствовать жертву моей чувствительности. С опущенной головой, пытаясь унять второй позыв, я села на каменный пол и привалилась к стене.
– Так меня еще никто не встречал.
С чем и поздравляю тебя… Витор. Я подняла глаза и поняла – не ошиблась.
Боги, за что вы так со мной? В чем я провинилась? Почему именно он оказался в коридоре? Почему именно в этот момент? Почему не сошел с моего пути? Почему-у-у?..
Уткнувшись лбом в колени, не смогла сдержать разочарованный вздох.
Я рассчитывала, что он уйдет, но он не двигался с места. Ботинки уже сияли как новые, пол тоже был чистым, как будто ничего не произошло.
– Долго собираешься сидеть на полу?
Я промолчала.
– Не холодно, нет?
Вообще у нас война, а на войне с врагами не разговаривают, разве что пытают.
– Не хочешь говорить?
Что-то голосок у него подозрительно добрый.
– Тогда читай. – Он протянул мне свиток.
Печать разломана, значит, сам уже ознакомился.
Красивым размашистым почерком в послании было написано:

Ирэне, дорогая, я соскучилась. Почему не отвечаешь на наши письма? Мы с отцом волнуемся. Чтобы сегодня же явилась домой! Витора бери с собой, нечего жениха без присмотра оставлять. Они, мужики, такие: чуть не углядишь, он уже служанке юбку задирает! 

Похихикав, стала читать дальше:

Тут на днях, представляешь, захожу на кухню, а отец твой, кобелюка, сидит, пирожки кухаркины нахваливает. Я-то знаю, что за «пирожки» он ей нахваливал! 
Что-то я отвлеклась. Ах да, я с ректором уже договорилась, он вам переход откроет сегодня в 18:00. И без разговоров! Ты меня знаешь, я повторять два раза не люблю. 
Целуем тебя, твои мама и кобелюка проклятый. 

Высокие отношения, что тут еще скажешь.
Мне все понятно, кроме одного: какого черта со мной должен быть Витор?
– Мистер Лассен, вы прекрасно знаете, что я не могу сейчас явиться к родителям. – Сидя на полу под его пристальным взглядом, я ощутила себя тараканом, который пискнул, не имея на то права, за что и получил со всего маху тапкой.
Меня рывком подняли на ноги.
– Назовешь меня при родителях «мистер Лассен» – убью.
Не впечатлила меня эта угроза.
– Кобелюка проклятый! Так лучше?
Он до боли сжал мою руку выше локтя. Синяк будет. Только гордость и у меня есть.
– Руку отпусти, – прорычала я.
Он медленно, нехотя отпустил.
– Еще раз так сделаешь – будешь до скончания веков кипарисом.
– Кем? – опешил Витор.
– Дерево такое. Опыт у меня уже есть. Оно в роли жениха и то лучше смотреться будет.
Лицо «жениха» исказилось в недобром оскале:
– Я ведь могу тебя и одну оставить, только объяснять дорогим папочке и мамочке, почему ты расторгла помолвку, будешь сама. И я не думаю, что их обрадует эта новость.
– Разве родители не за счастье дочери?
Лицо его стало еще более самодовольным.
– Тогда расскажешь им, как так случилось, что их дочь – вовсе не та, кого они любят и ждут.
Запрещенный прием. Шантаж чистой воды. Может, ударить его? Нет, таким что в лоб, что по лбу.
– Будь готова к шести, я за тобой зайду. – И Витор пошагал прочь.
У меня снова нет выбора. Этот наглый, самовлюбленный эгоист меня шантажирует.
Я понуро побрела обратно в зал, посмотреть, как там Нелин, а на моем пути нарисовался магистр Айнех. Правду говорят: беда не приходит одна.

Глава 6
Скелеты в шкафу

Разум покидает меня,
чувствую, пьяная я…

Вздохнула, смирилась с неизбежным и пошла навстречу магистру.
Что еще меня ожидает? Чего ему от меня надо?!
– Адептка Савелье, напомните мне, за какие заслуги я оставил вас в зале?
Не к добру такие вопросы, хотя тон – сама доброта.
– За то, что я случайно сделала из умертвия дерево.
– Вот именно, вы  сделали. Сделали вы , а убирает адепт Нарлэн. Несправедливо, я считаю. Вы согласны со мной?
Отчасти.
– Полностью согласна с вами, магистр.
Он, как мне показалось, удивился. По его каменному лицу сложно что-либо понять, но удивление точно было.
– Прекрасно. Тогда я готов выслушать занимательную историю о том, почему вы здесь, а не в зале.
Историю? Занимательную? Пожалуйста, мне не жалко.
– Когда вы ушли, мне стало плохо. Я побежала в туалет, понимала – не добегу, но я старалась. Врезалась в мистера Лассена и не сдержалась. В итоге его ноги оказались в…
– Хватит, – оборвал меня магистр. – Достаточно.
– Вы просили историю…
– Савелье, – заговорил Айнех вкрадчивым голосом, – как вы умертвие превратили в дерево?
Как? Сама не знаю. Пересказала ему все, что чувствовала и делала. Магистр внимательно слушал, потирая подбородок.
– Вот так и получилось, – закончила я рассказ.
Магистр молчал.
– Я пойду, а то там Нелин один…
– Там уже без вас все убрали.
Ну, раз так… Стоп! А чего тогда магистр прицепился ко мне, если уже все убрано?
– Магистр, а…
– Свободны, Савелье! – отрезал он и удалился.
Если бы я была свободна!.. Нет, я в заточении, в чужом мире, в чужой Академии и на чужом месте.

* * *

Остальные занятия прошли незаметно, как будто я на них не присутствовала. Я все думала об умертвии. Не конкретно о нем, а о том, что с ним стало. Во-первых, я не понимала, как это произошло. Кристаллик воды создала с трудом, а тут сразу дерево, да еще из трупа! Во-вторых, Нелин и Айнех, точно сговорясь, спросили, как я это сделала. Ладно Нелин, но магистр наверняка сам должен все знать, а не у адептки спрашивать. В общем, не понравилась мне их реакция.
Прояснить бы это, но родители! И приспичило же им срочно дочь ненаглядную увидеть. Я своих родителей тоже с радостью увидела бы, но увы…
Обучение мое накроется медным тазом, а времени и так мало…
Малена с Дином уже ждали меня в комнате.
– Ребят, – объявила я с порога, – обучение придется отложить.
– Почему? – последовал от друга логичный вопрос.
Вместо ответа я протянула ему свиток.
Малена подсунула голову сбоку, пробежала глазами текст и прыснула со смеху:
– Миссис Делани в своем репертуаре.
Дин, весело улыбаясь, скрутил свиток и вернул мне со словами:
– Готовься к встрече с родственниками, тут без вариантов.
– Да, – согласилась с ним подруга. – А если затянешь с визитом, миссис Делани, как в прошлый раз, явится лично, при всех отчитает и показательно за ручку в переход отведет. – Малена хихикнула, вспомнив прибытие матери Ирэне.
Без вариантов так без вариантов. Неприятно, что со мной будет Витор, причем в качестве жениха, но увидеть мир за стенами Академии крайне любопытно.
Дин с нами сидел недолго. Сказал, что они со своим курсом договорились попойку устроить, Айнеха позлить, и ушел.
Малена осталась со мной до конца.
Вещи я собрала быстро. Я рассчитывала, что мы пробудем там не дольше двух дней. Благодаря привычке брать с собой только самое необходимое, у меня в сумке оказалось одно платье, спортивные брюки, футболка, пижама и гигиенические принадлежности.
Подруга за мной все это время скептически наблюдала.
– Я бы на твоем месте платьев побольше да понарядней взяла.
– Зачем? Мы ведь на пару дней едем.
– Рэне, твоя мать – ходячий фейерверк. Ты думаешь, у вас будут тихие семейные вечера? – Малена фыркнула, вытряхнула из сумки сложенные вещи, достала из шкафа груду платьев, еще парочку из своего отдела прихватила. – Вот! Складывай, за тобой сейчас конвой придет.
Конвоем она назвала Витора. В самую точку.
Интересно, что Малена имела в виду под «ходячим фейерверком»? Не свадьбу же нам там устроят, не то, клянусь, сбегу куда глаза глядят.
Стук в дверь отвлек меня от обдумывания плана побега.
– Конвой прибыл! – нарочито громко объявила Малена, впуская Витора.
– Ты готова? – спросил меня «жених», проигнорировав оскорбление.
Я кивнула.
– Тогда пошли, ректор ждет.
Малена пожелала мне на прощание удачи и захлопнула за нами дверь.
До кабинета ректора мы шли молча. Я буравила взглядом затылок Витора. Тоже мне мужик – даже сумку у дамы не потрудился взять! А она, между прочим, после сгруженных Маленой платьев заметно потяжелела.
Нет, не понятно мне, что в нем Ирэне нашла? Это ведь ужас, летящий на крыльях ночи, приправленный эгоизмом, самолюбием, садизмом. Этакий микс плохих качеств.
Перед дверью Витор резко остановился, я едва не врезалась ему в спину. Он обернулся ко мне и небрежно приказал:
– Дай руку.
Вот те раз.
– Зачем? – Я на всякий случай шагнула назад.
– Оторвать хочу, – саркастично известил конвоир.
Я спрятала руки за спину, с сумкой это было сделать сложно. Витор схватил мою правую руку, в руке его блеснуло что-то золотое.
– Не смей! – сорвалась я на крик, пытаясь вырваться.
– Не дергайся, – рыкнул он.
На средний палец скользнуло кольцо.
– Сволочь! – прошипела я, выдернув руку.
Витор расправил плечи и с безразличным видом открыл дверь.

Кабинет, в который мы зашли, я узнала сразу. Именно сюда я попала из своей квартиры. За столом сидел тот же мужчина.
Низкорослый, полноватый, нос картошкой, залысина блестит, глаза сверкают. Правда сверкают алыми всполохами.
– Лорд Ханеш. – Витор отвесил легкий поклон, который лорд оставил без внимания. Его взгляд был прикован ко мне, губы изогнулись в гаденькой ухмылке.
– Адептка Савелье, я надеюсь, вы помните про турнир и не пренебрегаете тренировками?
На что он рассчитывал, когда говорил это с такой гримасой?
– Лорд Ханеш, я искренне не понимаю вашего ироничного тона.
Ухмылка с его лица стерлась, а я продолжила:
– Если вас не устраивает мое участие в турнире – я откажусь от такой чести. Замените меня другим адептом, и не будет никаких проблем.
По крайней мере, я облегчу себе жизнь.
– Нам пора. – Витор потянул меня в сторону шкафа, выразительно глянул на ректора, который недовольно щурился, поджав губы. Тот кивнул, и меня повели прямо на шкаф с книгами. Об такой лбом стукнешься – сотрясение получишь. Витора такая перспектива не пугала.
Вопреки моим опасениям, шкаф сменился уютной гостиной: слева от нас горящий камин и пара плетеных кресел, справа – большая арка, увитая цветами. Окон нет, на стенах портреты, скорее всего членов семьи, а перед нами… как раз эти члены семьи.
Женщина, на вид лет тридцати, с копной рыжих волос, невероятно стройная и подтянутая, в красном атласном платье в пол. И мужчина примерно того же возраста, широкоплечий темноволосый красавец, в легкой черной рубашке с расстегнутым верхом и черных брюках.
– Ирэночка, дорогая моя. – Рыжеволосая нимфа заключила меня в крепкие объятия. – Я так по тебе соскучилась.
– Хм… да, мам, я тоже скучала.
– Делани, ты задушишь ребенка, – бархатисто засмеялся «папа».
– Иди, поцелуй папочку, – голосом, не терпящим возражений, сказала «мама».
На ватных ногах я подошла к отцу, слыша за спиной щебетание «мамы» с предполагаемым зятем.
– Ну, как ты? – ласково спросил меня «папа», обнимая за плечи.
А я вдруг ощутила себя как дома.
Будто это вовсе не чужие люди, а мои родные мама и папа. Тепло разлилось по телу, улыбка сама собой расцвела на лице. Не могу объяснить свои ощущения, но… впервые за все время пребывания в чужом мире я почувствовала себя в «своей тарелке».
– Ирэне? – мягкий голос отца прервал мои раздумья.
– Все хорошо, пап.
Он недоверчиво на меня посмотрел.
– Правда, все хорошо.
И я не обманывала. Мне стало удивительно хорошо, даже не верилось, что это со мной происходит.
Я отстранилась от отца, обернулась и чуть не упала. Если бы не папа, сидеть мне на полу.
Витор радушно беседовал с мамой. Черты его лица смягчились, жесткие линии разгладились, исчезла всякая злость, ни молекулы от нее, ни единого намека не осталось.
Ну ты актер, Витор… Ничего, я сниму с тебя добродушную личину, желательно при массе свидетелей, чтобы не отвертелся.
– Ирэне, – мама обратила свой взор на меня, – нам пора. Мужчины, не скучайте. – Она чмокнула отца в щеку и повела меня к выходу. – Нас уже ждут портнихи, надо успеть подготовиться.

Мы шли по длинному каменному коридору. На полу были расставлены горшки с цветами, на стенах висели картины, канделябры. Кое-где стояли искусно сделанные скамьи из камня с множеством мягких подушек.
– Сегодня вечером будет небольшой званый ужин, мы должны шикарно выглядеть.
В памяти всплыли слова Малены: «Рэне, твоя мать – ходячий фейерверк», и я поспешила уточнить:
– Небольшой званый ужин на сколько человек?
Мама скосила на меня глаза.
– Ох, Ирэне, ты не меняешься. – Она укоризненно покачала головой. – Скромный ужин в кругу друзей.
Скромный ужин… Это выражение заставило усомниться в достоверности предоставленной информации.
Поднявшись по лестнице на второй этаж, коридор которого ничем не отличался от того, что был на первом, мы вошли в крайнюю дверь, где нас встретили три дамы среднего возраста. Тут же стояли три швейные машинки, лежали рулоны разных тканей.
– Лэри, – обратилась мать к белокурой женщине, сидевшей возле окна, – Ирэне надо сделать что-то такое, чтобы ее жених голову потерял.
Не знаю, как голову, а дар речи я чуть не потеряла.
– Мам… – попыталась я возразить, но меня остановили:
– Ирэночка, послушай маму, я знаю, что делать. Я обворожила твоего отца, а за ним, между прочим, половина девиц королевства бегала.
Но я-то за Витором не бегаю! Пусть за ним хоть рота полуголых барышень гоняется, мне безразлично.
– Мам…
– Рэне! – Меня снова оборвали. – Не спорь с матерью.
И начался ад. Меня крутили, вертели, измеряли, раздевали, одевали, снова измеряли, подшивали, перешивали…
Мать сидела в кресле с кружкой чая и давала указания «здесь перешить», «там ушить», «подол укоротить», «вырез глубже», «разрез больше». Все мои попытки высказать свое мнение оканчивались провалом. Коронная фраза «мамочка лучше знает» у мамы явно заела, поэтому я покорно замолчала, позволив крутить меня, как им надо.
Через два часа адского пошива мои ноги отказывались стоять, крутиться и вертеться. А радостное «Госпожа, платье готово» я встретила облегченным вздохом и падением на диван. Мама потянула меня за руку:
– Вставай, надо примерить.
Почему нельзя просто надеть одно из имеющихся платьев? Я успела раз десять проклясть вечерний скромный ужин в кругу друзей.
Меня подняли на ноги и помогли натянуть платье. Как только платье было надето, все дружно ахнули. Мама даже смахнула слезу. Я приблизилась к зеркалу и обомлела.
Жгуче-красное платье из шифона и шелка смотрелось фантастически. Две широкие полоски шелка закрывали грудь, соединяясь на шее. Узкая полоса шелка обвивала бедра. Стоило сделать неловкое движение – белье напоказ. Спина и плечи были полностью оголены, бока «скрыты» прозрачным шифоном.
По длине платье превосходило мой рост, а струящийся шифон при ходьбе облеплял ноги, так что упасть мне труда не составит.
Признаться, такого я еще не носила.
– Ты прекрасна! – Мама протянула мне ожерелье и браслет из белого золота. – Надень.
Ажурное колье, напоминавшее венецианское кружево и сверкавшее россыпью драгоценных камней, невесомо легло на кожу. Кисточка из бриллиантов и жемчуга плавно опустилась в ложбинку между грудей, невольно концентрируя на ней внимание. Браслет с вкраплениями бриллиантов причудливыми волнами украсил запястье, подчеркнув изящество руки.
О боги, я никогда не была такой красивой, женственной… сексуальной.
– Мам, спасибо… – прошептала я еле слышно.
Женщина улыбнулась доброй материнской улыбкой и прижала меня к груди.
Портнихи вздыхали, разглядывали меня со всех сторон, любуясь творением своих рук.
– Так, снимай платье, нам еще надо сделать маски для лица и тела, чтобы вечером затмить всех.
Мама вернулась в кресло, а я стала переодеваться. Для меня лучшей маской для всего тела стал бы сон, только разве мне дадут поспать?
– Ирэночка, пошевеливайся, дорогая. – Мама бодро прошагала к двери и оттуда взирала на меня с нетерпением.
– Мам, я уже проголодалась. – Мой желудок упрямо бурчал, напоминая, что он пуст.
– И ты молчала? – Она укоризненно покачала головой. – Ускорься, иначе косметические процедуры будут проходить на бегу, а я этого терпеть не могу.
Мама вышла за дверь, а я, закатив глаза, поплелась за ней. Даже после тренировок в академии я была вымотана меньше, чем сейчас.
Сколько еще можно меня мучить? И не надо говорить мне, что красота требует жертв! По-моему, одного платья достаточно, чтобы все обалдели и пустили слюни, даже Витор… Кстати, о Виторе, интересно будет посмотреть на выражение его лица.
Ухмыльнувшись, я прошла вслед за мамой на кухню. Печи, котелки, ножи на стенах, разделочные доски – все как и везде.
– Сили!
На зов мамы из соседнего помещения прибежала полноватая женщина в переднике и колпаке, спешно вытирая руки о полотенце.
– Да-да, госпожа, что желаете?
– Накройте нам на двоих на террасе. И принесите, – мама глянула на меня, – что-нибудь легкое, да побыстрей. Мы спешим.
– Конечно, сию минуту.
Кухарка убежала, на ходу давая указания, меня же повели из кухни в коридор, который мне уже довелось видеть.
Мы пару раз свернули в переходах, завернули в неприметный закуток, и я почувствовала свежий морской воздух.
Вышли мы на небольшую полукруглую террасу, освещенную маленькими светящимися шариками. Массивные каменные перила украшали вьющиеся растения с красными бутонами, источавшими сладкий аромат. Солнце село за горизонт, так что разглядеть весь пейзаж возможности не представилось.
В центре террасы уже был накрыт круглый стол, на котором горели свечи. Я почти без сил упала на мягкую подушку, лежавшую на стуле.
– Ирэне, девочка моя, расскажи маме, как у вас с Витором дела? Почему он тобой недоволен?
Что?! Он мной недоволен?! Да какое он имеет право…
– Чем же он недоволен? – как можно более спокойно спросила я.
– Он сказал, что ты мало уделяешь ему внимания, повышаешь голос, странно себя ведешь…
Это я странно себя веду? Да он меня чуть не задушил! И с какой такой радости я должна уделять ему внимание?!
– Ирэночка, позволь маме тебе кое-что объяснить.
Витор, я готова убить тебя только за этот разговор!
– Мужчины как пластилин. Чем больше ты его согреваешь, тем он мягче и податливей.
Витор, ты – труп!
– Твой отец тоже непрост. Он хочет командовать, но ты же знаешь, как я не люблю, когда мной командуют.
Моя месть будет жестокой.
– Именно поэтому я создаю для него видимость. Он думает, что я в его власти, а я просто ему подыгрываю, вовремя переводя тему на более приятную, либо веду его в спальню.
Наверное, щеки мои покраснели, потому что следующей репликой было:
– Ну, дорогая, ты уже взрослая девочка, должна понимать.
Надо заканчивать этот разговор.
– Да, мам, я все понимаю, но Витор мне не муж.
– А я не говорю тебе прыгать к нему в постель, более того, запрещаю это делать до свадьбы. Но он твой жених и хочет элементарной ласки и нежности.
Сволочь! Ненавижу тебя, Витор, всем сердцем!
– Мам, я ценю твою заботу, но это никого не касается кроме нас.
Повисло неловкое молчание. Благо нам как раз принесли еду. Воспользовавшись моментом, я уткнулась в тарелку.
«Что-нибудь легкое» в понимании поваров – салат, похожий на наш «Греческий». Такой едой не насытишься, но все же это лучше, чем ничего.
Периферийным зрением заметила, что мама не притронулась к еде. Обиделась. Жаль, что так получилось, но разговор о Виторе выше моих сил. Знала бы она, как я его не перевариваю…
– Мамуль, – я подняла глаза, – прости, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть. Просто… – Как бы сказать? – У нас сложные отношения с Витором, и я хочу сама в них разобраться.
А еще лучше убить одного гада, и тогда на сотню проблем станет меньше.
– Конечно, – мама снисходительно улыбнулась. – Только имей в виду, ты всегда можешь со мной посоветоваться.
Я одарила ее ответной улыбкой и вернулась к салату. Не хватало мне из-за этого… этого… в общем, из-за Витора ссориться с мамой.
Ой, я даже не заметила, как стала называть ее мамой. И мне… это понравилось. Да простит меня моя мама.

* * *

После ужина меня повели в соседнее крыло замка. Я еще не видела здание снаружи, но догадывалась, что это нечто огромное, красивое и впечатляющее.
Встречали нас две молодые девушки, похожие на русалок. Длинные, чуть зеленоватые волосы, украшенные ракушками, закрывали им спину и грудь. Кожа поблескивала в отсветах светящихся шаров, словно чешуя, только вместо хвоста были ноги. А голоса их напоминали журчание воды, заслушаться можно.
Дерке и Сели, любезные русалки, сначала отправили нас в мини-бассейн с горячим молоком. Ощущения приятные. После молока мы окунулись в такую же «ванну», только с зеленоватой жидкостью. Ощущения смешанные. Последней была обычная вода, но с цветами. Я таких цветов никогда не видела, поэтому названия не знаю. Белый цвет у основания лепестков плавно переходил в розовый. Цветы лежали на воде стеблями вниз, но что удивительно: если за них потянуть, цветок не уходил под воду, как можно было ожидать, а все так же оставался на поверхности.
После омовений нас завернули в водоросли, затем натерли соком неизвестных мне фруктов, очень ароматных, и на этом оставили в покое. В относительном покое. Принялись за волосы.
Что-то втирали, чем-то мазали, мыли, сушили, снова мазали.
Мама испытывала наслаждение, у нее все было написано на лице. Я тоже позволила себе расслабиться и вкусить прелести перечисленных спа-процедур.
Последним на очереди был массаж. Окончательно разомлев, я совершенно не хотела вставать с кушетки. Мысленно послала званый ужин ко всем чертям, устроилась поудобней и провалилась в легкую дрему… но…
– Ирэночка, поднимайся, спать будешь потом.
Я притворилась глубоко спящей.
– Дорогая, ты ведь знаешь, что я могу тебя в зал прямо в таком виде отправить.
Аргумент! Но не настолько веский, чтобы я забыла про желанный сон.
– Рэне! – рявкнули мне в ухо. – Вставай сейчас же!
Люди, оставьте меня в покое! Увольте от своих вечеров, ужинов, кругов друзей! Тем более там будет Витор.
…А если я не пойду, кто испортит ему настроение, отомстит и сорвет с него маску «сама доброта»? Ради такого можно и сон отложить.
Бодро подскочив (ну, мне так показалось), натянула легкую улыбку (на деле получился реальный оскал) и пошагала за мамой. Как оказалось, к местным стилистам. Знала бы раньше, не сдвинулась с места.
Битый час мои волосы сбрызгивали пахнущей карамелью жидкостью, заплетали и расплетали. Лицо неустанно мазали косметикой. В общем, всячески изнуряли меня своими действиями. В результате я увидела в зеркале голливудскую диву. Хоть сейчас на красную дорожку.
Макияж яркий: глаза подведены черным, на щеках румяна, губы насыщенно-красные. Волосы оставили распущенными, и они мягкими локонами спадали на плечи.
Увидь меня дед с таким марафетом, собственноручно в таз с водой окунул бы.
Мама, к слову, выглядела не менее шикарно. Копна рыжих волос, как и у меня, была уложена волнами, макияж подчеркивал природную рыжину. Неудивительно, что папа из толпы бегавших за ним девиц выделил именно ее.
Платья нас дожидались прямо здесь. Мамин наряд из шелка цвета баклажана еще больше привлекал внимание к ее рыжим волосам. Вместо декольте была оголена спина, а разрез до бедра у платья в пол смотрелся невероятно сексуально.
Я же ощутила себя в платье развратной и легкомысленной. Одно дело – мерить его в присутствии портних, которые тебя уже и так полуголой видели. А другое – осознавать, что в этом платье ты выйдешь к незнакомым людям.
– Мам… – обескураженно протянула я.
Она тут же просекла мою запоздалую реакцию и перекрыла все пути к отступлению:
– Ирэне, ты прекрасна, и даже не думай смущаться.
Смущение – не то слово. Стыд лучше описывает мое состояние.
Дальнейшие попытки сменить наряд были восприняты воинственно, и в зал меня вели под неусыпным наблюдением, чтобы я ни в коем случае нигде не переоделась.
Мама грациозно вышагивала передо мной, покачивая бедрами, и лучезарно улыбалась всем, кто попадался на дороге. Впереди я разглядела широкий дверной проем, в который спокойно могли пройти десять человек в ряд. Звучала музыка, люди то выходили, то заходили, и у меня возникло нехорошее предчувствие относительно «скромного семейного ужина в кругу друзей». Похоже, он вовсе не скромный, а круг друзей довольно обширен.
Мои подозрения, к несчастью, полностью оправдались.
Зал действительно поражал размерами. Огромная люстра – первое, что бросилось в глаза. Множество золотых цепей со светящимися шарами переплетались под потолком в причудливую паутину, накрывая куполом все пространство. Отблеск света в белом камне создавал ощущение волшебства. Казалось, воздух мерцал. Не обошлось и без цветов – ими были украшены столы. Сами столы скромно располагались по периметру зала, оставляя основное пространство свободным для танцев.
– Ирэне! – шикнула на меня мать, дергая за руку. – Ты чего застыла?! Поприветствуй гостей!
Я? Так я… но… Да я же не готовила речь!
Целая гамма чувств отразилась на моем лице.
Мать вздохнула, по-королевски улыбнулась и, повернувшись к залу, хорошо поставленным голосом начала:
– Дамы и господа! Мы рады приветствовать вас в нашем доме, на этом скромном балу.
Никогда бы не подумала, что это называется «скромный бал».
– Сегодня, в этот замечательный вечер, мы искренне верим, что каждый из вас, кто еще не нашел свою вторую половину, обязательно ее встретит, а тот, кто уже обрел свое счастье, – укрепит его!
Все дружно зааплодировали, а это было кому сделать. В зале, по моим примерным подсчетам, находилось больше пятидесяти человек.
– Я прошу простить мою дочь, она немного волнуется, поэтому от имени нас двоих объявляю бал открытым!
Аплодисменты повторились, к нам стали подходить здороваться, кланяться, говорить комплименты, раздевать меня глазами… Хотя куда уж больше, и так почти все открыто. После десятого «благодарного мужчины» я занервничала. Где папа? Почему его нет? Мне очень хотелось, чтобы он увел маму. Ибо обращались все к ней, а смотрели на меня. Исчезнет причина – исчезнет проблема.
А может, самой уйти? Как же, как же. Мои попытки отойти в сторону будут восприняты как побег, и тогда меня уже никто не спасет – буду ходить с мамочкой за ручку.
Однако все оказалось не так плохо. Мама сама отослала меня от себя, сказав, чтобы я нашла Витора, потанцевала, выпила, в общем, хорошо провела время.
Про Витора я напрочь забыла, но искать его в мои планы точно не входило. Перекусить не помешало бы, насчет выпить – сомнительно. На питейные подвиги меня не тянуло. В свои двадцать три года пить я так и не научилась.
К столам пришлось пробираться исключительно вдоль стеночки – матушка позаботилась о высоченных каблуках. То, что подол платья при ходьбе путался в ногах, ее не взволновало, я лишь услышала: «Дорогая, будь осторожней». Вот я и шла, цепляясь за стены. Осталось обойти последнюю вазу с цветами, и желаемая цель – стол с бутербродами – достигнута. Но! Как обычно, появляется «но».
– Помочь?
Этот голос я узнаю из тысячи даже во сне.
– Витор, будь добр, – вежливо начала я, – засунь свою напускную любезность себе куда… А куда сам пожелаешь, туда и засунь.
И не удостоив его больше ни единым взором, я мужественно преодолела препятствие в виде вазы. До стола осталась всего пара шагов…
– Ирэне, не дерзи будущему мужу, – тихо, но с интонацией угрозы предостерег меня «жених». Лицо же его выражало радушие.
– Что-то не вижу я здесь ни мужа, ни жениха, ни даже любовника. – Я подошла к столу и со спокойствием удава принялась накладывать на тарелку маленькие бутербродики. Услышав рядом гневное сопение, завершила свою пламенную речь невинной просьбой: – Если знаешь хоть одного из них, адресом поделись, а? Уж больно одиноко душеньке девичьей.
Что на меня нашло, ума не приложу, но так мне понравилось ему дерзить и досаждать, ни словом сказать, ни пером описать.
Закончив сооружать пирамиду из бутербродов, поискала глазами, где бы присесть. Заприметила каменную лавочку с ворохом подушек и прямиком направилась к ней.
По пути ловила на себе заинтересованные мужские взгляды, но едва мужчины смотрели куда-то мне за спину, их заинтересованность моментально улетучивалась. Меня это устраивало. Я догадывалась, какая «тень» сопровождала меня сзади.
Добравшись до скамейки, я поставила тарелку на довольно широкий подлокотник и начала сгребать все подушки в одну кучу. Куча разваливалась, пришлось половину подушек отправить на пол, под лавочку. Может, это и по-детски, зато четко дает понять, что желающему примоститься рядом отнюдь не рады. Камень холодный. Не будет же он садиться – это некомфортно.
Моя «тень», наблюдая за моими действиями, не проронила ни слова. Я лишь ощущала недобрый взгляд и внутренне радовалась, что Витора так легко вывести из душевного равновесия.
Разложив подушки, села. Подушек оказалось многовато. Я постоянно соскальзывала то в одну, то в другую сторону. Пусть считают, что это задумка у меня такая.
Витор по-прежнему молча с головы до пят изучал мою персону. Задержался на ногах. На миг в его глазах мелькнул странный интерес… Вот уж кто-кто, а ты мои ноги уже видел!
– Мистер Лассен, – окликнула я его.
Он вздрогнул от неожиданности.
– Не кажется ли вам, мистер Лассен, что вы излишне пристальное внимание уделяете моим ногам?
Я ожидала гнева, ярости, исказившегося от злости лица, чего угодно, только не этого.
С завидным спокойствием Витор провел рукой над свободной половиной лавочки, камень мигнул красноватым светом. Не хватало только таблички «Согрето». Витор сел и приторно-ласково сказал:
– Дорогая, я твой жених. И я именно тот единственный мужчина, который сколь угодно долго может смотреть и на твои ноги, и на твою грудь, и на все остальные, не менее привлекательные части тела.
Я внутренне содрогнулась. Нет, тут, в зале, где полно народа, он мне ничего не сделает. Но его слова не лишены смысла, и это ужасно.
Стоп! Стоп. Раз ты начала игру, Василиса, играй до конца.
– Смею напомнить вам, – мой голос предательски дрогнул, – наша помолвка не что иное, как фикция, и вы не…
– Кольцо, – жестко оборвали меня.
– Что?
Какое кольцо?
– Кольцо у тебя на пальце – обручальное. – Гаденькая ухмылка заиграла на его лице. – Хочешь ты или нет, но… – Витор сделал многозначительную паузу, – ты моя невеста.
А я ведь забыла про кольцо… Хвост огненной саламандры образует круг, голова лежит на сияющем черном камне размером с горошину, передние лапы бережно его обнимают…
Ну и что – кольцо? Кольцо не кандалы, снять легко.
– Вы излишне самоуверенны, мистер Лассен. – Я потянула кольцо и вскрикнула от пронзительной боли, но музыка заглушила мой крик.
Это… как… Кольцо укусило меня! Вернее, саламандра, обнимавшая камень, цапнула меня и вернулась на место!
Кровь тоненькой струйкой потекла по пальцу, капнула на платье.
Сказать я хотела многое. Начиная с того, какая он сволочь. Но не смогла произнести ни слова. Молча открывала и закрывала рот.
Витор с безразличным видом вынул из кармана и протянул мне платок. Я не стала его брать. Заозиралась по сторонам: кто-нибудь видел это? Поймала игривый взгляд мамы. Она кивнула мне, подняв фужер. Разве они не видят? Кровь уже порядком испачкала платье!
Витор держал платок, а я не решалась принять его. Вдруг оттуда вылезет какой-нибудь паук или новая саламандра, искусает меня, я буду лежать в крови, а никто этого не заметит…
Пока я мучилась дилеммой «брать или не брать», Витор схватил меня за кисть и принялся вытирать с пальца кровь. Это что еще за… Я и сама могу, я не беспомощна! Выдернув руку, соскочила со скамейки так стремительно, что все подушки попадали на пол. Развернулась на каблуках и уже собиралась уйти, как заметила встревоженный взгляд отца, пристально наблюдавшего за нами.
Выдавив вымученную улыбку, направилась в дамскую комнату. Где она находится, я узнала еще до начала бала. Ноги заплетались, пару раз я едва не упала, запутавшись в платье.
В уборной никого не было. Со злости я чуть не оторвала свой дурацкий подол. Подбежав к раковине, открыла кран, подставила ладонь под струю. Место укуса начало саднить. На миг показалось, что под холодной водой саламандра недовольно дернулась. Да нет! Саламандра не двигалась. Как она вообще может двигаться? Я понимаю – магия, другой мир, но это ведь кольцо! Обычное кольцо!
Упертая часть меня требовала повторить попытку, разум твердил о ее бесполезности, а я… А я вредная и настырная, поэтому…
– Черт!
Я получила второй укус. На пальце тут же выступила кровь. Мне показалось, или на этот раз меня цапнули сильнее?
– Я бы на твоем месте больше так не делал.
Испуганно обернувшись, столкнулась взглядом с совершенно незнакомым мужчиной. Это что, очередной доброжелатель? Или очередной жених? А вообще…
– Что вы здесь делаете? Неужели в мужском туалете все занято? – В самом деле, это верх неприличия!
Мужчина лениво прислонился к стене:
– А мне в женском больше нравится. Можно увидеть и услышать много интересного.
На вид лет тридцати, темные волосы зачесаны назад, глаза янтарного цвета, вытянутое, довольно правильное лицо…
– В вашем возрасте увидеть в женском туалете что-либо интересное не представляется возможным.
Мужчина в долгу не остался:
– Как, например, девушку, якобы одну, но совсем другую.
Мне мгновенно поплохело. Это кто же это?.. Как это?.. Витор сдал? Кому? И зачем? Разозлился? Ох, черт…
– Ну, ну, ну… – Мужчина сделал шаг вперед, опасаясь, как бы я не упала.
Мне отступать было некуда, разве что на раковину залезть.
– Не стоит так волноваться. Я здесь не для того, чтобы кому-то об этом рассказывать.
Конечно, зачем волноваться… Сейчас убьет, и волноваться будет некому. Я вжалась в раковину, насколько это возможно, пожалев, что не могу слиться с ней воедино… Если он еще хоть немного приблизится ко мне, я продемонстрирую ему хук справа. Но мужчина остановился, засунув руки в карманы брюк.
– Девочка, тебе не меня надо бояться.
Здесь больше никого нет, логично, что боюсь я именно вас.
– Мистер… э-э…
Посетитель женского туалета явно забавлялся моей реакцией.
– В общем, мистер, вы по какому вопросу пожаловали? – выпалила я.
Гость отвечать не спешил. Он шагнул в мою сторону. Я напряглась, сжала кулак и приготовилась двинуть ему в челюсть, но что-то отвлекло мое внимание. Даже показалось, что у меня случилась очередная галлюцинация. Саламандра пошевелилась и зашипела на него!
– Escana! – грозно бросил он ей, и саламандра, показав ему язык, вернулась на свое место.
Дыхание разом участилось, ладони вспотели. Я схожу с ума. Кольцо шипит и показывает язык! А еще кусается! И… он смог ее успокоить, значит, знает, что это за ископаемое.
– Э-э… мистер, вы… ведь знаете, что это такое? – вытянув руку, я чуть не впечатала кольцо ему в нос. Скомканно извинившись, отдернула руку и погладила место укуса.
– Знаю. – Улыбка гостя стала запредельной. – Но не скажу.
И чего я ожидала? Что мне вот так просто ответят?
– Спроси у Витора.
Мужчина рассмеялся, увидев скептическое выражение на моем лице.
– Мне жутко нравится смотреть, как ты выводишь его из себя. Это поднимает настроение.
Ничего себе карта легла… Враг моего врага – мой друг.
– Рада знакомству, мистер?.. – Я протянула руку.
– Зови меня Джен. – Мужчина галантно поцеловал мою руку.
– Так что вас привело сюда, Джен?
– Ирэне.
Он знает, где она?
А в чем подвох? Почему он явился именно ко мне? Есть же родители, Витор, в конце концов.
– Вы имеете сведения о ее местонахождении?
Лицо его вмиг помрачнело.
– Оттуда не возвращаются.
И почему мне это уже не нравится? Да потому, что светит мне очередная авантюра. Конечно, кражи кинжала из сокровищницы короля мало на мою больную голову.
– Я решительно не понимаю, о чем речь.
Джен хмыкнул, сделал незамысловатое движение рукой, уселся в появившееся из воздуха кресло и начал рассказ.
– Ирэне я знал с пеленок, это был совершенно неспокойный ребенок. Отправить ее в Академию НЦиБМ родителям предложил я. Хорошие перспективы, условия обучения… И была еще одна причина: Ирэне попадала в разные истории буквально на каждом шагу, я устал ее спасать. А Академия всегда славилась защитой своих учеников. – Он помолчал. – Но… я недооценил тягу Ирэне к приключениям… Из последних передряг я ее вытащить не смог. – И серьезным тоном добавил: – Ее дело придется заканчивать тебе.
– Какое дело?
Мне сейчас снова будет плохо.
– Довольно серьезное, касающееся нескольких людей и короля.
Все, мне плохо.
– Рано бледнеть, оставь это на потом.
Слабое утешение, однако.
– И что мне надо делать? – почти прошептала я, уже догадываясь, каким будет ответ.
– Взять одну вещь из королевской сокровищницы.
Взять? Просто взять? А где же «украсть», «своровать», «стырить»? Сначала голос во сне, потом незнакомец в женском туалете… Катитесь вы все куда подальше!
Ноги подогнулись, и я повалилась на пол. Мягким падение не было: разбитые о камень коленки, ладони в ссадинах…
– Что ж ты так…
Меня подняли и усадили в кресло.
– Я же говорил: рано еще бледнеть, а падать тем более.
– Рано? В самый раз!
Мужчина усмехнулся, провел рукой над коленями, раны начало жечь, а когда убрал руку, кожа была целой, без единой царапины.
– Вы целитель?
– Скажем так: имею предрасположенность.
Прекрасно. А я имею огромное желание сбежать отсюда.
– А теперь вернемся к тому, от чего ушли, – все так же сидя на корточках, продолжил Джен. – Во-первых, как бы сильно ты ни хотела, в свой мир ты не вернешься. Во-вторых, тебе придется доделать то, что начала Ирэне. И в-третьих… у тебя нет выбора.
А он у меня вообще хоть раз был с момента моего появления здесь? Не было! Никто мне не дал права выбора! Никто!
В этот момент вулкан, который прежде лишь изредка выплевывал пепел, извергся.
– Я попала в этот чертов мир по ошибке! Меня приняли за другого человека! Я вынуждена быть той, за кого меня принимают, хотя у меня есть своя жизнь! Меня окольцевали какой-то ненормальной ящерицей и чего-то от меня требуют! Я не знаю этот мир и не хочу его знать! – Мой голос сорвался на крик, из глаз покатились слезы. Тушь наверняка размазалась…
Джен воспринял мою истерику с абсолютным спокойствием. Я даже подумала, что оглушила его, но нет. Он внимательно выслушал мои вопли и сказал:
– Считай, что ты родилась заново. Теперь это твоя жизнь, и либо ты ее примешь, либо умрешь.
Утешать он точно не умеет.
Хлюпая носом, я тяжело вздохнула. Где же слова «не волнуйся, я тебе помогу, вытащу из этого мира»? Мечтай, Лиса, мечтай!
Ладно, раз мне все равно не отвертеться… Оставлю за своей спиной хоть что-то.
Поднявшись с кресла, глянула в зеркало, удивилась, что макияж не пострадал, и, бросив последний взгляд на Джена, удалилась с гордо поднятой головой.

Эмоции выплескивались через край. Внутри бушевал ураган из ненависти и злости. Его надо усмирить, иначе стулья полетят в окно, а ножи в людей. И я не гарантирую, что все останутся живы.
Не успела я пройти и половины зала, как ко мне подлетела мама:
– Дорогая, почему ты оставила Витора одного? Он скучает!
Мамочка уже чуть-чуть пьяна, вместо строгого тона вышел игривый.
– Я как раз иду его искать, – сообщила я ей.
– Веселитесь, дети.
Не до веселья, когда столько проблем.
Витора мне и вправду хотелось найти, чтобы врезать ему по печени и почкам, пару раз по голове, под коленную чашечку, в челюсть и… Ох, надо отвлечься, расслабиться…
Мимо проходила служанка с двумя подносами: на одном фужеры с желтоватой прозрачной жидкостью, похожей на наше шампанское, на втором бокалы с чем-то зеленым… Интересно, какой он на вкус, этот напиток?
Неуверенно потянулась ко второму подносу и услышала над ухом:
– Не стоит это пить.
Советчика я узнала сразу, а потому, распростясь с колебаниями, взяла бокал.
– Перепьешь – даже целители не помогут. Эффект от него длится долго, а похмелье проходит намного хуже.
Я Витора слушать не стала. В четыре больших глотка осушила бокал. На вкус приятное… Что-то среднее между киви и виноградом.
– Я предупреждал, – невозмутимо напомнили мне.
– А почему ты не потрудился предупредить меня о кольце? Или о том, что оно кусается, шипит и показывает язык? – накинулась я на Витора.
Лицо его не изменилось, меня же понесло дальше.
– Почему, когда я спрашиваю, ты не отвечаешь, а когда мне даром не нужны твои предупреждения – ты тут как тут? Нарисовался, голубчик!
Незаметно для самой себя перешла на крик, но быстро опомнилась. Мы все-таки здесь не одни.
– Я рассмотрю твои жалобы и предложения на досуге, желательно в письменном виде, – ровным голосом известили меня.
Жалобы в письменном виде, говоришь? Хорошо-хорошо. Не поленюсь, пару рулонов накатаю. Но это потом, а сейчас мне что-то потанцевать захотелось.
Пары кружили по залу в темпе вальса, да и сам танец напоминал наш вальс, так что белой вороной выглядеть не буду.
Только вот… с Витором я танцевать не желаю, он мне противен, как слизень на сковородке. А вон тот мужчина с иссиня-черными волосами очень даже привлекательный… Еще больше привлекательности ему придает то обстоятельство, что он один. Следовательно, не откажет.
– Куда собралась? – Витор схватил меня за руку.
– Куда угодно, главное, без тебя. – Я высвободилась и двинулась к выбранному объекту. – Добрый вечер! – Подойдя, в знак приветствия чуть склонила голову, выудила из своего скудного арсенала самую обворожительную улыбку. – Не составите компанию скучающей девушке?
Алкоголь уже оказал свое «благотворное» влияние на организм, я расслабилась и совсем не задумывалась, как выглядит мое предложение.
– С превеликим удовольствием, леди Ирэне.
Ох, он знает меня?
Конечно, я же стояла рядом с маменькой на открытии бала. Что ж, может, оно и к лучшему.
Вложив свою руку в предложенную ладонь, проследовала за господином к центру зала, где уже танцевали, периодически меняясь, пары.
Одна рука – в руке, другая на плече, я хорошо знаю вальс. В академии в канун Нового года всегда проходил бал, и вальс являлся обязательной частью программы. Помню, на первом курсе я то и дело наступала на ноги своему партнеру, он дотерпел до конца и лишь потом, выйдя из зала, смачно выругался.
Мы плавно закружили в танце. Музыка вводила меня в транс. Стало так легко, проблемы отошли на задний план, и я забыла обо всем, растворившись в танце. Наши движения были слаженными, грациозными, и… Господин выпустил мою руку, но в ту же секунду ладонь сжала другая рука. Я даже не заметила, как сменился партнер. Волосы нового кавалера напомнили мне пшеницу. Танцевать с ним было приятно, но от первого остались более яркие впечатления. Непроизвольно начала искать его глазами, но взгляд зацепился за Витора. С непринужденным, в какой-то степени безразличным видом, но со сжатой челюстью, он стоял поодаль и наблюдал за мной. Неужто собственнические чувства забурлили? Прекрасно! Играть на этом я хорошо умею. Кокетливо заворковала с партнером, изображая, как мне с ним весело.
Продолжила танцевать то с одним, то с другим партнером, наслаждаясь танцем и состоянием окрыленности, пока моя рука не оказалась в уже знакомой руке галантного мужчины с иссиня-черными волосами.
Витор все так же стоял в амплуа наблюдателя. Актер из тебя хороший, Витор, но и мы кое-что соображаем.
Похлопала ресницами, ослепительно улыбнулась партнеру и шепнула ему: «Вы отлично танцуете», не сводя взгляда с Витора. Внезапно он исчез из виду, и я почувствовала… резкий толчок и боль, пронзившую руку от плеча до кончиков пальцев. Казалось, будто кости стираются в порошок, кожа разрывается на куски, а мясо ошметками падает на пол.
Крик застрял в горле. Дыхание перехватило, глаза заволокло черной дымкой, боль намертво сковала руку, и я мысленно умоляла скорей ее оторвать, чтобы не чувствовать этого…
– Решила поиграть со мной? – Окружающие звуки сменились угрожающим шепотом Витора. – Я люблю игры, но предпочитаю играть по своим правилам.
Я не вникала в смысл его слов. Я ни о чем не могла думать, кроме этой нестерпимой боли, которая, казалось, никогда не прекратится.
– Запомни раз и навсегда: не зли меня, и тебе не будет больно.
Боль начала утихать, цвет, очертания, четкость окружающих предметов вернулись. Дымка исчезла, и я смогла разглядеть холодное лицо человека, который легко причиняет страдания девушке. Человека, который без зазрения совести называет меня невестой. Человека, которого с каждой секундой я ненавидела все больше и больше. И ненависть поглощала, сметала все остальные чувства, которые мог бы вызывать во мне Витор.
– Никогда, – прошипела я. – Слышишь? Никогда больше не смей ко мне прикасаться!
Меня дернули так, что его рот оказался в паре сантиметров от моего уха.
– Я буду тебя трогать когда захочу, где захочу и как захочу, – прошипел он мне в ответ. – Чем раньше ты это поймешь – тем лучше для тебя.
Как можно быть такой эгоистичной сволочью? Неужели в его душе нет ничего светлого, ни капли доброты? Хоть чего-нибудь кроме злости?
– Гниль никогда не сможет сладко пахнуть. Ты насквозь гнилой, Витор. И чем раньше ты это поймешь – тем лучше для тебя.
Он собирался что-то ответить, но его отвлекла мама. Она забралась на стул, чтобы произнести речь, папа встал рядом и заботливо придерживал ее за талию.
– Я хочу поднять этот бокал за мою любимую дочь. – Мама оглянулась, разыскивая меня глазами.
И тут я обратила внимание, что мы стоим посреди зала, в гуще людей, но никто нас не замечает.
– Улыбайся, – шикнул на меня Витор, и в этот миг взгляд мамы зацепился за нас.
Улыбаться не получалось, удалось лишь растянуть губы.
– За мою дочь и ее жениха, Лассена Витора Гэльсмана Гарье!
Все подняли бокалы, мама отправила служанку с подносами к нам, а вот папа смотрел на Витора с недобрым прищуром.
Машинально взяла бокал с зеленой жидкостью, осушила одним махом. Алкоголь обжег горло. Я схватила со стола первый попавшийся бутерброд, он оказался с осьминогом и креветками. Не ощутив вкуса, проглотила его, и тут начался ад.
Меня скрутило в рвотном позыве. Осьминог, креветки и зеленое пойло просились наружу. Чтобы не упасть, я ухватилась за Витора, благо он сразу догадался о причине моего «рукоприкладства». Мне нужно срочно попасть в туалет, иначе меня прорвет. Одно, несомненно, радовало: если прорвет, то аккурат на Витора.
Подхватив меня на руки, он быстро пересек зал, пробежал по коридору, поднялся по лестнице, преодолел еще один коридор… Мне этот путь казался бесконечным.
Толкнув ногой дверь, «жених» сгрузил меня возле вожделенного унитаза… Слава богу, что уже можно не сдерживаться. Как же это ужасно… А особенно ужасно, что Витор стоял рядом, держал мои волосы и успокаивающе гладил по плечу! Из-за него у меня десять минут назад был болевой шок, а он ведет себя словно ничего не было! Двуличный засранец!
Озвучить мои чувства мне помешал очередной позыв природы.
– Я тебя предупреждал, – сказал Витор. – Никогда не пей напитков, свойств которых не знаешь.
Твои советы мне сейчас меньше всего нужны.
– А тебе не приходило в голову, почему я пила? – Голос вышел хриплым, но главное ведь содержание.
– Были некоторые мысли, – все так же спокойно отозвался Витор. Как ни странно, без иронии и без злости. Его мое состояние так успокоило? Ждал этого момента весь вечер?
– С тобой рядом на трезвую голову невозможно находиться, – только и успела сказать я, перед тем как меня накрыло очередной волной.
«Женишок» молчал. Видно, нечего было возразить. И правильно. Молчание ему к лицу. А то рот откроет, так сразу хочется либо сбежать, либо прикончить его..
– Предпочтешь обниматься с унитазом?
Хоть я и не видела его лица, но что-то мне подсказывало, что он улыбался.
– Обниматься с унитазом гораздо приятнее.
Может, зря я это сказала… Нет, не зря. У меня есть два аргумента: я пьяная, и он мне чуть руку не оторвал!
– Учти, на правду не обижаются.
Хотел он что-то ответить или нет, теперь не важно. Мне не важно. Меня начало лихорадить, и это было не от холода. Сидеть я больше не могла и повалилась на бок, глаза сами собой закрылись, и как я ни силилась разлепить веки, у меня не получалось. Никаких мыслей. Одна темнота. Я почувствовала, как немеют пальцы на руках, но ничего не могла с этим поделать, и мне стало жутко.
Сколько прошло времени до того, как я ощутила тепло? Час? Два? Минута? Попыталась вспомнить что-нибудь хорошее, но все мысли возвращались к тому, что мне плохо. Пристрелил бы меня кто-нибудь…
Сквозь шум в ушах разобрала гневное:
– Еще хоть раз меня не послушаешь, вырву твои ручонки, чтобы не тянула в рот всякую дрянь.
Витор, это его голос.
Моя вредная натура вылезла из темноты и погрозила ему кулачком:
– Не буду тебя слушать! Все буду делать назло!
Я была уверена, что сказала эти слова мысленно, но ответ показал обратное:
– А будешь делать назло – убью, воскрешу, и станешь беспрекословно мне подчиняться.
Чистой воды угроза, но почему-то больше похожая на отчаяние.
Витор в отчаянии? О, Лиса, к перепою еще и бред добавился. Просто до твоей несоображающей головы все дошло в искаженном виде.
Землетрясение, вернее, телотрясение я оценила по десятибалльной шкале в девять баллов. Колотило меня изрядно. Витора, наверное, тоже потряхивало, моего телотрясения на троих хватит. Органы делали тройное сальто, переворачиваясь внутри. А еще вернулись тошнота… и голод. Эти чувства, по идее, несовместимы. Подумаешь о еде – тошнит, подумаешь о тошноте – тошнит и вдобавок голод пробирает. Жуть, да и только.
В какой-то момент я ощутила спиной прохладную мягкую поверхность. Не сразу поняла, что это кровать.
Комната кружилась, звон в ушах усиливал головную боль, зубы стучали. Несколько раз я погружалась в темноту, но холод вытягивал из нее. Я даже на какое-то время отключилась, а когда пришла в себя и обнаружила, что завернута в пушистый плед, меня резко бросило в жар. Я не могла пошевелиться, руки и ноги онемели. Кое-как мне удалось скатиться на пол. Плед немного развернулся, стало чуть менее жарко. Оказалось, на мне вместо платья надета футболка. Застонала от досады. Не хотелось даже думать, чья она. Закрыла глаза… Казалось, эта мука длится целую вечность. Стала себя успокаивать, говоря, что скоро все пройдет и мне станет лучше… Определенно лучше…
И тут меня подхватили на руки, уложили на мягкое. К губам прикоснулось что-то холодное. Я подняла веки. Витор поднес к моему рту стакан с водой. От одного его вида меня затошнило опять. Я промычала, чтобы он убирался, попыталась отстраниться, но холодная жидкость потекла в горло. Каждый глоток отзывался болью, но это помогло. Жар больше не распалял изнутри, только голова заболела сильней.
С тихим стоном я опустилась на подушку. Как пахнет миндалем… Здесь лежал Витор. Какого черта? Хотела возмутиться, но, едва подняла голову, она взорвалась новой болью. Тьма с ним, потом поговорим. Легла обратно и провалилась в забытье.

* * *

Пробуждение вышло тяжким. Голова налилась свинцом и гудела, я ни о чем не могла думать. Руки плохо слушались приказов, но, по крайней мере, подавали хоть какие-то «признаки жизни», а вот ноги… Ноги решили послать свою хозяйку к бездне. Я лежала на кровати, наполовину укрытая пледом, но уже не пушистым и теплым, а тонким и легким.
Темная комната ничем не освещалась, а сквозь шторы свет не просачивался.
Переходить из горизонтальной плоскости в вертикальную не было никакого желания. Но организм настойчиво требовал отправиться в туалет, а как известно, неисполнение желаний мочевого пузыря может привести к неприятным последствиям.
Темнота меня не остановила. Поднявшись с кровати, я шагнула вперед. Попытка вышла не то чтобы неудачной… Вместо запланированной траектории меня понесло в сторону, и я стукнулась головой о шкаф. Звук удара был глухой – видимо, отбивать у меня особо нечего.
– Черт! – Я медленно сползла на пол, уткнула многострадальный лоб в колени.
Знала бы я раньше, чем кончится этот вечер… Ну, знала бы, и что? Из природной вредности все равно выпила бы зеленое пойло. Но не думала я, что будет так  плохо…
– Такими темпами ты сама убьешься и комнату разнесешь. – Меня аккуратно взяли на руки.
Тьма решила надо мной жестоко подшутить. Помимо Витора есть мама, папа, Джен на худой конец… Так нет же, рядом со мной человек, видеть которого хочется меньше всего.
– Ты зачем встала?
Спокойный тон с нотками волнения. А где же упреки, злость, другие характерные для него эмоции? Это же Витор.
Да, Лиса, хорошо ты головой приложилась. Но с другой стороны… сама я не могла дойти до уборной. И не знала, куда идти. Один раз воспользуюсь его помощью… Надеюсь, плата за нее будет не слишком высокой.
– В туалет хочу, – тихо проговорила я. Любой громкий звук отдавался в голове звенящей болью.
Без лишних комментариев меня отнесли к «белому другу». Витор велел позвать его после того, как я закончу свои дела, и исчез за дверью.
Да я бы лучше навсегда осталась в компании унитаза.
Придирчиво осмотрела себя в зеркало: черная футболка на два размера больше, всклокоченные волосы, круги под глазами. В целом какой-то болезненный вид…
Что-то я вообще ничего не понимаю. Витор носится со мной, как курица с яйцом. С чего вдруг такая смена линии поведения? Чувствует за собой вину? Ерунда. Из добрых побуждений он вряд ли на такое способен, значит, надо искать мотив.
От размышлений голова разболелась сильнее. Подумаю над мотивами Витора позже, а пока надо добраться до двери.
Попытка окончилась оглушительным провалом. Меня отнесло к стене, но на сей раз удар пришелся на левое плечо. Моя голова повторного удара не выдержала бы. В ту же секунду дверь распахнулась, явив моему взору помятого, взъерошенного Витора – в футболке, похожей на ту, что была на мне, и шортах. Вон как его потрепало…
– Что за вредная девчонка, – проворчал он, оценив обстановку.
Я начала сползать по стене на пол, но Витор подхватил меня и, недовольно сопя, отнес на кровать. С облегчением опустила голову на подушку и собиралась заснуть, но у Витора имелись другие планы. Он включил светильник, и я зажмурилась от резанувшего глаза света. Отвернулась к стене с твердым намерением заснуть, но Витор продолжал нависать надо мной, явно ожидая от меня ответной реакции.
Я приподнялась на локтях и раздраженно спросила:
– Что?
Сложив руки на груди, он внимательно смотрел на меня. Все с тем же раздражением я попыталась поднять подушку, чтобы сесть поудобнее, но она как будто весила целую тонну. Витор, наблюдавший за моими жалкими потугами, любезно уложил подушку, вызвав во мне бурю негодования.
– Да что с тобой такое? – взвилась я. – То грозишься убить, то помогаешь мне. Совесть заела? Не поверю! Нет у тебя совести.
Витор молчал, я раздражалась еще больше, голова болела все сильнее. Может, это такой коварный план и он меня сейчас убивать будет? Поэтому и разглядывает. Выбирает, с чего лучше начать и какой метод применить.
– Витор, ты либо убивай, либо отваливай, либо говори, к чему это все? – Под «этим всем» я подразумевала вечернюю помощь, ночную и вообще…
– Гораздо проще было бросить тебя одну, и летальный исход не заставил бы себя ждать.
Разумеется, он прав. Глупо вытаскивать меня из ужасного состояния, чтобы потом убить.
– Я не поверю, что ты за пять минут изменился. Не бывает такого. Значит, у тебя свои цели и за помощь ты затребуешь плату. Какая она, эта плата, Витор?
Он нахмурился, я приготовилась испытать новую боль и гадала, что теперь пострадает – рука или нога.
Поежившись от неприятных воспоминаний, передернув плечами, дерзко посмотрела в темно-синие глаза.
– Замерзла? – Неправильно истолковав мои движения, Витор взял плед и начал меня укрывать.
– Хватит! – Я выхватила плед. – На руках носишь, с пола поднимаешь, пледом укрываешь, даже в туалет отнес! Что происходит, Витор?
– Чего ты орешь? – сказал он холодно. – Хочешь всех разбудить? Ложись спать. Свет оставить?
– Витор! – взвыла я, но он насильно укрыл меня пледом и удалился.
Сорвав свою злость на подушке, изрядно помяв ее кулаками, я вырубила светильник и попыталась заснуть. Сон не шел. Я думала о Виторе, вернее о том, что ему нужно. Просто так помогать он не стал бы, а вот что потребует с меня – это вопрос. Огромный жирный вопрос.
А еще меня удивил отец. Он будто видел все, что происходило между мной и Витором. Мои скудные знания не могли дать ответ, почему нас не замечали остальные и никто мне не помог. Но папа… Как он смотрел на Витора – точно испепелить его хотел… Надеюсь, он раскусил его истинную сущность и поможет разорвать помолвку.
Надеюсь… Надеюсь…

* * *

– Ирэне, – ворвался в мой сон тихий бархатистый голос. – Просыпайся, родная.
Это ж сколько я проспала, что меня будить начали? Открыв глаза, встретилась взглядом с улыбающимся отцом.
– Тебе надо поесть.
На мой немой вопрос папа ответил:
– Ты пропустила обед.
Я больше никогда не буду пить. Честное следовательское. Стыдно-то как… Хоть бы никто не видел моего «триумфального» удаления с бала.
– Пойдем, нам с тобой надо поговорить.
На этот раз встать оказалось гораздо легче, только… Не могла же я выйти к столу в футболке. Папа, словно прочитав мои мысли, протянул мне зеленое платье и вышел за дверь.
Переодевшись, я взглянула на свое отражение и ужаснулась. Под глазами мешки, волосы сбились в колтуны, цвет лица отдает зеленцой, сочетаясь с платьем… Картина маслом. «Бурлаки на Волге» выглядели лучше, ей-богу. От косметики и следа не осталось, Витор постарался. А я вместо благодарности на него накричала… И правильно, нечего было мне больно делать.
Папа ждал за дверью. Рассмотрев мое зеленоватое лицо, он укоризненно покачал головой и, обняв меня за плечи, повел по коридору.
– Я распорядился, чтобы обед тебе накрыли в моем кабинете. Там нам никто не помешает.
Разговор, наверное, пойдет о Виторе. Все-таки не прошла даром моя игра на нервах «женишка». Мама не заметила, зато папа понял ситуацию правильно.
Едва войдя в кабинет, уловила запах запеченной рыбы и овощей. Желудок довольно заурчал, предвкушая вкуснейший обед. Он ожидал меня на журнальном столике возле дивана. Сам диван располагался вплотную к окну. Большой рабочий стол посредине комнаты излучал величие, а заполненные книгами шкафы вдоль стен дополняли рабочую обстановку.
На письменном столе царил образцовый порядок. Все свитки аккуратно лежали в прорезях, чтобы не скатывались, перья, ручки, карандаши стояли в лакированном деревянном стаканчике. Ничего лишнего. Правильно говорят: хочешь узнать человека – посмотри на его рабочее место.
– Ты кушай. – Папа усадил меня на диван. – А я пока расскажу тебе одну историю.
Я только «за», особенно под такое волшебное блюдо.
– Родилась у одних уважаемых людей дочка, потом она выросла и отдали ее в Академию.
Я стала жевать помедленнее: не про меня ли, часом, история?
– И не знать бы родителям горя, но… – Отец многозначительно помолчал. – Но явилась она как-то раз и сказала: «Я помолвлена». И не с кем-нибудь, а с человеком, известным на всю Академию своей жестокостью.
Я подавилась, откашлялась и на всякий случай отставила тарелку.
– Отец, естественно, сказал «нет», а без его согласия и кольцо силу не получит, и брак заключить нельзя.
Интересно: а если папа скажет «нет», кольцо снимется?
– Просила дочь отца дать согласие, да только он был непреклонен. Не прошло и двух дней, как заявился к отцу жених. – Последнее слово папа произнес с ноткой презрения. – Убеждал в высоких чувствах, клялся, что сделает дочь счастливой. Ничего не добившись, подмазался к матери невесты, и та долго отца уговаривала… И отец скрепя сердце согласился. Догадываешься, о ком я говорю?
Еще бы не догадаться… Я кивнула.
Он продолжил, серьезно и строго:
– Так вот объясни мне, родная, а то я, проживший не одну сотню лет, повидавший за свою жизнь многое, никак в толк не возьму, за какой бездной вам эта помолвка?
Я посчитала лучшим ответом молчание. Я ведь не знала, что Витору от меня надо.
– Ты полагаешь, твой отец слепой дурак?
Помотала головой и подумала… А что конкретно он видел? Нашу «милую» беседу возле стола, на лавочке, мою попытку снять кольцо, болевой шок или мое финальное удаление из зала?
– Пап, а что ты видел?
Он укоризненно покачал головой:
– Ирэне, не пытайся ничего от меня скрывать. Я ведь могу помочь.
Я же именно этого и хотела, почему тогда молчу? Рассказать, как Витор обращается со мной, ума много не надо. Папа поможет, только вот… Так ли замечательна эта идея? Магистр Айнех, когда не обнаружил на мне кольца, глазами сверкал, как пожар третьей степени опасности. Я его побаиваюсь больше Витора. Поставит перед клетками с чудищами, распахнет все разом – и прощай и Лиса, и Ирэне.
Хорошо, что теперь я знаю, кто наверняка избавит меня от кольца, а заодно и от Витора, а пока…
– Нет, папа, тебе показалось. – Я натянуто улыбнулась. – У нас все в порядке.
Его взгляд так и кричал «не верю!», но он лишь спокойно спросил:
– Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Рассказать? Про кинжал нельзя, про сны нежелательно, а вот про странное явление под названием умертвие-кипарис…
– Со мной произошла одна странность, – осторожно начала я. – Я превратила умертвие в дерево.
Я ожидала от папы той же реакции, что была у Нелина и у Айнеха, но он потер подбородок и поинтересовался:
– Ты случайно ничего не теряла, родная?
Тупиковый вопрос. Может, и теряла, но не я, а Ирэне, и мне об этом ничего не известно.
– Вроде нет… – Уверенности в моем голосе и след простыл.
– Ты родилась обычным ребенком, а вот сила у тебя… не типичная для этого мира. Свет выбрал твою душу, что случается крайне редко.
Меня эта новость испугала.
– Испокон веков на светлых охотятся, слишком много они могут дать, поэтому мы с твоей мамой приняли решение надеть тебе артефакт, искажающий потоки светлой магии и превращающий ее в темную.
Не до конца понятно, но суть такова: я, то есть Ирэне, – светлый маг.
– До пяти лет его нельзя было использовать: велика была вероятность перегорания на стадии становления. И ты успела оставить свой светлый след. – Папа улыбнулся. – Арка в гостиной, терраса, никогда не увядающие цветы в вазах.
Да, цветочки там красивые. Вот оно как получается… Значит, светлое порождает природу, живое, все самое прекрасное…
– В пять лет на тебя надели артефакт. Его не должен видеть никто. За исключением мужа.
Это где ж они спрятали артефакт? Нет, у меня его априори быть не может, но…
– Где артефакт, Ирэне? – спросил отец, подавшись вперед.
Почему мне так «везет»? Что я должна ответить? Куда я его дела? Видя мое замешательство, папа сказал:
– Позовем маму.
Он щелкнул пальцами, в воздухе вспыхнул и сразу растаял огненный цветок.
Буквально через минуту в кабинет вошла пышущая жаром женщина. Роскошная рыжая грива рассыпана по плечам и спине, белая рубашка заправлена в черные брюки, высокие каблуки… Миссис Совершенство.
– По какому поводу собрание? – Мама поцеловала в щеку меня и папу и села между нами.
– Дорогая, проверь, на месте ли у Ирэне артефакт.
Улыбка исчезла с ее лица, но даже серьезная она была великолепна.
Дальнейшее повергло меня в шок. Мама сунула левую руку мне в декольте, правая грудь ощутила прикосновение нежных прохладных пальцев. Ощупав то, что еще вообще никто кроме меня и врачей не щупал, мама констатировала:
– Артефакта нет.
Это они пятилетней девочке прокололи сосок? Только не говорите мне, что…
– Астер, – мама повернулась к отцу, – надо срочно заказать новый.
Нет! Только не это! Я согласна на пуп, но не на грудь.
– Конечно, только пускай Ирэне сначала объяснит, куда делся прежний.
Объяснить?.. Знать бы, как это сделать…
– Я… потеряла.
И никто мне не поверил. Ни мама, ни папа. Они молча смотрели на меня, а я гадала: что сейчас будет?
Мама первой нарушила молчание:
– Ладно, пусть так. Астер, дорогой, закажи артефакт, а мы пока с Ирэночкой в город выберемся.
Папа кивнул, не сводя с меня пытливого взгляда, мама потащила меня к выходу, а я не могла смириться с мыслью, что целостность моей груди под угрозой. Однако переживать по этому поводу мне не дали. Маменька вознамерилась пригласить Витора пойти с нами. Я возражала. Даже попыталась сказать, что девочкам лучше вдвоем ходить по магазинам, но мама, как обычно, отмахнулась, и мое мнение в расчет не приняли.
Витора я хотела видеть меньше всего. После того состояния, в котором он меня лицезрел… В общем, стыдно мне было, очень стыдно. Поблагодарить его мне не позволяла гордость. Все-таки одно доброе дело не способно искупить содеянного ранее. Поэтому, когда Витор к нам подошел, я лишь холодно улыбнулась, предоставила маме полную свободу общения и ни словом, ни полсловом не включилась в их милую беседу. И это к лучшему. Иначе не удержалась бы, съязвила, нахамила и заслужила неодобрение матушки… Воистину, молчание – золото.

* * *

Мы уже четвертый час ходили по магазинам, торговым лавкам, рынкам и базарам. Купили с десяток платьев, две шубы, два полушубка, пять пар сапог, семь пар туфель, две пары пушистых тапочек и в заключение шкатулку, наполненную всевозможными драгоценностями. И это мне одной! Я всячески возражала, покольку привыкла обходиться минимумом вещей и просто не представляла, зачем мне столько всего. Но, если честно, поход по магазинам меня немного порадовал.
Где есть радость, есть и огорчение. В моем случае огорчением, по обыкновению, был Витор. Нет, он не применял ко мне силу, не говорил гадостей, не угрожал… Хотя я бы все это предпочла тому, что сделал он. Он вызвался платить за все вещи, которые со скоростью урагана набирала для меня мама! Это меня возмутило до глубины души, и я по-настоящему разозлилась, когда мама отвела меня в сторонку и велела не противиться, якобы он мой жених и ведет себя правильно, а я своими выпадами его обижаю! А вот шкатулку он преподнес по своей инициативе, даже матушка была не в курсе. Все равно я ее ему верну. Мне его подарки даром не нужны. Но что ни говори, а внимание приятно.
– Может, уже домой пойдем?
Мы шли между палатками торговцев оружием. Там были выставлены мечи, клинки, рапиры, сабли, стилеты, ножи разной длины, топоры, луки, арбалеты, боевые плети и хлысты, томагавки – на любой вкус и кошелек. Такой богатый выбор впечатлял.
Впечатлили также гномы и эльфы. Я читала о них в книге «Властелин Колец», поэтому наряду с оружием пристально разглядывала и самих продавцов.
Эльфы невероятно красивы, даже Мэтт Бомер померк рядом с ними, а именно его я считала мужчиной идеальной внешности. Если сравнивать Витора и эльфов (я не постыдилась провести мысленный конкурс красоты), то эльфы его превосходят. Хотя… Есть во внешности Витора что-то крайне притягательное… Нет, он красив, но эти ушастики… Замечталась, в общем.
– Сначала в ресторан зайдем поужинать.
Мама немыслимым для меня способом отправила покупки домой, и мы двинулись дальше.
Я бы, конечно, не отказалась от еды: пока ходили, успела проголодаться.
Мы прошли оружейные ряды и свернули налево. Людей здесь было не в пример меньше, а вскоре во всем переулке остались только мы одни. Интуиция стала настойчиво отговаривать меня от дальнейшей погулки.
– Давайте вернемся, – почему-то шепотом попросила я, дергая маму и Витора за руки.
– Сейчас выйдем прямо к ресторану, это самый короткий путь, – ласково сказала мама, только легче от этого не стало.
Внутренний голос продолжал убеждать, что дальше лучше не идти. А я не могла понять причину такого волнения. Вокруг все тихо и спокойно. И вдруг…
Яркая вспышка ослепила глаза. Я задохнулась от потрясения и замерла на месте. В нас со скрежетом и свистом летели пучки синих молний. Витор закричал: «Щит!» Мама выставила вперед руки. Молнии врезались в невидимую стену, воздух завибрировал. Витор отправлял в нападавших черные, сотканные из тумана шары. Шары окутывали бандитов черным непроницаемым туманом, мешая им концентрировать удары.
– Рэне, беги обратно! – приказал Витор.
И я побежала.
Хвала богам, со скоростью у меня никогда проблем не было. Добежав до палаток с оружием, кинулась к первой, схватила приглянувшийся лук – он словно был создан для девушки…
Денег я с собой не брала, пришлось убеждать гнома в своей честности. Он не верил. В книгах пишут правду: гномы уперты и жадны. Но, хвала небесам, он согласился.
Вот уж не думала, что мой опыт стрельбы из лука когда-нибудь пригодится. Спасибо дедушке – не разрешил бросить секцию. Все девочки ходили на танцы, а я на стрельбу из лука.
Вернулась в переулок и стала всматриваться в темноту. Эх, мне бы эльфийское зрение… Витор и мама стояли на линии огня, я могла легко их задеть. Но и отвлекать их тоже нельзя. Начнут меня прогонять. Лучше помочь молча.
Нападавших было почти не видно: какие-то нечеткие, расплывчатые контуры. Целиться трудно. Но, как любил говаривать дед, «нет ничего невозможного».
Зашла за спину Витора, высунулась оттуда, прицелилась в одну из фигур.
– Любимая, я, кажется, велел тебе уйти, – процедил Витор сквозь зубы.
Первое слово пропустила мимо ушей.
– Тебе пора привыкнуть к моему характеру. А теперь, любимый, – с ехидством проговорила я, – будь добр, заткнись.
Он недовольно прищурился, но замолк, посылая очередной снаряд в бандитов.
Я сосредоточилась и пустила стрелу. Секунда – и выбранная фигура со стоном повалилась на землю. Стрела, поразившая цель, засветилась серебряным сиянием. Ух ты… А стрелы-то непростые. Бандюга же, судя по хрипу, живой, хотя я явно попала ему в сердце.
Глянула на маму. Она как натянутая струна – вот-вот оборвется. Какого черта Витор их до сих пор не обезвредил? Ладно, обсудим это потом, пристрелю-ка я лучше второго – того, что выпускает синие молнии. Щит еще стоит, можно немного высунуться.
Я высунулась, и неудачно – меня увидели. Переулок осветил большой огненный шар. Вырастая в руках бандита, он озарял лицо, перекошенное злорадной усмешкой. Похоже, нам всем сейчас достанется. А если попасть в этот шар?
Не стала раздумывать дальше. Стрела просвистела и – бах! Прогремел взрыв. Витор успел накрыл нас защитным куполом. Я распласталась на земле и, краем глаза заметив падающую навзничь маму, поспешно поползла к ней.

Глава 7
Записки «сумасшедшей»

Бывает, что с гордостью открываешь девственный материк мысли. А потом где-то в лесу находишь пакетик от презерватива.
Станислав Ежи Лец

Добро пожаловать в новый мир, Лиса! К магии постепенно привыкаешь, пора познакомиться с другой его частью – бандитами и атакой в темном переулке… Интересно, кто они и что им было нужно от нас? А я еще переживала по поводу своей следовательской работы! Тут теперь заработаться можно.
Добравшись до мамы, увидела, что она без сознания. Лицо белое как мел, из носа двумя струйками течет кровь. Трясущимися руками положила мамину голову к себе на колени, проверила пульс на шее – совсем слабый, но есть.
– Витор, зови отца, – с дрожью попросила я подошедшего к нам «жениха».
Он опустился на колени, провел ладонью над лицом мамы, щелкнул пальцами другой руки. В воздухе появился и тут же растаял миниатюрный черный дракон.
– На грани перегорания.
– Какого перегорания?
Витор поднял на меня глаза:
– Когда магический резерв на нуле, активизируется дополнительный. Он у всех разный, но в основном не больше пятнадцати магэн. Она выжала из себя все, и даже больше.
Сейчас бы выругаться отборным матом, да неприлично. Получается, еще чуть-чуть, и она бы…
Додумать не дал отец, возникший неподалеку от нас. Посмотрев на маму, он посерел, потом пожелтел, а после сделался бордовым. Я почувствовала, как клокочет в нем злость. Это же какое самообладание нужно иметь, чтобы сдерживать такой тайфун внутри себя.
– Пап, маму к целителям надо срочно.
Бережно подняв с земли безвольное тело, отец исчез. Я бегло осмотрела переулок. Стрела, поразившая бандита, лежала в кучке пепла, целая и невредимая. Даже следов крови не было.
Лук, стрелы… Гном! Он же там ждет!
– Витор, там это… Надо гному за оружие заплатить.
Падая, я отшвырнула лук в сторону, и теперь он лежал у стены, а стрелы были раскиданы по земле.
– Подними лук, пожалуйста, – попросила я Витора, а сама принялась собирать стрелы.
«Жених» не сдвинулся с места. Я попросила что-то запредельное? Даже «волшебное слово» сказала!
Заметив мое недовольство, он невозмутимо спросил:
– Ты знаешь его свойства?
Какие свойства, кроме стрельбы, могут быть у лука? А вообще-то нет, не знаю.
– Мне некогда было вдаваться в подробности, вас тут убивали, между прочим.
– Запомни правило: не бери в руки и в рот то, чьих свойств не знаешь.
Согласна, но незачем ему знать, что я признала его правоту. Загордится пуще прежнего, а с ним и так невозможно рядом находиться дольше пяти минут.

Гном нашелся на том же месте. Седая борода до пояса, густые брови наполовину скрывают глаза, на губах лукавая улыбка…
– Спасибо вам, мистер…
– Гоин, – спохватился гном. – Мистер Гоин.
– Спасибо вам, мистер Гоин. Очень выручили.
Я взглядом попросила Витора расплатиться с почтенным гномом.
Он усмехнулся:
– Мистер Гоин, поведайте моей невесте свойства стрел и лука, что вы ей дали.
Гном подтянулся, глаза его заблестели, будто он только того и ждал.
– Лук этот непростой, – гордо пробасил мистер Гоин. – Создан он эльфами и силу имеет светлую, использовать его может лишь светлый маг. В руке владельца незрим он для чужих глаз, а коли в руки другие попадет – сам прахом станет и чужака в пепел обратит.
И правда, правило Витора работает.
– Стрелы, милая барышня, тоже непростые. Не убьют они, покуда пустивший их того не захочет. Держать дух в теле будут, и вытащить их лишь вы сможете.
Так вот почему тот бандюга со стрелой в сердце был жив! Я ведь, когда стрелу пускала, не думала о его смерти, хотела просто попасть.
Я еще раз поблагодарила мистера Гоина, Витор заплатил ему, мы направились обратно в переулок, и вдруг меня осенило.
– Витор, отныне у меня есть против тебя средство борьбы. Захочу – будешь со стрелой в ноге лежать, захочу – убью, чтобы жизнь не портил.
Он усмехнулся:
– И очернишь свою душу? На такое ты не пойдешь.
О бездна. Ему теперь известно, что я светлая… А если в жертву принесет? Или продаст кому? Придется мне с луком и колчаном спать ложиться. Неудобно, зато спокойно.
Едва мы приблизились к кучкам пепла, как появился отец. Глаза горели бешеным огнем, губы поджаты, кулаки напряжены так, что костяшки пальцев побелели… Истинный мужчина, ужасающе-прекрасный в своей ярости. Способен разнести ко всей тьме этот город… Ой, только сначала мне нужно осмотреть место происшествия.
Папа кинул гневный взгляд на Витора и грозно спросил:
– Что произошло?
– Нападение. Миссис Делани держала «щит», я пробивал защиту. Ирэне было сказано вернуться на площадь.
– Останься я на площади, вместо тебя здесь сейчас лежали бы цветочки, которые я любезно принесла бы к месту твоей гибели.
Уголки папиных губ дрогнули в улыбке. А что? Я – молодец, всех спасла.
– Почему защиту не пробил? – вернулась к отцу строгость.
– Двухматричная, с замыканием контура на амулете. Амулет косвенному воздействию не поддался, защиту держал маг на расстоянии в реальном времени.
– А двухматричная – это?.. – Наверное, я должна это знать, но я-то не знаю.
– Ставили два мага, не ниже шестнадцатого уровня, – пояснил Витор.
Папа задумался.
– Как вы прорвали контур?
Настала моя очередь отвечать на вопросы.
– Я из лука выстрелила.
Брови отца взлетели вверх.
Я объяснила:
– Он сделан эльфами, и стрелы тоже. А лук бандиты не видели.
И тут я сообразила, что лук, кроме меня, никто не видит, положила его на землю перед собой, чтобы могли рассмотреть.
Папа наклонился к нему, но прикасаться не стал. Похоже, я здесь одна такая, кто хватает все подряд.
Что-то не дает мне покоя мысль про контур… Стрела даже не замедлила полет, не говоря о том, чтобы уничтожиться. Но мистер Гоин про эти свойства стрел не упоминал.
– Витор, гном не сказал, что стрелы могут спокойно пересекать магические контуры.
«Жених» хмыкнул:
– Думаю, он сам об этом не знал.
На мой недоуменный взгляд ответил папа:
– Эльфы не любят рассказывать все о своих творениях.
Интересно, какие еще секреты таит мое оружие, какие сюрпризы мне преподнесет… Надо будет поразмыслить над этим, а пока…
– Пап, можешь здесь все осветить? – Я прошла в угол, где лежал прах бандитов.
Папа махнул рукой, и в воздухе повисли три световых шарика. Они постоянно следовали за мной, что очень удобно – не надо фонарик в руках держать.
Осмотрела стены. Ничего подозрительного не обнаружила. Присела на корточки, вглядываясь в пыль на земле. Следов много. Одинаковые отпечатки по всему квадрату… А ведь когда началась атака, бандиты стояли на месте и никуда не перемещались.
– Они тут долго стояли, – сказала я, воссоздавая психологическую подоплеку происшедшего.
Вот один след, с узорчатым рисунком, хаотично расположен по всему квадрату. Значит, нервничал, дергался и ходил то там, то там. Второй след с ромбовидным отпечатком отметился всего трижды, значит, либо просто пару раз сменил дислокацию, либо подвинулся, но вел себя спокойно и уверенно. И третий след… Равномерные движения по одной линии, непроизвольные, машинальные – так ходят, когда о чем-то думают.
Чтобы «нарисовать» такую «картину», нужно примерно полчаса.
– По-твоему, они знали, что мы пойдем этим путем? – Витор встал рядом со мной.
– Нет, не знали. Видишь, как расположены следы? Тут стояли не пять минут и не десять, а мы решили идти в ресторан, подходя к концу площади. Здесь идти пять минут неспешным шагом.
А еще… Если бы нас ждали, то напали бы сразу и более слаженно. Повезло, что мы успели выставить «щит», иначе нам пришел бы конец. Но нападение было таким же хаотичным, как эти шаги. Хотя они определенно готовились, только наверняка планировали нападение при других обстоятельствах.
– Что ж, сейчас выясним. – Папа вознес руки над кучками пепла, закружил их, поднимая спиралью вверх.
Ветер подхватил пепел, и перед нами предстали пепельные фигуры нападавших.
– Имя? – гаркнул отец.
– Кеслон Пери Слим, – прошелестел стоявший посредине.
– Имя? – Отец повернулся к стоявшему слева.
– Вален Сен Тор.
– Имя? – спросил он стоявшего справа.
– Келин Фар Пури.
– Все наемники, – мрачно констатировал отец. – Как я и подозревал.
Наемники… Как все-таки похожи наши миры. Своими руками грязную работу делать никто не хочет.
– Кто вас нанял? – как генерал на допросе обвиняемых, вопросил папа. А тон знакомый… Дедушка именно таким тоном допрашивал солдат и офицеров.
– Гром, – донесся от «правого» бандита еле различимый шелест.
– Это кличка такая? – Мой голос до отцовского по мощи все равно не дотягивал, я даже не напрягалась, спросила так, как говорю обычно.
Отвечать никто не спешил, а вот после раскатистого вопроса отца ждать не пришлось.
– Все его знают как Грома. Имени он не говорил, – отозвался все тот же бандит справа. Судя по всему, главарь этой горе-банды.
Гром… Будь я в своем мире, посчитала бы его авторитетом среди зэков. Уж больно говорящая кличка.
– Амулет он вам дал? – подключился к допросу Витор.
Ему тоже почему-то ответили сразу, даже обидно стало…
– Да.
– Когда?
– Сегодня утром.
Занятно. Ведь утром еще никто не знал о нашей вылазке в город. Даже я не знала, спала, больная похмельем.
Витор, видимо, тоже об этом подумал, потому что спросил:
– Кто доложил о нашем походе в город? – В его угрожающе-спокойном тоне прорезались рычащие нотки.
– Гром.
Раз этот Гром знал о нашем походе… Он был у нас дома! Подслушал, подсмотрел, неважно, но был! Иначе как это объяснить? Впрочем, ему просто могли рассказать…
– С какой целью вы на нас напали?
Мне опять не ответили. Зато после папиного «веского слова» заговорили сию секунду:
– Приказано было доставить девчонку живой.
Что? Доставить живой? Куда?
Лицо у меня вытянулось, а папа и «жених» во все глаза уставились на меня. У меня не было сомнений, что причина нападения – я. То есть Ирэне. Но одно дело думать об этом, а другое – услышать тому подтверждение. А еще осознать, что если бы не Витор и мама, не добежать мне до палатки с гномом: утащили бы меня бездна знает куда, и все. Конец недолгой истории. А раз я кому-то так сильно нужна, значит, новые нападения наемников не заставят себя ждать, и это совсем не поднимает настроения.
Витор решил меня «успокоить», обнял за талию и прижал к себе. От этого я только взбесилась, но вырываться не стала, поскольку папе не далее как сегодня утром сказала: «У нас с Витором все в порядке», и этой легенды надо придерживаться. Нарывается «женишок» на пару-тройку стрел в бренное тело. Мысли о мести приятны, но первым делом следовало разобраться с бандитами.
– Куда доставить? – Папа словно подслушал вопрос, крутившийся у меня на языке.
– В «Розу ветров».
Не забыть узнать, что это за место.
Витор зарычал и еще сильнее притянул меня к себе, так что я впечаталась ему в бок.
– В Академию тебе лучше не возвращаться, – повернулся ко мне папа. Он махнул рукой, и пепельные фигуры осыпались. Ветер подхватил пепел и унес за собой наверх, разметав по крышам. – Останешься в замке, пока не найдем заказчика.
Как в замке? А учиться? Я и так ничего не знаю, а пропущу – вообще не нагоню потом. И ректор три шкуры за турнир снимет. Нет, нельзя мне в замке отсиживаться.
– Пап…
– Мистер Астер, – перебил меня Витор, – я в состоянии обеспечить защиту своей невесте.
И так это было сказано, что даже у меня на мгновение отпали все сомнения по поводу моей безопасности. Но лишь на мгновение. Как защитит – так и убьет, не поморщится.
– Нет. Я не могу рисковать жизнью своей дочери, – отрезал отец, не желая больше дискутировать на эту тему.
Я же, наоборот, ждала ответа Витора.
– Мистер Астер, Ирэне находится под защитой рода Гарье.
Мне показалось, или папа побелел?
Похоже, «жених» затеял очередную игру, а меня уведомить не удосужился. Я взглянула на Витора и по хитрющей ухмылке поняла, что не ошиблась.
– Ты приняла клятву рода? – глухим, обреченным голосом спросил отец.
Я еще раз глянула на Витора.
– Я… Да, приняла…
Не знаю, о какой клятве речь, но я побью Витора за то, что он меня так подставил.
Минуты шли, папа молчал, Витор тоже. Недобрый прищур отца очень меня смущал. Я начала нервничать. Ну что, если подумать, может означать клятва рода? Защиту? Витор как раз об этом говорил. Любовь до гроба? Ерунда. Хомут на шею? Да все, что угодно, только ничего хорошего, раз у папы такая реакция… А ухмылка Витора – однозначно плохой знак. Но ведь я ничего не принимала. Следовательно, он ничего не давал, и беспокоиться не о чем. Тогда почему он ухмыляется? Нет, что-то тут не то.
– В замок, – скомандовал отец, делая какой-то жест. – Через час вернетесь в Академию.
Витор кивнул и повел меня на стену. В этот раз обошлось без фантазий на тему сотрясения мозга или разбитого носа. Вышли мы в гостиной с камином и аркой. Папа вышел следом и тут же попрощался:
– Я к маме, узнаю, как у нее дела. – Он обнял меня, поцеловал в лоб и пригрозил Витору: – Отвечаешь за Ирэне головой. Если с ней хоть что-нибудь случится – кровный враг тебе обеспечен, я не шучу. – И ушел обратно в стену.
Надеюсь, с мамой все в порядке… А еще…
– Витор, какую такую клятву я якобы приняла?
Он хмыкнул и направился к выходу.
Что это значит? Почему он не хочет ничего мне объяснять? Надоели мне его загадки. Сначала кольцо, теперь клятва. За какой бездной ему все это? Спасти меня, жениться на мне? Я ведь не Ирэне, так в чем смысл? Сила моя нужна? Но он не знал, что я светлая.
– Стой! – крикнула я ему вслед. – Витор!
Он даже не обернулся. Ладно-ладно! То, что я сейчас не совсем адекватна после произошедшего, в какой-то степени меня оправдывает. А вот что оправдывает его?.. Да ничего! Я злая девушка, пережившая нападение на себя и свою мать; «жених» не в счет, хотя спасибо ему за помощь. И вообще… я хочу в Академию…
Это странно, но я хотела в Академию. Там Дин – с ним спокойно, весело, хорошо… И Малена… Она пыталась казаться пофигистичной натурой, но на самом деле милый, душевный человек. А Витор… Витор – это Витор. Здесь никакие пояснения не нужны.
– Мисс, – ко мне подошла пожилая женщина, – ваши вещи доставлены в ваши покои.
Какие вещи? Ах да, вещи… В мои покои… Прекрасно. Знать бы еще, где эти покои находятся.
– Благодарю, а вы не проводите меня? Я неважно себя чувствую. – Даже не пришлось прибегать к лицедейству, так устало прозвучал мой голос.
– Конечно, мисс, идемте.
Женщина пошла чуть впереди меня, что мне и требовалось, – дороги-то я не знала. Идти оказалось недалеко – до конца второго коридора. Все пакеты с купленными вещами и впрямь были в комнате: аккуратно стояли на диванчике. Кровать двуспальная, с балдахином, стены светло-лилового оттенка, большое окно, легкие шторы… Красиво…
При виде кровати так захотелось поспать, отдохнуть… Я прилегла, а под спину мне попало что-то твердое. Похоже на книгу, только обложка из кожи, и названия нет. Не открывается, странно… С обратной стороны обложки потертость в форме ладони.
Машинально положила ладонь на потертость, раздался щелчок, и книга раскрылась.
На первой странице ровным почерком было выведено: «Ирэне Деланита Камере Савелье». Ну и сюрприз! Да это же личный дневник Ирэне.

1 курс 
15 октября 
Заклинание полного стазиса преобразовать не получилось, пошел откат в обратную сторону, при изменении пятикратных частиц магического потока. Блок выставить успела, но ногу задело. На занятия не пошла, Айнех бесится. 
Не могу понять, почему не сработало мое заклинание. Исходя из расчетов, все должно было получиться, но произошел сбой. В ближайшее время надо пересмотреть расчеты и довести до совершенства .

Ирэне переделывала заклинания? Зачем? Хотела стать ученым, добиться славы, известности? Нет, причина, скорее всего, в другом. Очередная головоломка в мою личную копилку «хочешь жить – включи мозги».
Вот только непонятно, почему дневник лежал на кровати, словно специально, чтобы его нашли. На нем стоит защита, значит Ирэне не хотела, чтобы его кто-нибудь прочитал. Логично предположить, что он должен быть спрятан в укромном месте, а не валяться на виду, пусть даже в ее комнате. И, кстати, о защите… Он открылся от моей руки. Но я не Ирэне. Так почему он мне поддался? Нет, я определенно ничего не понимаю в этом мире. Абсолютно. И меня это совсем не радует.

– Ты готова? – В комнату без стука вошел Витор.
Я тут же захлопнула дневник, огляделась. Сумка с моими вещами тоже была здесь, я сунула дневник в боковой карман.
– Да, готова. С пакетами поможешь? – Одна я столько не унесу, а просить больше все равно некого.
Витор взял все пакеты разом и вышел из комнаты. Сумку я понесла сама. Мало ли. Вдруг Витор знает, что я держала дневник Ирэне, и он ему зачем-нибудь нужен? Я ведь ему зачем-то нужна.
Переход был все в той же гостиной, вышли мы в кабинете ректора. Я вежливо поздоровалась, Витор тоже, ректор даже головы не повернул. Тем лучше, я и не жаждала с ним беседовать.
Оказавшись в коридоре, я вздохнула с облегчением, на душе стало спокойно, тревога, не покидавшая меня после нападения, отступила. Захотелось быстрее увидеть Малену и Дина, рассказать им про свои злоключения. Я была уверена, что они поймут и даже что-то смогут посоветовать.
Меня молча довели до комнаты, всучили пакеты и так же молча, не говоря ни слова, удалились. Витор начал вести себя странно. Не язвил, не ухмылялся, за руки не хватал. Раньше я не знала, чего от него ожидать, теперь не знаю вдвойне.

– Рэне вернулась! – Малена подбежала, рывком обняла, забрала пакеты. – Я посмотрю?
Вот она, девичья страсть к обновкам. Я кивнула и обратила свое внимание на Дина. Тот сидел за столом с кружкой чая.
– Привет, красавица. – Он отодвинул стоявший рядом стул, жестом приглашая присесть.
Малена крутилась перед зеркалом, прикладывая то одно платье, то другое, и выкрикивала: «Рэне, я возьму это поносить?», «Ты просто обязана дать мне его на время!» Я только улыбалась на ее восторги.
Дин налил мне чаю, поставил передо мной кружку и потребовал:
– Рассказывай!
Я только этого и ждала.
Меня как прорвало. Я рассказала обо всем. Как Витор нацепил на меня кольцо, как мне шили платье, как меня это самое кольцо искусало… Только о встрече с Дженом я умолчала. Эпизоды неуравновешенности Витора друзья злорадно просили повторить раза три. На неприятных воспоминаниях о том, как я напилась и как Витор со мной носился, у Малены реально отвисла челюсть, а Дин поперхнулся чаем и еле откашлялся. Дальше я во всех деталях пересказала разговор с отцом и даже заикнулась про возможный разрыв помолвки. Друзья очень удивились, что я светлая, а сама об этом не знала.
Рассказ о нападении вышел самым напряженным. Я продемонстрировала лук и стрелы, и если стрелы друзья рассмотрели тщательно, то лук по понятным причинам разглядывали на расстоянии.
– И как ты считаешь, что им было нужно? – озабоченно спросил Дин.
– Понятия не имею. Но я нужна была им живая, а это не просто так.
– Надо искать ответ в твоей потерянной памяти. – Малена задумалась. – О твоей силе не знал никто, кроме родителей. Им явно нужен не свет.
Об этом я тоже уже думала. И все больше склонялась к тому, что дело в кинжале. Джен говорил о краже, но не называл вещь, которую я должна украсть, а вот во сне мне четко было сказано: кинжал. Значит, и Джен подразумевал кинжал. А еще неизвестный голос сказал: «Если принесешь кинжал – подозрения отпадут». Подозрения! Ирэне должна была его украсть, но по какой-то причине не сделала этого. И, видимо, Гром уверен, что она его украла. Это всего лишь догадки, но другой версии у меня нет.
– Ничего себе!..
Мы с Дином обернулись на восторженный возглас Малены.
В руках она держала открытую шкатулку, про которую я успела забыть. Да, там было на что посмотреть. Бриллианты, рубины, алмазы, золото – ювелирная работа высшего уровня.
– Откуда такая… красота? – Глаза подруги блестели не хуже бриллиантов.
– Подарок Витора. – Я забрала шкатулку и направилась к выходу. – Его надо вернуть.
– Я понимаю, у вас нет отношений и все такое, но… – Малена запнулась. – Это же подарок…
Вот от кого я таких слов не ожидала, так это от Малены. Я удивленно заломила бровь, подруга потупила взгляд и через силу выдавила:
– Да, конечно, надо вернуть… – И отвернулась.
Дин поторопил:
– Если собираешься возвращать подарок сегодня, выдвигайся прямо сейчас. Вы еще минут двадцать ругаться будете, и тебе минут десять нужно, чтобы прийти в себя. А через час Айнех по коридорам с проверкой пойдет, не дай тьма тебе с ним столкнуться.
И он чертовски прав. Выбежав в коридор, помчалась по знакомому маршруту. Возле двери Витора замедлила шаг. Немного страшно. Как он отреагирует на мои действия? В последнее время он вел себя пристойно. Хотя… что-то мне подсказывало, что он все такой же, а это лишь очередная его игра. Но украшения я у себя все равно не оставлю. Такие подарки дарят либо женам, либо любовницам. Я для него ни то, ни другое.
– Кто? – спросили меня из-за двери не очень-то приветливо.
– Это я, надо поговорить. – Кто «я», не уточняла – по голосу должен узнать.
Дверь мне открыли с ленцой, не спеша. Все поведение Витора как бы говорило: «Раз пришла – значит, подождешь». Так я и думала: не меняется этот человек, нисколько!
– До утра не потерпит? – Витор уперся рукой в полуоткрытую дверь.
Даже войти не предложил! Может, оно и к лучшему. Здесь, если закричу, – услышат. Вряд ли помогут, но услышат.
– Не потерпит. Держи. – Я протянула ему шкатулку. – Это твое.
Он усмехнулся:
– Это подарок.
Напрасно ты рассчитывал меня купить, самовлюбленный эгоист!
– Мне такие подарки не нужны, – стараясь сохранять спокойный, ровный тон, ответила я. – Подари своей безотказной подстилке.
Глаза Витора почернели, губы вытянулись в тонкую линию, рука сжала дверь так, что дерево жалобно затрещало. Похоже, я перегнула.
– В комнату! – угрожающе рыкнул «жених», открывая проход.
Зайти, чтобы не выйти? Нет, спасибо. Научена горьким опытом, знаю, что меня ждет.
– Я тут поразмыслила… поговорим утром. – Инстинкт самосохранения убеждал меня спасаться, пока не поздно, и я последовала его совету.
– Стоять! – раскатилось по коридору.
Хоть бы одна голова высунулась! Спрятались по норам, как мыши. Трусы несчастные! А я, между прочим, девушка хрупкая! Я не привыкла к некромантам и их методам общения.
Конечно, я не собиралась останавливаться. Я неслась на всех парах, но Витор отрезал мне путь к отступлению.
– Далеко бежим? – издевательски протянул он, грудью преградив дорогу.
Далеко! Куда угодно, лишь бы тебя не видеть и не слышать.
– Витор, ты немного не в себе, давай перенесем разговор на завтра, – смиренно попросила я и в очередной раз убедилась: любые попытки договориться с Витором – пустая трата времени. Меня грубо закинули на плечо и потащили в комнату.
Положение удручающее. Сдается мне, что получу я по полной программе. Этот упертый псих не отпустит меня без членовредительства. Что на этот раз пострадает? Рука? Уже было. Нога? Вполне возможно. Голова? Надеюсь, он ее не оторвет. Другие части тела? Он не посмеет опуститься до такого. Тьма! Еще как посмеет! Это же Витор! Самый жестокий ученик Академии! Без совести и жалости!
Вот и комната… Дверь захлопнулась с таким грохотом, что она, как приличная дверь, должна была отвалиться или хотя бы с петель слететь! Или на чем у них здесь двери держатся…
«Жених» сбросил меня на диван, точно мешок с картошкой. А память услужливо воспроизвела картину, как Витор – сама забота – поднимал меня с пола, укладывал на кровать, укрывал пледом… Чтобы увидеть его нормальным человеком, мне надо напиться, иначе никак?
– Я весь внимание. – Витор угрожающе навис надо мной. – Рассказывай, любимая, что конкретно тебя не устраивает, по пунктам.
И ежу понятно, что вопрос – просто дань приличию, а слушать меня он не намерен.
– Витор, давай без выражений. – Какая я ему «любимая»? – Меня много чего не устраивает, но, пожалуйста, отложим разговор до утра, а?
Схватив мой подбородок, он приблизил свое лицо вплотную к моему. Его глаза! В них нет даже искорки света – пустота, темнота.
– Раз ты не хочешь говорить – скажу я.
Да даже если бы я начала говорить, последнее слово ты все равно бы оставил за собой.
– Шкатулку ты заберешь, это подарок, и тему эту больше поднимать не будешь, это раз.
Конечно, так я и купилась на твои украшения!
– Моя личная жизнь тебя не касается, это два. И последнее: решишь от меня убежать – сломаю ногу.
Не нашла я в себе силы смолчать, не нашла!
– А теперь моя очередь. – Высвободив подбородок из его цепких пальцев, я соскочила с дивана и попятилась к двери. – Твой подарок мне даром не нужен, хоть с тобой, хоть без тебя, это раз. Ты меня сам назвал своей невестой, нацепил кольцо! А теперь говоришь, что твоя личная жизнь меня не касается? Да ты сам сделал меня своей личной жизнью! Это два. И последнее: когда ты уже запомнишь, что нельзя со мной силой, Витор?!
Я выдохнула, пытаясь унять бешеное сердцебиение.
Лицо «жениха» не выражало ничего. От этого стало еще страшнее. По мне, пусть лучше злится, кричит, машет руками – хоть какие-то эмоции проявляет.
– Значит, подарок даром не нужен? – процедил Витор. Голос спокойный такой, а глаза…
По телу прошла дрожь, и пронзительной болью начало поражать один орган за другим, словно меня потрошили без наркоза.
– Значит, сам сделал тебя своей личной жизнью?
В голове раздались удары, как будто огромной кувалдой стучат по бетонной стене.
– Значит, нельзя с тобой силой?
Все тело, каждая его клеточка невыносимо болела! Слезы хлынули из глаз, ноги подкосились, и я рухнула на пол. Серая пелена встала перед глазами, очертания предметов расплылись. Не знаю, где был Витор, что он делал и что говорил, я его больше не слышала.
За что он так со мной? Что я ему сделала? Неужели Ирэне терпела то же самое? Лежала, корчась, на полу, страдала, рыдала? Боги, как вы могли создать это подобие дьявола? И почему именно мне приходится терпеть такие муки? Может, именно так ощущаются круги ада?
В голове зазвучал отдаленно знакомый голос: «Соберись, Лиса, он – зло, ты – свет, дай ему отпор! Ты сможешь!»
Как я могу дать ему отпор, если даже руки меня не слушаются? Я не знаю магии, у меня нет против него ни единого шанса!
«Можешь! Свет всегда поглощает тьму!»
Такую тьму не поглотит никакой свет… Но либо я попытаюсь сделать хоть что-нибудь, либо так и останусь позорно лежать на полу.
И я представила… Представила солнце, ярко освещающее землю. Представила, как радуется его теплу каждое растение, как колосок пшеницы тянется вверх, как цветы раскрывают бутоны, подставляя лучам лепестки, как птицы и звери греются под этим вечным источником тепла…
Боль постепенно отступила, голова больше не раскалывалась на части, тело перестало выкручивать, а окружающий мир уже не плыл перед глазами.
– Ты всегда будешь одинок, Витор, – прохрипела я, переворачиваясь на спину и уже не боясь, что боль вернется. – Рядом с тобой невозможно находиться, ты – воплощение зла.
– Тебе придется находиться рядом со мной, у тебя нет выбора.
Витор сидел с книгой на диване, что-то пил из чашки и даже не смотрел в мою сторону.
– Нет, я никогда не буду с тобой. – Я поднялась, пошатываясь, дошла до двери и схватилась за ручку, чтобы не упасть. – Ты не способен измениться. Я попрошу отца расторгнуть помолвку.
Дрожащими пальцами открыла дверь и услышала то, от чего чуть не рухнула.
– Не выйдет, дорогая. Ты приняла клятву, теперь, кроме меня, нашу помолвку никто не может расторгнуть.
Что за ерунда? Я ничего не принимала.
Словно прочитав мои мысли, Витор добавил:
– Никогда не давай согласия, не зная всей сути.
В голове всплыло: «Ты приняла клятву рода? – Я… Да, приняла…»
Сволочь! Как он мог?!
– Не принимала я никакой клятвы! – Со мной чуть не случилась истерика.
Он усмехнулся:
– Ты уверена? Помнится, ты была в полубессознательном состоянии.
О боже! Я наконец прозрела, мне все стало предельно ясно. Его забота, его помощь – это часть игры! А я, сама того не сознавая, действительно приняла клятву, которую он давал мне, когда я ничего не соображала! Как низко, подло… и так в его духе.
Не говоря ни слова, я вышла из комнаты, хлопнув дверью.

* * *

Я не представляла, что это за клятва, но одно знала точно: с Витором я не буду. Жить с таким человеком все равно что играть со смертью. А мне такие игры не по нутру.
Надо узнать у Дина про клятву рода, он должен быть в курсе. Моя неосведомленность действует против меня.
Потерла виски, прогоняя отголоски недавней боли. Голос… Голос, который я слышала, показался знакомым. Именно этот голос преследовал меня в снах. Голос женский. Как она, эта женщина, прорвалась в мои мысли? Раньше она говорила только во сне. Ее совет меня спас. Я рассеяла окутавшую меня тьму. Я смогла! Значит, я могу противостоять Витору, а это очень важно.
– Адептка Савелье, что вы здесь делаете?
Погрузившись в раздумья, я не обращала внимания, куда шла, и столкнулась нос к носу с магистром Айнехом.
А, тьма. Это традиция такая – после «общения» с Витором обязательно наткнуться на Айнеха? Если да, то мне эта традиция не нравится.
– Я просто задумалась. – Оказывается, я забрела в преподавательский коридор. – Извините, я пойду.
Развернувшись, пошла обратно, стараясь держать мысли в узде, чтобы не проморгать свой коридор.
– Стойте, Савелье.
Бездна! Что ему надо?
Я остановилась.
Айнех подошел, окинул меня взглядом и констатировал:
– Вы плакали, адептка Савелье. Причина?
По глазам магистра никогда не понять, какие чувства он в данный момент испытывает. Единственное, что я разобрала в этой непроглядной тьме, – твердое намерение узнать правду.
– Это личная причина, магистр.
Пожалуй, лучше воздержаться от рассказа о том, как я только что корчилась от боли на полу в комнате Витора. Пойдет, чего доброго, прибьет его. Привлекательный вариант, конечно, но, увы, не годится.
– Да неужели? Губа у вас тоже по личным причинам разбита?
Что? Я дотронулась до нижней губы, на пальце осталась кровь. В самом деле разбита… Наверное, неудачно приземлилась, когда падала.
– Я упала. – И я не соврала, просто незачем Айнеху знать все.
Магистр с сомнением прищурился:
– Упали? Допустим. Позвольте узнать где?
Где я могла упасть? Беспроигрышный вариант – лестница.
– В столовую спускалась, оступилась и… вот результат. – Я указала на губу.
– Упали и не заметили, что разбили губу?
Тьма. Хоть что-то от вас можно скрыть, магистр Айнех? Что ж вы приставучий такой?
– Чего вы добиваетесь, магистр? – Зачем ходить вокруг да около? Вопрос в лоб, как говорится.
Магистр хмыкнул:
– Правды, Савелье.
Какой правды? Что Витор – сволочь? Я думаю, вы это и сами знаете. Рассказать вам о наших «отношениях»? И какой приговор я себе подпишу?
Нет, эта неизвестность действительно пугала. И хоть магистр выглядел менее устрашающим, чем обычно, доверия он мне не внушал.
– Магистр Айнех, позвольте…
– Магистр Айнех, что здесь происходит? – Витор, злой как черт, стремительно приблизился к нам. В руке он держал треклятую шкатулку.
О бездна. Ну что ему еще надо? Пришел добить меня окончательно?
Магистр напрягся, сжал губы, и вот он – прежний Айнех. Тот, который «приветливо» встретил меня на полигоне и допрашивал в кабинете.
– Разговор между магистром и адепткой. Что-то не так, адепт Гарье? – невозмутимо осведомился магистр.
Витор бросил на меня гневный взгляд, а затем обернулся к магистру:
– Если вы закончили, я заберу свою невесту.
Я глянула на магистра.
– Нет, – ответил Айнех, видимо что-то прочитав на моем лице. – Пока мы не выясним, почему у Савелье разбита губа и какова причина ее слез, она никуда не пойдет.
Я неожиданно для самой себя облегченно выдохнула. Лучше я с магистром поговорю, чем уйду с Витором.
– Что? – притворно возмутился Витор. – У тебя разбита губа? Кто это сделал?
Волнение в голосе, участливый взгляд – чертов актер! Ты виноват в этом! Ты сделал это со мной!
– Хватит! – крикнула я. – Хватит, Витор!
Меня удостоили таким взглядом, от которого впору самоуничтожиться. Магистр же наблюдал за происходящим с живейшим интересом.
– Мы с тобой потом поговорим, – процедил «жених» и обратился к магистру: – Девушка нервничает, зачем же мучить ее расспросами?
Магистр отреагировал все так же живо:
– А вы знаете, мистер Лассен, до вашего появления у нас был довольно спокойный разговор.
Мне померещилось, или магистр цепляет Витора? Он ведь прекрасно видит, в каком тот состоянии, а говорит таким саркастичным, даже издевательским тоном. Как бы не случилось бойни, а то разнесут к бездне Академию. И тут магистр заметил шкатулку. Я уже готовилась разбить ее о голову этого… жениха!
– Позвольте, – магистр указал пальцем на шкатулку, – оценить.
Он определенно задался целью вывести Витора из себя. У того аж желваки заходили.
– Конечно, магистр, – скрипя зубами, он протянул требуемый предмет.
Откинув крышку, Айнех усмехнулся и выдал:
– И почему у меня складывается ощущение, что вы, мисс Савелье, не желаете это принимать?
Он мысли читает? Следит за нами? Как ему это удается?
Я молча смотрела на ухмыляющегося магистра, на Витора побоялась взглянуть даже искоса.
– Магистр Айнех, вам не кажется, что это наше личное дело? – с показным равнодушием спросил Витор.
– Вот ведь какая картина вырисовывается, мистер Лассен. Я встречаю в преподавательском коридоре зареванную адептку, которая является вашей невестой. Вдобавок у нее разбита губа. На вопрос о причине она отвечает: «Это личное». – Магистр внимательно следил за моей реакцией. – Теперь ответьте мне, адептка Савелье, губу вам ваш жених, – слово «жених» было выделено особо, – разбил?
Ой, тьма… В сторону Витора я по-прежнему старалась не смотреть, но рык его разнесся, наверное, по всей Академии. Специально выводит! А мне потом отдуваться за двоих?! Ну уж нет!
– Магистр, пожалуйста, давайте закроем эту тему! – произнесла я таким жалобным голосом, что сама поразилась.
Четыре глаза удивленно уставились на меня.
– А что вас так напугало, Савелье?
– Ничего, абсолютно ничего. – Я вяло улыбнулась. – Я просто устала, мне бы поспать…
Зевнула для правдоподобия, только магистр отставать не спешил.
– Адепт Гарье, вы отдаете себе отчет в том, что избили девушку?
Это уже чистой воды провокация! Зная вспыльчивость Витора…
– Магистр Айнех, вы отдаете себе отчет, в чем меня обвиняете?
– Безусловно.
Раздался треск ломаемой шкатулки, посыпались на пол украшения…
В моем мире сейчас начался бы мордобой, но у них здесь магия и иные порядки…
Воздух словно заискрился, стало трудно дышать, напряжение тяжким грузом опустилось на плечи. Витор свел ладони вместе, будто держал что-то ценное, магистр сцепил пальцы… Быть смертоубийству, как пить дать. Похоже, настала моя очередь вмешаться. Мне бы сейчас скалку или сковородку!..
– Э-э… мужчины. – Я вклинилась между ними. – Предлагаю компромисс. Магистр, я обещаю поговорить с вами утром, постараюсь ответить на все ваши вопросы. – Я нехотя повернулась к Витору, сглотнула подступивший к горлу ком и выдавила: – Я пойду с тобой.
Надеюсь, мне поставят памятник как самой отважной девушке.
– Савелье, вы уверены в своем решении? – Магистр слегка обеспокоенно взглянул на меня.
Нет! Не уверена! Но я уверена, что не желаю проходить свидетелем по делу о драке между магистром и адептом. Тем более что один на порядок сильнее другого.
– Да, уверена.
– А знаете, адептка, я провожу вас. Вы уже двадцать минут как должны быть в своей комнате.
Как он это делает? У меня что, на лбу написано: «Помогите, спасите!»? Может, и так, но я безмерно рада, что хотя бы до утра он избавил меня от Витора и разборок с ним. Я его прямо расцеловать готова!
– Мистер Лассен, вас это тоже касается, – строгим преподавательским тоном отчеканил магистр и повел меня в мою комнату.
Я постаралась не думать о завтрашнем дне, о том, какой приговор мне вынесет Витор. Утро вечера мудренее, авось гнев за ночь уляжется и он посмотрит на ситуацию трезво.
Войдя в мой коридор, магистр замедлил шаг:
– Мисс Савелье, вы ведь понимаете, что разбитая губа – самое безобидное, что может быть?
Понимаю, только вам-то что? К чему этот разговор? Да, я благодарна за кратковременное спасение, но рассказывать ничего не намерена.
– Это наше личное дело, – уклончиво ответила я.
– Витор Гарье…
Магистр не закончил. Саламандра ощерилась, как уже однажды на Джена, зашипела… Магистр зыркнул на нее, саламандра захлопнула пасть, пару раз моргнула и затравленно вернулась на свое место. Он даже не говорил ничего, просто посмотрел!
А не будет выглядеть подозрительно, если я спрошу у него про кольцо? Надо уже понять, что это за… зверь такой.
– А вы… – Не зная, как лучше сформулировать, замялась я.
Магистр взял этот труд на себя:
– Известно ли мне, что это за кольцо?.
Я ошарашенно кивнула. Он определенно умеет читать мысли, иначе как объяснить его точные попадания?
– Мистер Лассен не рассказал?
– Он… не успел.
Магистр хмыкнул:
– Кольцо с частью духа-хранителя рода. С той частью, что отделяется от духа при рождении мужчины для его защиты.
Ничего себе… То есть оно реально живое?
– И снять его может только Витор? – Зря, наверное, я это спросила, но слово не воробей.
– Будь это кольцо с хранителем мистера Лассена – да. – Наклонившись ко мне поближе, магистр перешел на заговорщицкий шепот: – Между нами, Савелье, конкретно это кольцо подвластно не только ему. – И, подмигнув напоследок, открыл дверь и подтолкнул меня к проему.

Малена сидела за столом над тетрадями, что-то писала. Бросив: «Я сейчас, почти закончила», она застрочила вдвое быстрее. Если подруга заметит мою губу – допрос с пристрастием мне обеспечен, а я совершенно без сил.
Переодевшись в пижаму, нырнула под одеяло, повернулась лицом к стене. Малена вспыхивает, как спичка, вдобавок недолюбливает Витора. Разбитая губа может послужить катализатором глобального конфликта, а перспектива стать яблоком раздора между родственниками мне не улыбается.
Витор, как выяснилось, неплохой актер и редкостная сволочь. Заботился, защищал, а сам между тем просчитывал ходы в какой-то своей игре. Зачем было меня спасать, если он всей душой жаждет моей кончины? Или ему приносят удовольствие страдания других? Скорее всего, так оно и есть. А о чем он думал, когда чуть не сцепился с Айнехом? Магистр сильнее, опытнее и умнее. Это все равно что с автоматом против танка идти. Патроны потратишь, а тебя все равно задавят. Магистр тоже хорош. Целенаправленно его выводил. Кстати, поведение магистра вполне может поставить в тупик своей непоследовательностью. Вспомнить хотя бы, как он меня встретил на полигоне или как вел себя в зале некромантии. Может, и он играет? Что ж это за мир такой… Каждый действует в своих интересах, не обращая внимания на других. Хотя у нас люди ничем не лучше…
– Рэне, ты спишь? – Малена подошла к моей кровати.
Не сплю, но на беседу не настроена. Оставим охи-ахи на утро…
– Почти. Что у нас завтра по плану?
– Выходной.
Как выходной? О нет. В выходной Витору ничто не помешает заявиться ко мне ни свет ни заря. А я еще обещала разговор магистру. Точно! Вот к нему и сбегу. Надо только пораньше встать, чтобы с Витором не столкнуться. И лук с собой захватить, мало ли что.

* * *

Едва сомкнула глаза, как провалилась в сон. Приснилась мне хорошо знакомая поляна. Я уже не боялась. Присела на пенек, понежилась под солнцем.
– Говори, что на этот раз? – поинтересовалась я, срывая росший рядом розовый цветок, похожий на ромашку.
– Найди Джена.
Вот так сразу? Просто взять и найти? Конечно, прямо сейчас побегу искать!
– А кого-нибудь поближе нет? Откуда я знаю, где он находится.
– Поближе? Айнех, например? – язвительно протянула незримая девушка.
Да хоть бы и Айнех. Джена я видела один-единственный раз, и то в туалете, когда злилась на Витора за кольцо.
– Почему именно Джен?
– Он поможет тебе выкрасть кинжал.
Кинжал… Я уже забыла о нем.
– Легко сказать «выкрасть кинжал», а то, что он хранится в королевской сокровищнице, значения не имеет? – Я не смогла удержаться от ехидства.
– Не имеет, – холодно ответили мне. – Найдешь Джена. И чем быстрее, тем лучше. Ты в хорошей физической форме, на подготовку уйдет не больше месяца. Это тебе не в городе по магазинам слоняться, – усмехнулся голос. – Дворец хорошо охраняется, без Джена ты и на метр к нему не подойдешь.
Ага, а с Дженом подойду, зайду и не выйду. Хоть с ним, хоть без него – я не вор, из магических манипуляций могу кристаллик воды сделать и неизвестно как превратить умертвие в дерево. Все! Это максимум, на что я сейчас способна. Бегаю быстро, только вряд ли сумею убежать от летящего в спину магического шара. Здесь даже лук не поможет.
– Где его искать?
Все равно кража неизбежна, нужно же хоть как-то подготовиться.
– Умная девочка. – Голосу явно понравилась моя покладистость. – Вызовешь его маячком, он сам придет.
Прекрасно. Значит, маячком.
– Может, расскажешь, как это сделать? – Я тоже язвить умею.
– Малена и Дин научат, попроси. Знак маячка Джена есть в дневнике, который он любезно тебе преподнес.
Положить на кровать теперь называется «преподнести»? Ну, это я уже придираюсь. Зато стало понятно, как он там очутился.
– И еще, запомни: ни Витору, ни Айнеху слепо верить нельзя. Витору ничего не рассказывай, Айнеху не вздумай врать. Он ложь за семь верст чует. Говори правду, но только ту часть, которую ему можно знать. В общем, фильтруй.
Почему я всегда оказываюсь в центре всех проблем? Вселенская несправедливость!
– Хотя бы Малене и Дину я могу верить, или они тоже свои игры ведут?
– Можешь… – прошелестел голос и растаял.
Я проснулась.

Солнечный свет пробивался сквозь шторы. Значит, уже утро… Утро нового дня, который предстоит прожить, прячась от Витора. А еще нужно поговорить с магистром Айнехом… Голос подтвердил, что этим двоим не следует доверять. Надо попросить Дина и Малену помочь с маячками; если научусь, то смогу найти Джена и вместе с ним добуду кинжал. «Укради кинжал»! Почему нельзя заказать новый, сделать копию? Нет, надо все усложнить. Вот доберусь до Джена и устрою ему допрос. А если откажется рассказывать – буду пытать.
Малена еще спала, я тихо, чтобы не разбудить, взяла вещи, сходила в душ и собралась идти к Айнеху, мысленно настраивая себя на позитивный лад.
На всякий случай оставила записку с указанием, где меня искать, если не вернусь к завтраку, и ушла. Честно говоря, я понятия не имела, в каком кабинете обычно сидит Айнех по выходным дням. В холле стоять было небезопасно: в любой момент мог появиться Витор, поэтому я пошла наверх. Первым делом решила заглянуть в зал некромантии – его расположение я хорошо запомнила.
Шла не спеша, попутно рассматривая Академию.
Каменная кладка, черный каменный пол. На потолке выведены надписи и символы, как в холле и в том кабинете, где у нас с Дином и Маленой проходило занятие. Я раньше представляла, что в других мирах все необычно, красиво, не так, как в нашем мире. А здесь ничего особенного, за исключением проблем.
Дверь в зал оказалась открыта, я незаметно скользнула внутрь и стала свидетелем занимательного зрелища.
Айнех с голым торсом кромсал посреди зала мечом обступавших его умертвий. И так искусно он это делал, что я невольно засмотрелась.
Движения четкие, плавные, выверенные, без промахов. Меч словно продолжение его руки, как будто он с ним сроднился, и только на ноги встал – в бой пошел. Выражение лица спокойное, уверенное, сразу видно – никогда не проигрывал и даже не знает, что это такое.
Умертвия друг за другом кусками осыпались на пол. Именно кусками. Айнех за пару секунд успевал разрубить одного, при этом ногой бить другого, и в итоге добивать мечом. Не хотела бы я оказаться на месте того, кто осмелится выйти с ним на поединок. Даже абсолютно не разбираясь в магии, я понимала, что магистр использовал чисто физическую силу и холодное оружие. Ничего больше.
После увиденного расхожая фраза «настоящий боец» приобрела конкретную смысловую наполненность. Айнех не накачанный шкаф, у него нет груды мышц, но впечатление он производит сильное. Подтянутый, с натренированным телом. Неудивительно, если каждое его утро начинается с таких боев. В Академии МВД я смотрела, как борются офицеры на показательных тренировках, и восхищалась ими. Но в сравнении с магистром они выглядят примерно так, как если поставить рядом медведя и балерину.
Мне бы научиться так сражаться… Только меч не мое оружие. Лук – другое дело. Лук… ох, черт. Я же его в комнате забыла!
– Савелье? – неподдельно удивился закончивший рубить умертвий магистр.
Мне стало стыдно: стояла, можно сказать, подглядывала. И вот расплата: застукали с поличным.
– Я… не хотела вас отвлекать. Просто я обещала вам разговор, и… Я лучше в другой раз зайду. – Что-то мне не по себе. Развернулась к выходу и услышала властное:
– Стоять.
Вернулась. Перечить магистру себе дороже.
Меча в руках Айнеха уже не было, умертвия стояли целые и невредимые в своих квадратах. Магистр накинул рубашку, не потрудившись ее застегнуть.
– Что же вы, мисс Савелье, только пришли и уже уходите? – шутливо посетовал магистр.
И ушла бы! Да вы теперь не дадите. Но не говорить же это вслух.
Ответом ему стало смущенное молчание.
Магистр усмехнулся:
– Пройдемте в мой кабинет, Савелье. – И двинулся в конец зала. – Здесь обстановка к беседе не располагает.
Нормальная обстановка. Умертвия стоят себе тихонько, не дышат. А в кабинете мы будем одни. Но возразить не решилась – пополам разрубит на раз-два. Нет, это все моя больная фантазия. Он же магистр, а я адептка и обучаюсь здесь на законных основаниях, должна же у меня быть какая-то неприкосновенность.
Я поплелась за магистром, стараясь на умертвий не смотреть. Все-таки жутковато они выглядят.
Магистр открыл неприметную дверь в конце зала, жестом пригласил войти. Потоптавшись в нерешительности, я все же зашла в кабинет, магистр вошел следом.
В кабинете были те же черные стены, черный пол, мебель темного дерева. На столе – стопка бумаг, по обе стороны стола – шкафы, набитые книгами. Рядом со столом два мягких кресла для посетителей, за столом большое учительское.
– Присаживайтесь, Савелье. – Магистр сел за стол, а мне указал на кресла.
Разговаривать совершенно не хотелось. Было желание отсрочить встречу с Витором, а в результате я нарвалась на разговор с Айнехом. Кабинет в конце зала, в коридорах Академии пусто, кричи не кричи, все равно никто не услышит. Ладно хоть записку оставила, если что, заберут мой хладный труп, не оставят врагам на поругание.
Что я несу? Какое поругание? Нервы шалят.
– Адептка Савелье, с вами все в порядке? – учтиво поинтересовался магистр, видя мое замешательство (отчего-то у меня все эмоции на лице написаны).
Я кивнула, села в кресло и почувствовала себя неуютно. Мне было тесно, точно кресло сжимало меня, собираясь раздавить. Валерьянки бы мне, да побольше.
– Признаться, не ожидал увидеть вас в столь ранний час. – Магистр расслабленно откинулся на спинку своего широкого кресла.
Что мне ему сказать? Что я всячески избегаю своего «жениха»? Это не подходит, а больше ничего в голову не лезет, учитывая предупреждение «Айнеху не вздумай врать».
– Я… Просто решила заглянуть в зал, а там вы.
Вроде не соврала. Я ведь правда не ожидала увидеть его.
Магистр минуту помолчал и сменил тему:
– Я увидел заинтересованность на вашем лице, что довольно странно. Мечи вас интересовали меньше всего.
Так они меня и не интересуют. Лязг металла меня никогда не привлекал.
– Меня заинтересовал не меч, а ваша техника боя.
Рискованный ход, ведь за время учебы Ирэне наверняка неоднократно видела магистра в деле. Но зато честно.
Дедушка, спасибо ему, против воли родителей отдал меня на карате. Сэнсэи двигались так, что мы все замирали в немом восторге. Но они померкли на фоне магистра. В карате движения резкие, отрывистые, а у него плавные, грациозные – в общем, это надо самому увидеть и сравнить, словами не опишешь.
– Техника боя? – переспросил магистр.
Я заторможенно кивнула.
– Адептка Савелье, – насмешливым голосом начал магистр, – а чем вы занимались все то время, что учились здесь?
Так я и знала. Ну кто тебя, Лиса, за язык тянул? Наболтала глупостей, теперь выкручивайся.
– А я не видела ваши индивидуальные тренировки.
Очень надеюсь, что Ирэне их действительно не видела, а вообще, пора бы уже культурно удалиться с глаз долой. В моих ответах много нестыковок, магистр запросто может меня подловить.
Магистр смотрел на меня изучающим взглядом, от которого мурашки бегали по коже. Словно в самую душу заглядывал, выискивал что-то, цеплялся за ниточку, а та в последний момент ускользала. А если не ускользнет? Этого допускать нельзя, срочно, срочно выпутывайся, Лиса!
– Магистр, вы… вчера сказали, что это кольцо подвластно не только Витору. Может, вы знаете, кому еще?
Взгляд магистра стал более цепким. Я поспешила отвести глаза, все-таки они – зеркало души. Вдруг увидит что.
– Предполагаю. Разумней, однако, спросить об этом своего жениха.
Напрасный труд. В лучшем случае он хлопнет дверью и уйдет, но ответа не даст.
– Да, пожалуй, вы правы. Так я пойду? – Я с надеждой посмотрела на дверь.
Магистр напомнил:
– Если мне не изменяет память, а она мне не изменяет, вы обещали ответить на все мои вопросы.
И чего ж вам память-то не изменила? Ну, хоть разок бы, для приличия, налево сходила! Ох уж это обещание!.. Конечно, я сама виновата – поддалась эмоциям.
Сейчас как спросит что-нибудь эдакое, чтобы точно не отвертелась, и все! Тайна века раскрыта, а на чужой земле холмик с моим именем. Ну вот, опять воображение разыгралось…
А меня осенило: что, если обернуть этот разговор себе на пользу? От вопросов все равно не отвертеться, так хоть выгоду какую поимею…
– Я помню, только предлагаю сделку.
Магистр вопросительно поднял брови.
– Я отвечаю на ваши вопросы, а вы на один… нет, на два моих, но сопутствующих и уточняющих вопросов задавать не будете, идет?
Айнех утвердительно хмыкнул, а я заволновалась: почему он так быстро согласился, да еще важности и самодовольства на себя напустил? Ждал чего-то подобного? Хотя я не удивлюсь, если он предвидел такой вариант. Как-то же он с легкостью мысли «угадывает». Вчера вечером вон как все развернул.
И чего он молчит? Чего ждет?
Стоило об этом подумать, как магистр спросил:
– Я внимательно слушаю рассказ о том, в связи с чем вчера пострадала ваша губа.
А я ведь предчувствовала, что этот вопрос будет задан. Зачем магистру знать? Чтобы официально сделать выговор Витору за неподобающее поведение? Вряд ли. Здесь не институт благородных девиц, из-за разбитой губы нагоняй не устраивают. Тогда в чем причина?
– Мы немного повздорили с Витором, я упала, разбила губу.
Не соврала ни капли. Упала ведь я сама.
– Сами упали?
Я кивнула.
– И не заметили, что губа разбита?
Нет, магистр, я, хоть убейте, не понимаю, ради чего вам нужны ответы на эти вопросы.
– Не заметила, эмоции захлестнули.
Все честно. Помимо адской боли были и эмоции.
– Эмоции? Допустим. Тогда как вы оказались в преподавательском коридоре?
– Я задумалась и не увидела, куда иду.
И это тоже правда.
– Хорошо, а как вы объясните излишне нервозное состояние мистера Лассена?
Как? Он псих. Вот и все объяснение.
– Повздорили же.
Вообще бесился он исключительно из-за шкатулки. Из-за нее и ссора вышла, следовательно, я не соврала.
– Почему вы не желали принимать шкатулку?
Допрос, самый настоящий допрос. Потому что не нужны мне от постороннего человека такие подарки. Неизвестно, что у него на уме. Подстроит какую-нибудь гадость, а потом скажет что-то типа «не бери в руки то, чьих свойств не знаешь».
– Считаю, что для таких подарков нужен весомый повод.
Магистр хмыкнул:
– Чтобы порадовать любимую девушку, поводы не требуются.
Может, и не требуются. Одна неувязочка: я не его любимая девушка. С «любимыми» себя так не ведут. Отсюда вывод: мне его подношения с подтекстом «я на тебя трачусь – значит, ты моя» не нужны.
– Это все, что вы хотели узнать?
Магистр подался вперед и самым серьезным тоном спросил:
– Мисс Савелье, вы испытываете к Витору Гарье какие-либо чувства кроме ненависти?
Да как он это делает?! Ни за что не поверю, что магистр просто «удачно» пальцем в небо ткнул. Не бывает таких совпадений, тем более что в сумме их набирается прилично.
И как мне ответить?
Чувства, кроме ненависти… Кроме… Нет, ничего нет, абсолютно. Но я не могу вам этого сказать, магистр.
– Мистер Айнех, я не понимаю, о чем вы.
Проще дурочку включить, вдруг поможет.
– Какая часть моего вопроса вам непонятна?
Ну, если так…
– Мне понятен ваш вопрос, я не понимаю, о какой ненависти идет речь.
Магистр внимательно посмотрел мне в глаза, я стойко выдержала это испытание. Тогда он откинулся на спинку кресла и, махнув рукой, небрежно бросил:
– Какие у вас вопросы, адептка Савелье?
Вопросов море, и все важные, но надо выбрать два наиболее важных, а это сложно. Сложно, потому что для меня любая информация – клад.
– Мистер Айнех, что такое клятва рода и как можно разорвать помолвку, если невеста ее приняла?
Магистр удивился. Он, безусловно, обо всем догадался, но мы ведь договаривались уточняющих вопросов не задавать.
– Я не буду спрашивать, кто та несчастная невеста, которая решила пойти на попятный после принятия клятвы рода, но ей придется хорошо постараться и уговорить неугодного жениха забрать клятву и разорвать помолвку, иначе никак.
Тьма… Значит, Витор не врал…
– Клятва рода, мисс Савелье, как вы наверняка уже поняли, это не просто слова. Принимая клятву, невеста полностью отдается на волю будущего мужа, становится под защиту рода и, – магистр сочувствующим, как мне показалось, тоном закончил, – не может магически воздействовать на жениха даже в предсмертной агонии.
Бездна! Подозревала я, что есть какая-то подстава с этой клятвой. Понятно теперь, почему Витор не боится отпора. Я просто не могу ничего ему сделать! Даже если освою магию на приемлемом уровне.
– А жених?.. – только и смогла произнести я.
– Он может делать с невестой все, что заблагорассудится.
Что же у них здесь за Средневековье? Женщина, получается, никто? Хочешь – бей, хочешь – убивай, ты в своем праве?
– И никак нельзя ее обойти? – обреченно спросила я, заранее предполагая, что ответ будет неутешительный.
Магистр подтвердил это, покачав головой.
Вот теперь точно – попала. И кто меня в спину толкал говорить: «Да, приняла»? Недаром же Витор ухмылялся. Поздно пить боржоми, когда печень отказала.
– Я могу идти?
Магистр немного помолчал, а после сказал:
– Если понадобится помощь – обращайтесь, мисс Савелье.
Я кивнула и покинула кабинет.
Итак, я в полном дерьме. С кучей проблем и женихом-садистом, который ко всему прочему является моим «владельцем». И что теперь – упасть на пол и биться в истерических конвульсиях? Не на ту напали. Как любил говорить мой дед: «Еще повоюем».

В комнату я шла с твердым намерением узнать у Малены, где библиотека. Пора наконец-то получить представление об этом мире. Может, узнаю что-нибудь интересное про короля Форлыма.
Я думала, Малена уже проснулась, но она сладко спала, наполовину свесившись с кровати.
Прости, подруга, но сон твой придется прервать.
– Малена, подъем! – Потянув девушку за руку и не дождавшись реакции, крикнула ей в ухо: – Вставай!
Малена, задергавшись всем телом от резкого пробуждения, свалилась на пол. Отругав меня на чем свет стоит, прислонилась спиной к кровати, подперла голову рукой и, закрыв глаза, проворчала:
– Зачем ты меня разбудила? Выходной же. Я, в отличие от некоторых, не отдыхала последние два дня, а училась в поте лица…
Такой отдых и врагу не пожелаешь. Сначала страдать от жуткого похмелья, потом отбиваться от бандитов – прямо райское удовольствие.
– Дело у меня, не терпящее отлагательств. – Я взяла со стола свою записку и разорвала на кусочки. – Мне в библиотеку надо.
Малена встрепенулась и покрутила пальцем у виска:
– Какой уважающий себя адепт пойдет в библиотеку в выходной день?
Какой? Такой! Которого загнали в угол и ждут, когда же он под всех прогнется либо загнется.
– Вставай, проводишь меня.
Отвечать на ее возмущенное «ты бездушная эгоистка, не даешь мне поспать» не стала, молча согласилась со всем сказанным. Пусть думает, что я тоже считаю себя бездушной эгоисткой, зато быстрее соберется.
На этот раз лук я не забыла. Надо привыкать везде его с собой носить. Тут может произойти все, что угодно, может невзначай прийти беда, откуда не ждали.

Библиотека располагалась в башне, в которую вел переход со второго этажа. Ничем от привычных мне библиотек она не отличалась. Библиотекарь, старичок с нависшими бровями и седой шевелюрой, чинно восседал за большой стойкой на входе. Стеллажи с книгами упирались в потолок, между стеллажами стояли небольшие столики. Ничего необычного.
Малена голосом, полным печали, спросила:
– И что ты хочешь найти?
– Историю.
– Ты не перестаешь меня удивлять. – Подруга направилась в самый конец зала. – Вот здесь ищи. – И, сев за стол, уронила голову на руки.
Глаза разбежались от изобилия книг. Большие, маленькие, толстые, тонкие… Одни с потрепанными корешками, сразу видно – популярны, другие – как новенькие…
«Магия как начало истории», «Новейшая история», «История последнего тысячелетия»… Пожалуй, для первого раза хватит. Три книги среднего размера плюс чтение «по диагонали»… Думаю, общее представление об этом мире у меня должно сложиться.

* * *

Два с половиной часа за книгами пролетели незаметно. Малена меня вскоре покинула, затем прибежала, незаметно от мистера Бастерна, библиотекаря, принесла мне пару бутербродов. На завтрак я идти отказалась по двум причинам: слишком велика была вероятность столкнуться с Витором, и, кроме того, мне нужно было много прочитать, а выходной всего один.
После бутербродов был чай, уж как его Малена умудрилась пронести мимо библиотекаря – уму непостижимо, но за него я была благодарна вдвойне.
Забежал поздороваться Дин, повеселил меня историей о том, как они всем курсом устроили попойку и вывели Айнеха из себя: незаметно перепрятывали от него настойку. Магистр жутко бесился, в итоге всех наказал: заставил полигон от ошметков нечисти чистить – вручную, без помощи магии.
После Дина снова пришла Малена – предупредить, что отправляется на полигон помогать Дину. Вообще-то она сказала «ребятам», но я не глупая, поняла, кому конкретно будет оказана помощь.
Из книги «Магия как начало истории» я узнала следующее: изначально этот мир был пуст, но здесь проходили потоки разной энергии, образуя растения, водоемы, горы. Магические потоки в основном были светлыми, а темные подавлялись на стадии зарождения. Каким образом тут появились люди и другие существа, не сказано. Зато хорошо описано, как темное поглотило светлое. Маги, чей разум затуманило желание абсолютного превосходства, призвали темные потоки, подчинили их, отдав взамен свет и часть своей души.
Теперь ясно, почему Витор такой… У него вообще души нет, одну половину отдал, другую… потерял.
Время шло, тысячелетие проходило за тысячелетием, унося с собой свет. В итоге из светлых остались только эльфы, убийство которых каралось казнью целого рода, и около сотни обычных магов, чья душа при рождении выбирала свет.
Почему их осталось так мало, я прочитала в «Новейшей истории». Души светлых приносили в жертву при проведении ритуалов, которые позволяли темным магам увеличить свои силы в несколько сотен раз и фактически стать непобедимыми. Поэтому светлые ради собственной безопасности скрывали свою сущность.
А вот я… А я сейчас как открытая книга. Надо связаться с папой, узнать про артефакт. Я даже готова пожертвовать целостностью груди, чтобы хоть немного чувствовать себя защищенной.
Мир этот носит название Радо, что в переводе с эльфийского означает «прокладывать путь». То-то я его прокладываю через тернии, только вряд ли к звездам.
Что касается королевств… Их в Радо десять. Запоминать их не стала, искала лишь упоминания о короле Форлыме. Искала долго и почти отчаялась, но кое-что все-таки обнаружила.
Король Форлым правит в королевстве Эстэль (в переводе с эльфийского – «надежда, вера»). Воистину, надежда на то, что я слягу трупом во дворце сего правителя.
Форлыма в книге расписали как достойнейшего из достойнейших, лучшего из лучших. Обычное дело: вознести своего короля до небес, показать одни плюсы и умолчать о минусах. Так что правды в написанном, естественно, нет.
Какая ирония: я в «надежде» «прокладываю путь». Только послала бы я этот «путь» к бездне со всеми «надеждами» и вернулась домой!
Кстати, о возвращении. Попасть в другой мир практически невозможно. Правило «всех впускать – никого не выпускать» здесь действует безотказно. Пускают не всех – не выпускают никого. Так что в родной мир дорога мне заказана. С другой стороны, жизнь продолжается. Пусть не совсем моя, пусть в другом мире, но все же жизнь. И лучше принять это и не терзаться попусту.
Пора забыть о Василисе, я теперь Ирэне, и с этим тоже придется свыкнуться.

В комнате никого не было. Долго что-то они убираются… Хотя это даже хорошо, смогу спокойно обдумать полученную информацию.
Радо – темный мир, уничтожающий свет жаждой власти.
Каждый хочет быть выше остальных. А что это дает? Ничего. Но, наверное, мне этого не понять. Одно я знаю точно: темной я быть не хочу, а значит, надо учиться защищаться и самое главное – никого не убить.
– Я готова убить Айнеха… – простонала Малена, вваливаясь в комнату. – Сам бы попробовал очистить целый полигон… – Подруга рухнула на кровать. – Ты представь: он для этого наказания перенес ошметки из другой Академии! Он нормальный? – И сама ответила: – Нет!
Из другой Академии? Для наказания? Не знаю, какие обычно у него наказания, но это выглядит странно. Зачем так заморачиваться? Как будто здесь своих потрохов не хватает.
– А где Дин? – Я окинула Малену взглядом: штаны и футболка в слизи, волосы растрепаны… Да, вид не ахти.
– Они Айнеху отомстить решили, пошли умертвий в зале некромантии кромсать. – Малена злорадно хмыкнула. – Он просто звереет, когда его умертвий приводят в непригодное состояние без его разрешения.
Так вот почему магистр орал, когда вместо умертвия увидел кипарис. Только как бы мстителям потом еще чего похуже загаженного полигона не перепало.
– А ты нашла, что хотела? – спросила Малена.
– Нашла… но не все.
Мистер Бастерн сказал, что книги из библиотеки выносить запрещено. Читать их почему-то разрешалось только там. Честное слово, я бы там жить осталась. У меня еще очень много вопросов об этом мире. Ну да ладно, надеюсь вскоре во всем разобраться.
Внезапно в комнату, как ураган, ворвался Дин. Он жестом велел нам молчать и ни о чем не спрашивать, а сам стоял, схватившись за живот, и сотрясался в беззвучном смехе. Друг явно что-то натворил и был крайне этим доволен.
Зараженные его весельем, мы с Маленой тоже захихикали, и тут, по закону подлости, в комнату влетел магистр Айнех.
Смех прекратился.
От взгляда магистра я поежилась. Если приступ его гнева связан с умертвиями, то Дину изрядно достанется, а нам с Маленой влетит до кучи. Но почему Айнех гнался именно за Дином, ведь там «потрудилась» целая компания?
– Наказаны! – гаркнул магистр во все горло. – Все трое!
Ничего себе! А разобраться в ситуации? Выяснить, кто виноват и виноват ли кто-то вообще? Я решила проявить смелость (или глупость – потом видно будет, в тот момент я посчитала это смелостью).
– Магистр, подождите, – позвала я уже двинувшегося к двери Айнеха. – Ошибочка вышла.
Угрожающе медленно магистр повернулся ко мне и тихо, но отчетливо произнес:
– Какая ошибочка, Савелье?
Нет, все-таки не смелость это была, а глупость. Зря я магистра остановила. Шел бы себе… И не буравил бы меня насквозь глазищами в ожидании объяснений.
– Мы ничего не делали, за что нас наказывать?
Магистра передернуло. Он выскочил за дверь, там что-то загремело, зарычало, завыло. Дин усмехнулся, Малена покрутила пальцем у виска, мол, совсем больная. А я была в шоке от реакции Айнеха. Такое поведение – и вправду клиника.
Магистр ворвался в комнату и прошипел:
– Ничего не делали?
Так оно и есть. Да и нелепо злиться из-за умертвий. Невелика потеря: пошел на кладбище и откопал новую роту подопытных.
– Зачем мне вас обманывать, магистр?
Конечно, я боялась, не без того, но страх надо уметь обуздать.
Айнех сжал кулаки и ровным тоном спросил:
– Адепт Гарье, признаетесь сами или заклинание правды применить?
Не сильна я в их законах, вернее, я их вообще не знаю, но разве можно так поступать с учениками? Мое чувство справедливости вновь взбунтовалось.
– Магистр Айнех, прошу прощения, но разрешено ли применять в отношении учеников столь кардинальные меры?
Магистр даже кулаки сжимать перестал, а я продолжала гнуть свою линию:
– Адепт Гарье все это время находился с нами в комнате, Малена может это подтвердить.
Малена кивнула, с заминкой, но кивнула.
– Ваши обвинения, еще раз извините, необоснованны.
Дин спрятался за моей спиной, уткнулся носом мне в волосы и беззвучно смеялся. Магистру, наверное, хотелось испепелить меня дотла. А на лице Малены читалось: «Нам конец».
Айнех еще немного постоял, осмысляя мою защитную речь, многообещающе усмехнулся и ушел. Дин заверил нас, что наказание нам все равно обеспечено. На мой вопрос, почему он так решил, ответил: «Ему никто не перечит». Ну и пусть. Он был не прав. Мы ведь с Маленой действительно ничего не делали.

Оставшиеся полдня мы занимались. Я попросила друзей научить меня делать маячки. Они удивились, но не отказали.
Начиналось все, как и в прошлый раз: Дин объяснял, писал, рисовал, я с умным видом делала пометки в тетради, задавала вопросы… Умным был только вид, я же решительно ничего не понимала. Ну не доходило до моего мозга, как вложить в слова, произнесенные мысленно, поток магических частиц. На мой вопрос: «Почему у вас получается создать маячок щелчком пальцев?» – Дин ответил, что надо просто довести навыки до автоматизма, и потом многое будет происходить по щелчку. «Просто» оказалось совсем непросто. В общем, дело складывалось куда хуже, чем было с кристалликом воды. Малена на тридцатой минуте психанула и принялась отдраивать комнату, Дин держался стойко. Держался до сорока минут, потом присоединился к Малене. Меня опять бросили на произвол самообучения. Типа «мы тебе все растолковали, прожевали и в рот положили, а теперь глотай-ка сама».
Но самообучение провалилось. Произносила, направляла… а в итоге – пшик. Едва слышимый хлопок, искра и… все.
На ужин мы шли молча, ели тоже молча и обратно возвращались, не проронив ни слова. Каждый думал о своем. Я ругала себя за то, что у меня ничего не выходит. Вроде не тупица, а не понимаю. Наверное, в моем мире у людей мозг по-другому устроен. Только мне от этого не легче. Надо сильнее сконцентрироваться и вникнуть наконец в потоки и прочую… магию.
Однако помимо собственной магической несостоятельности меня волновало, почему не явился с разборками Витор. При его характере он с самого утра должен был искать меня, дабы наказать за мое поведение. Но я нигде его даже мельком не видела. На ужине его не было, в коридорах мы с ним тоже не столкнулись. Я бы порадовалась, но что-то подсказывало мне, что это затишье перед бурей. Перед большой бурей. И магистр прав: разбитая губа – ничто по сравнению с тем, что еще может быть. Вдобавок кольцо… Если я найду того, чей дух-хранитель заключен в этом кольце, сниму его… Будет ли это хоть что-то значить? Скорее всего, нет. Из-за клятвы разорвать помолвку может только Витор… Но только ли? Кольцо ведь не его. А раз так, то и помолвка недействительна, получается.
После ужина история повторилась. Дин объяснял, я старательно вникала, а результат нулевой. Малена намывала до блеска комнату, я сердилась на саму себя за кривые руки и кривой мозг, до которого упорно не доходило, как и что делать.
Окончательно разозлившись, я взяла лук, стрелы и пошла проветриться – пострелять деревья. Выплеснуть гнев и заодно потренироваться.
Уже смеркалось, но было еще достаточно хорошо видно. Отойдя на приличное расстояние от здания Академии, чтобы ненароком не зацепить никого из адептов, выпустила первую стрелу в ближайшее дерево, следующую в дерево за спиной, третью, четвертую…
Тьма! Я не могу сделать простой маячок, чтобы вызвать Джена. Как я пойду штурмовать сокровищницу короля, если даже элементарное мне не под силу? А еще турнир. Его я, интересно, как пройду? Ползком, чтобы никто не заметил? Предпочла бы посмотреть на это со стороны, а не становиться всеобщим посмешищем.
И снова вспомнились слова деда: «Никогда не сдавайся, Лиса. Сдаваться – не в правилах воина. А ты – воин. Ты всегда идешь вперед, невзирая на преграды. Запомни, что бы ни случилось – не сдавайся, продолжай идти. Стоит остановиться, замешкаться на секунду – и следующей секунды может не быть». Складывалось ощущение, что дед специально меня готовил к этому миру. Словно знал, куда я попаду в свои двадцать три года…
– Хорошо стреляешь.
Рефлекторно повернулась на звук, держа наготове последнюю стрелу, готовую отправиться в полет в любую секунду.
– Решила пристрелить жениха? – насмешливо поинтересовался Витор, стоявший в паре сотен метров от меня.
– Зачем пришел?
Лук я не опустила, наоборот, сильнее натянула тетиву.
Витор неспешным шагом двинулся в мою сторону:
– Нам надо поговорить.
– Я прекрасно помню, чем обычно заканчиваются разговоры с тобой.
В моем голосе звенел металл. Я намеревалась дать ему отпор, если он вздумает вновь напасть на меня, в том числе оказать психологическое давление.
Витор молчал, а я все больше напрягалась. В самом деле, зачем он явился? С трудом верилось, что помыслы его чисты.
– Хочешь выстрелить? – все с той же насмешкой спросил «жених».
Умереть не встать как хочу. И не только выстрелить, а еще и пристрелить для надежности, чтобы в моей жизни тебя больше никогда не было.
– А что, не видно? – съехидничала я.
Он сунул руки в карманы и абсолютно серьезно сказал:
– Стреляй.
Меня дважды просить не понадобилось. Стрела слетела быстрее, чем я сообразила, что произошло. Но в любом случае выстрел не мог быть смертельным. Что бы я ни говорила, а мне убийства на совести не нужны.
Две секунды полета показались мне вечностью. Витор, однако, смотрел не на летящую в него стрелу, а на меня, и мне стало как-то… Гадко, что ли. Я ведь даже не засомневалась, я просто выстрелила. Не задумываясь.
Внезапно накатила волна отвращения к самой себе. А если бы это были обычные стрелы? Каким бы Витор ни был, он в первую очередь человек, живой человек, а не умертвие.
Стрела, врезавшись в невидимую стену в паре сантиметров от живота Витора, упала на землю. Я села и… зарыдала.
И почему мне так «везет»? Я даже этого садиста убить не могу! А он еще стоял и смотрел на меня вымученным взглядом «не ожидал, но заслужил». Правильный какой! Да, заслужил, разве нет?! А стрела даже не поцарапала его!
Спрятав лицо в ладонях, я давилась слезами от противоречивых чувств. Пыталась представить, как повела бы себя, если бы стрела попала в него. Точно так же села бы и зарыдала. Потому что Витор безусловно заслуживает смерти, но не мне отнимать у него жизнь.
– Завтра начнем тренировки. – Шелест листьев известил – рядом со мной сел Витор.
– Тренировки? – Я перестала плакать, но голову не подняла. Глаза красные, нос как помидор, лицо опухшее. Это я и без зеркала знала.
– К турниру готовиться. Осталось меньше двух месяцев. Я не хочу на свадьбу получить труп невесты.
И все это было сказано серьезным тоном, без иронии и язвительности.
– На какую свадьбу, Витор? – Я посмотрела в темно-синие глаза, пыталась уловить там насмешку, но не нашла. – Не будет никакой свадьбы, если ты еще не понял. Это не твое кольцо. – Я подняла руку. – А значит, и помолвка недействительна.
Почему-то я не боялась. И Витор не впал в ярость, как можно было ожидать, а сохранял удивительное спокойствие.
– В кольце не мой дух-хранитель, это верно. Но оно имеет ту же силу, как если бы было моим.
– Витор, разорви помолвку, – попросила я, не особо надеясь на согласие.
Он грустно усмехнулся и ответил:
– Снимешь кольцо – я разорву помолвку.
Так просто? А где подвох?
Витор, видя мой недоверчивый взгляд, добавил:
– Обещаю.
Обещает? И что с того? Обещание можно нарушить. Ладно, пусть так. Мне не хотелось с ним ничего обсуждать, тем более ругаться. Я молча кивнула и пошла выдергивать стрелы из деревьев.
Занятие, надо сказать, не из легких. Некоторые стрелы вонзились так глубоко, что пришлось упираться ногами в стволы и тянуть двумя руками, высвобождая их из плена древесины. Пока я «сражалась» с деревьями, солнце совсем скрылось, вокруг стемнело, лишь световые шары освещали территорию рядом со зданием Академии.
До турнира меньше двух месяцев. Кража кинжала на носу. Готовиться надо и к тому, и к другому. Вдобавок нужно усиленно осваивать магию, а с этим у меня явные трудности. А тут еще странное поведение Витора. То он силком кольцо на меня надевает, клятву мне, бессознательной, дает, то утверждает, что разорвет помолвку, если я сниму кольцо. Мужчины упрекают женщин в нелогичности. Вот уж у кого логики совсем нет, так именно у мужчин.
Вообще, если уж копнуть глубже, то все беды от них. Нет чтобы помочь хоть одну проблему решить, они их только подкидывают.

От обвинений в адрес мужчин меня отвлек приглушенный свист. И все бы ничего, только не человек это свистел, не птица и не зверь, а…
Мать моя… Я не смогла сдвинуться с места, хотя прекрасно понимала: еще пара мгновений – и со мной можно будет попрощаться навеки.
Что-то большое, длинное и огненное, похожее на змею, неслось ко мне со скоростью ветра, открывало пасть и свистело. Вокруг змеи пылал огонь, хвостом, сверкающим сотнями искр, она била по воздуху. И я подумала, что тот, кого таким хвостом ударят, восстановлению не подлежит.
Каким-то чудом я успела метнуться за дерево. Змея рванулась за мной, но не вписалась в поворот, прожгла кору. Сейчас же развернулась, двинулась на меня. Прицеливаться и стрелять в движущийся объект – огромный риск, шансы попасть нулевые. Спасение могло быть одно – бежать.
И я побежала, перепрыгивая через корни деревьев, стараясь смещаться в сторону учебного корпуса. Откуда на территории Академии эта змеюка? Не местный же она охранник. Витор бы предупредил, или Малена, или Дин.
Я забежала за дерево и… Бац! Ствол завибрировал от удара змеиной головы. Ох, тьма… Пока огненный преследователь приходил в себя, я добежала до края леса. Уже показались в поле зрения двери Академии. Может, мне повезет, и я добегу… И вдруг обожгла мысль: а если появится кто-то из адептов? Не та ситуация, чтобы геройствовать, но… Я не вправе подставлять под удар кого-то еще.
Нельзя допустить, чтобы пострадали люди. Развернулась, держа наготове лук. Дед говорил: «Не жалей себя, если в конкретной ситуации могут пострадать другие. Потом будешь жалеть, что пожалела себя…» И был прав. Если кто-нибудь погибнет, я буду винить себя всю оставшуюся жизнь.
Змея неслась, огибая деревья. Я выстрелила… Попала в дерево. Пустила вторую стрелу… Секунды полета казались томительно долгими, как в замедленной съемке. Задела хвост, змея зашипела, встряхнулась, осыпала искрами деревья, они запылали… О бездна… Только пожара еще не хватало. Змея, раззадоренная стрелой, стала «играть» со мной в «кошки-мышки», как будто уверенная, что я в ее власти. Но не в моих правилах сдаваться. Третья стрела царапнула змее бок. Она оскалилась и одним броском преодолела разделявшее нас расстояние.
Сейчас или никогда. С этой мыслью я выпустила стрелу, отлично сознавая, что промах означает конец.
Деревья вокруг пылали факелами, и я лишь надеялась, что пожар заметят раньше, чем он охватит весь лес, потому что я… промахнулась.
Яркая вспышка резанула глаза, в шею словно вогнали тысячи иголок, прожигая при этом каждую клеточку огнем. Закричать не получилось, захрипев, я упала на землю и провалилась в темноту.

Глава 8
Мой второй шанс

Не завидуй тому, кто силен и богат.
За рассветом всегда наступает закат.
С этой жизнью короткою, равною вздоху,
Обращайся, как с данной тебе напрокат.
Омар Хайям

Наверное, я умерла. Не чувствую ни рук, ни ног – так, вероятно, должно быть на небесах.
Попробовала пошевелить рукой, тело отозвалось яростной болью. Издав стон, замерла. Лучше пока не двигаться. Нет, похоже, я попала в ад. А заслужила рай за все то, что со мной произошло. Кто-нибудь может учесть мое мнение? Да кому нужно мое мнение, если даже при жизни с ним не считались…
– Очнулась? – прозвучал где-то рядом мягкий женский голос.
Как очнулась?
– Я… разве не умерла?
Вместо звуков у меня вышел какой-то ужасающий хрип. Слова давались с огромным трудом, горло жутко горело.
Все так же где-то рядом раздался мужской усталый смех.
– Нет, девочка моя…
Голос показался знакомым, но как-то смутно, и я не поняла, кому он принадлежит.
– Но умерла бы, приди мы на минуту позже.
Глаза я разлепить не смогла, как ни силилась. А потому мне оставалось лишь прислушиваться к тому, что происходит вокруг.
Я-то думала, что умерла и мои мучения закончились. Но здешние боги рассудили иначе. Не все круги ада еще прошла, видать. Ну да ладно. Жизнь прекрасна в любых проявлениях.
– Кто на меня напал? – Я по-прежнему хрипела.
Ладонь оказалась в плену чьих-то пальцев. Вытащить руку не получилось, мне вообще не удалось ее поднять. Черт! Что со мной произошло, после того как я потеряла сознание? Голоса нет, тело болит, в ушах стучит, пошевелиться не могу… Меня по кусочкам склеивали? Или просто сложили вместе все части и оставили наудачу, авось срастется?
– Манкора.
– Огненная змея?
– Это не совсем змея.
Тьма. Чей это голос? Кто сейчас держит мою руку и говорит? Витор, Дин, Нелин? А может, отец? Нет, не он. Фраза «приди мы на минуту позже» дает понять, что это точно не отец. Он никак не мог прийти ни раньше, ни позже, его просто не было в Академии.
Значит, либо Дин, либо Витор. Нелина я как-то тоже не могла представить в роли спасителя. Хотя ничему не удивлюсь.
– Кто-нибудь еще пострадал? – Решила не ломать себе голову. Глаза открою – увижу.
– Нет. Манкора была запрограммирована на тебя. – Голос чуть дрогнул, но явно не от слез. Скорее, от нервов.
Все, что уцелело внутри, сжалось в комок. На меня! Неутешительно. Выходит, меня действительно хотят убить. Или Ирэне. Но в любом случае убивают меня, а я все живу и живу. Знать бы из-за чего, может, было бы не так горько.
– Почему я не могу пошевелиться? – Еще раз попыталась поднять руку, но ничего не вышло.
– К вечеру встанешь на ноги, но ходить будет тяжело.
Так. К вечеру. Я сутки пролежала в отключке? И почему будет тяжело ходить?
– А сколько я так пролежала?
Мне не ответили, и я задергалась.
– Сколько я находилась без сознания? – Я повторила вопрос, чувствуя, как начинает бешено колотиться сердце.
– Четыре дня, – нехотя сказал… кто-то.
Четыре дня. Четыре бессознательных дня. Я даже обычного наркоза всегда панически боялась, а тут четыре дня в отключке.
Только я стала приходить в равновесие, как мой покой грубо нарушили.
– Магистр Айнех, я, кажется, просил вас не посещать мою невесту без моего ведома.
О тьма! Меня за руку держит Айнех?
Его рука крепче сжала мою ладонь, и он явно не собирался ее отпускать. Я молчала. Витор ведь еще не знает, что я очнулась, а выдавать себя не хочется… В то же время я не хотела, чтобы магистр сидел тут и держал мою руку.
– Адепт Гарье, я на правах магистра имею право посещать адептку Савелье тогда, когда посчитаю нужным, без вашего на то разрешения, – раздраженно ответил Айнех.
Вы еще подеритесь, пока я не вижу, не шевелюсь и не могу вам помешать. Черт бы вас всех побрал. Я, может, вообще одна побыть мечтаю.
– Напоминаю, Ирэне – моя невеста, и я…
– Витор, – прохрипела я, – успокойся. Магистр, оставьте нас, пожалуйста.
Рука, сжимавшая мою ладонь, нервно дернулась, затем нехотя, но разжалась. Захлопнулась дверь. Все-таки ужасно ничего не видеть.
Я не знала, о чем говорить с Витором, просто не хотела, чтобы он ругался с Айнехом.
«Жених» сам нарушил молчание:
– Как ты себя чувствуешь?
Странный вопрос, учитывая то, что я лежу, как овощ.
– Отвратительно. Может, расскажешь, что со мной сделала манкора?
Ответа не последовало. Неужели все так плохо? Я хотя бы в зеркало себя узнаю?
– Витор!
Рядом я его не ощущаю, возле двери, что ли, стоит? Или ушел, чтобы не отвечать?
Я призадумалась… Ведь когда я выдергивала стрелы из деревьев, Витор сидел неподалеку, а когда я заметила змею, его уже не было.
– Или это ты на меня ее наслал?
– Думай, что говоришь, – недовольно отозвался «жених». – Зачем мне тебя убивать?
– А что мне думать, Витор? Ты меня уже несколько раз чуть не убил, откуда мне знать, что взбредет тебе в голову?
Каким бы гадким Витор не был, но считать, что змеюка – его рук дело… Нет, не мог он так поступить. По крайней мере, хочется верить, что не мог.
Послышались тяжелый вздох и шаги, скрипнул стул у кровати. Витор молчал. Мои попытки открыть глаза вновь окончились провалом. Невозможность увидеть выражение его лица нервировала меня, как звон в ушах и собственное сердцебиение.
– Ты что, язык проглотил?! – взбесилась я от давящей тишины. – Я права? Это ты хотел меня убить? Поздравляю, ты почти достиг цели, а сейчас можешь добить меня, чтобы не мучилась. – Превозмогая раздирающую горло боль, высказала это на одном дыхании.
– Остановись, Рэне! – воскликнул Витор.
На секунду я испугалась, что он и правда меня добьет, но тут же переключилась на другое: впервые с момента нашей первой встречи он назвал меня по имени.
Это странно, да и необычно. Всегда было «ты» и «невеста», и вдруг… Может, не стоило придавать этому значения, но не обратить на это внимание я не могла.
– Витор, просто скажи, что ты этого не делал. – Почему-то мне было важно это услышать. Я хотела знать наверняка, причастен Витор к нападению или нет. Иначе можно нафантазировать себе бог весть что и поверить в свои выдумки.
– Мне нет смысла тебя убивать.
– Смысла, может, и нет, а желание есть. Зачем ты тогда издевался надо мной, если не хотел убить?
Красноречивым ответом мне стал опрокинутый стул и хлопнувшая дверь. Согласна, вывела человека из себя… Но и меня понять можно.
– Псих! – раздалось поблизости рычание Малены.
– Не драматизируй, – охладил ее Дин.
– Он ненормальный. Вот где его носило, когда на Рэне манкора напала? Он ведь в лесу был!
– Узнаем, – спокойно ответил Дин. – Накажем.
– Он сам себя уже наказал. Вон как злится, что Айнех вперед него успел.
Друзья уселись рядом со мной по обе стороны кровати. Я не стала строить из себя спящую красавицу и напрямую спросила:
– Меня спас Айнех?
– Ага, – со смешком отозвался Дин. – Ты бы видела, как разъярился Витор, когда Айнех остался дежурить у твоей кровати…
– Я думала, они друг друга поубивают, – фыркнула Малена. – Да и лучше бы поубивали. От них одни проблемы.
– Да, кстати, сразу после этого нам магистр полчаса мозги вправлял за то, что мы тебя одну отпустили. – Дин вздохнул, взял мою правую руку и обеспокоенно спросил: – Ну ты как себя чувствуешь?
Как? Никак. Парализованной я себя чувствую.
– В целом неплохо, только вы мне можете объяснить, почему я не способна пошевелиться?
Малена взяла мою левую руку:
– На тебя стазис наложен, чтобы… – Подруга замолчала, а пальцы Дина напряглись.
– Чтобы что? – Я тоже начала напрягаться.
– Чтобы… – Малена всхлипнула. – Нет, Дин, я не могу. Давай ты.
Да в чем дело?.. Что, со мной все так плохо?
– Как всегда… – пробормотал Дин. – Рэне, ты только сильно не волнуйся, у тебя… Ты вся в шрамах, – выдохнул друг.
А я, наоборот, перестала дышать.
– Я что… похожа на лоскутное одеяло?
Малена сильнее сжала мою руку, без слов отвечая на вопрос.
Лучше бы убили… Выходит, я теперь изуродованная, страшная…
– Их залечат, только нужно время… – попыталась успокоить подруга, но у нее плохо получилось.
Как тут быть спокойной, зная, что ты выглядишь не лучше заплатанных штанов. Как я вообще выжила? И что такое стазис?
– А стазис – это что? Зачем его наложили?
– Стазис – заклинание, вводящее в состояние неподвижности, – пояснил Дин, а Малена поспешила ответить на второй вопрос:
– Его целители наложили, чтобы мышцы срослись и кожа не разошлась…
Боги, вы здесь существуете или нет? Если существуете, то какого черта вы творите? Кто у вас пишет мою историю? Отстраните его, он больной! За что надо мной так издеваться?
– Рэне, шрамов не останется… – Малена запнулась. – Ну, может, один-два и все. Тебе все залечат, мистер Астер привел лучшего целителя, как только узнал…
Отец здесь? Ну, хоть одна хорошая новость… Непросто ему: сначала мама, теперь я. Эй, да что это я нюни распустила? Я ведь живая, а это главное. «Никогда не сдавайся» – так говорил дед. Я здесь уже столько пережила, и после этого взять и опустить руки? Ни за что! Я еще отомщу тому, кто превратил меня в заштопанную куклу, самого его таким сделаю. Раз сказали, что шрамы сведут, – значит, сведут.
– А где папа? Почему он не зашел?
Дин хмыкнул:
– Он Витору голову откручивает за то, что тот тебя не уберег.
Это точно. Не уберег. И даже не пытался. Он ведь был в лесу. Пожар в любом случае должен был заметить. А с другой стороны, я ведь не знаю, чем он был занят.
Дин с Маленой развлекли меня рассказами о буднях адептов Академии НЦиБМ. За те четыре дня, что я лежала мертвым бессознательным грузом, произошла масса событий.
Первое: Дин с Маленой все-таки получили наказание за уничтоженных умертвий в зале некромантии. Малена доказывала, что она ни при чем, Дин, кстати, тоже. Врал без зазрения совести. Айнех, разумеется, не поверил. Жаль, меня с ними не было, иначе вступила бы в полемику с магистром и убедила его в нашей невиновности.
Второе: ректор Академии лорд Ханеш внезапно сделал подарок адептам и организовал Бал трех королей. Я сперва решила, что приедут какие-то короли, но друзья мне растолковали. От каждого из трех факультетов Академии должны избрать по королю, и они будут «править» балом. Им позволяется все: пить (в разумных пределах и только слабоалкогольный напиток), танцевать с кем душе угодно, однако любые насильственные действия в отношении девушек запрещены. Бал состоится через три дня.
Малена надеялась, что к этому времени я уже поправлюсь и смогу повеселиться. Я же надеялась, что про меня культурно забудут и на бал не потащат. Помню я, чем мой предыдущий бал закончился. Слишком свежи воспоминания.
Друзья хотели рассказать что-то еще, но их выгнала целительница. Она собиралась проверить состояние кожного покрова, и если все хорошо – снять стазис.
Я чувствовала, как она ощупывала каждый шрам, как разливалось по телу тепло от ее прикосновений, как утихала боль… И волновалась. Если снимут стазис, я смогу ходить и видеть, а следовательно, увижу себя в зеркале. Честно признаться, я боялась. Да, я знала, что шрамы сведут, их не останется, но ведь сейчас я со шрамами.
– Ну вот и все, девочка. – Женщина убрала руки и заговорила добродушным голосом: – Ты молодец. Завтра уже будешь как новенькая. Сейчас я советую тебе меньше передвигаться, а лучше вообще лежи и не вставай. – И, немного подумав, добавила: – Да, лучше вообще не вставай.
Что ж, раз так лучше…
– Стазис я сейчас сниму. Будет чуточку больно…
Легкое покалывание волной прокатилось по телу. Эта боль – не боль по сравнению с тем, что я испытала.
– Открывай глаза.
Открыла резче, чем следовало. Они заслезились от света. Пошевелила руками, и первое, к чему я прикоснулась, был любезно протянутый мне стакан воды.
Утолив жажду, я осмотрелась. Комната была полностью белой. Стены, пол, стул, кровать, тумбочка… Чего-то явно не хватало…
– Зеркала нет? – скорее констатировала, чем спросила я.
Женщина подтвердила, объяснив отсутствие этого предмета интерьера нежеланием вгонять меня в депрессию. По ее мнению, переживать не стоило, шрамов не останется, а вот неприятное отражение может поселиться в памяти если не навсегда, то надолго.
Я не стала спорить и категорично требовать зеркало. Наверное, и вправду лучше ничего этого не видеть.
Поздно вечером после ужина в постели меня известили о приходе отца и целителя. Я ждала этого часа весь день. Как бы там ни было, но я действительно ощущала его родным человеком, а поддержка близких всегда необходима.
Выглядел папа… не очень. Хмурый, задумчивый, озабоченный. При виде меня сначала улыбнулся, потом пообещал прикончить «того ублюдка», который осмелился сделать это с его дочерью. Когда же поток ругательств иссяк, он пригласил в комнату целителя, увидев которого я, мягко говоря, удивилась.
– Значит, просто имеешь предрасположенность, да? – не удержалась я от подколки.
Джен хитро улыбнулся и, подойдя, поцеловал меня в лоб.
– Могу оставить все как есть, хочешь?
Папа тоже заулыбался. Я от них не отстала, улыбнулась пошире.
– Оставляй! Тогда точно все женихи будут мои.
И надо же было в момент этой шутки, когда папа и Джен засмеялись, войти Витору! Он сразу же помрачнел, сжал зубы и вылетел вон.
– И как ты могла связать себя с этим… – поморщась, прокомментировал Джен и уже с улыбкой обратился ко мне: – Ну так что, шрамы оставляем или долой этот кошмар?
Он еще спрашивает!
– Долой!
Если бы я знала, как это больно и неприятно, предпочла бы ходить в шрамах. Кожу то стягивало, то кололо, то щипало, то, наоборот, растягивало так, что казалось, она лопнет. Все это заняло примерно полтора часа, и, когда закончилось, я вздохнула с облегчением.
– Один шрам не поддался, – с наигранной бодростью оповестил Джен. – Но радуйся, он на правом бедре, так что кроме мужа никто не увидит.
На правом бедре? Странно. Именно на правом бедре в мой первый день пребывания в этом мире Витор не обнаружил шрама. Это что же, мое тело теперь в точности повторяет тело Ирэне? Не может такого быть!
Джена шрам на бедре не удивил, отца тоже. Получается, о нем знал только Витор. Единственный, кто мог подтвердить или опровергнуть мое предположение, – мой «жених», который недавно неправильно истолковал мою шутку. Значит, неприятный разговор мне обеспечен. И я даже готова стерпеть этот разговор, лишь бы узнать, оправданны мои опасения или нет.
Отец, к сожалению, сидел со мной недолго. С ним было спокойно, хорошо, и я перестала размышлять о шраме. Его позвал ректор переговорить по поводу нападения, а Джен остался со мной, и с ним мне тоже было о чем поболтать. Я не стала ходить вокруг да около и сразу перешла к делу, подозревая, что он явился не просто свести мои шрамы.
– Когда начнем готовиться к краже? – спросила я в лоб.
– На территории Академии моделировать дворец и кражу нельзя – подозрительно, да и лишние глаза и уши нам не нужны. – Джен лукаво подмигнул. – Я буду забирать тебя через день в мой… дом. Там уже все готово для тренировок.
И он так легко об этом говорит? Словно мы не в королевскую сокровищницу собираемся проникнуть, а в магазин за конфетами сходить.
– А ничего, что с магией у меня беда? – Пессимизма мне не занимать.
– У нас есть время это исправить.
Оптимист, однако. Что ж, это даже лучше. Настрой на провал гарантирует провал. А послушаешь Джена – и невольно поверишь в успех.
– Зачем тебе это? Я ведь не Ирэне, не та, которую ты знал с рождения.
Улыбка его стремительно начала угасать, но он усилием воли удержал ее на лице.
– Не Ирэне? – Он постарался придать голосу ироничный оттенок, но вышло неубедительно. – Ты в этом уверена?
Вообще-то уже нет. После шрама, снов и прочего я не уверена ни в чем.
Увидев мой полный недоумения и отчаяния взгляд, Джен тяжко вздохнул:
– Нужно время. Ты все поймешь.
Одни загадки. Я будто очутилась в середине ребуса, который, с какой стороны ни глянь, состоит из множества подребусов, таких головоломных, что в жизни не разгадать.
– А как же учеба? Еще и турнир скоро, – заволновалась я.
Откладывать уроки с друзьями я не хотела – они мне нужны, на турнир тоже забить нельзя, и готовиться к краже надо. Как все успеть?!
– Придется совмещать, – «обрадовал» Джен. – У тебя все равно выбора нет.
На редкость позитивный он человек, даже завидно. Поставил перед фактом, и крутись теперь, как хочешь, а дело делай.

* * *

Джен покинул меня далеко за полночь. Целительница хотела выгнать его гораздо раньше, но он настоял на своем присутствии в моей палате, сославшись на то, что без него мне будет смертельно скучно и тоскливо. Скромностью он явно не страдает, но это как раз случай адекватной самооценки. Без него я бы действительно заскучала. А еще он исполнял роль сторожа, любезно посылая подальше всех, кто рьяно стремился ко мне прорваться.
Среди несостоявшихся посетителей были адепты разных факультетов и курсов. Новость о моей трагической стычке с манкорой облетела всю Академию в считаные минуты. Слухи везде распространяются мгновенно.
Кстати, посетить меня намеревался и Витор. Джену даже не пришлось ничего говорить. Витор зашел, окинул мрачным взглядом наши веселые лица и вновь, хлопнув дверью, удалился. Вообще-то я и сама хотела с ним поговорить, но от общения с Дженом стало так радостно на душе, что портить настроение я желанием не горела. Поразмыслив, решила, что разговор может подождать до завтра, и расстраиваться не стала.
Дин с Маленой тоже прибегали. С пирожными и конфетами. Друзья были неимоверно довольны той выволочкой, которую устроил Витору мой отец. Дин с порога пропел отцу дифирамб за «свершившееся правосудие», где назвал его «великим и могучим», и пообещал «восхвалять его до конца своих дней». Джену все это так понравилось, что он выспрашивал подробности и хохотал, как мальчик, когда Дин в красках описывал представление.
Джен и Дин походили на шкодливых юнцов, обсуждающих сделанную пакость. Дин цитировал приговор отца, и они долго смаковали каждое слово. Мы с Маленой умиленно наблюдали за этой парочкой, смеясь скорее над ними самими, чем над рассказом, который Дин приправил парой-тройкой колких шуток в адрес «безмозглого жениха, не способного защитить свою невесту». Судя по веселью, царившему в диалоге мужчин, они прекрасно понимали друг друга и вообще были на одной волне.
Я не упустила момента поговорить с Маленой на тему «брата».
– Красивый, правда?
Ответа не требовалось, мне просто надо было начать разговор.
– Да… – мечтательно ответила подруга, чем еще больше подтвердила мои догадки.
– И девчонки за ним толпами бегают…
Малена напряглась:
– Да.
Конечно, да. Сама была свидетелем массового воздыхания в столовой.
– И тебе он нравится…
Уголки ее губ дрогнули в улыбке.
– Да…
– Как парень…
– Да… – на автомате сказала она, а когда сообразила, округлила глаза и завиляла: – То есть нет. В смысле как брат нравится, а не то, что ты думаешь. … Он же брат и нравится как брат…
– Мален. – Я пресекла поток ее несвязной речи. – Это ведь хорошо видно.
– Что видно?
Нет, такая наивность!
– Он нравится тебе как парень. Только почему-то ты ни себе, ни ему в этом не признаёшься.
Подруга отвернулась, закусила губу и больше не проронила ни слова. Я и так поняла свою правоту. Только слепой не заметит ее томных взглядов, вздохов и улыбок, какими встречают разве что любимого мужа, но никак не брата, пусть и неродного.
Спать я легла сразу после ухода Джена. Я тоже хотела уйти в комнату, но меня не пустили. Сказали, что я еще слишком слаба и мне лучше находиться в лазарете. Разумеется, я заартачилась, но меня осадил все тот же Джен. Тогда я плюнула на всех и, вернувшись в постель, стала ждать. Я ждала Витора. Я рассчитывала, что он придет снова и мне удастся поговорить с ним без его «психов». Только вот дождалась я кое-кого другого…
Дверь тихо приоткрылась, и в комнату проскользнул магистр Айнех.
Я притворилась спящей и целиком превратилась в слух.
Я не понимала, зачем он пришел. Да, он спас меня, я ему благодарна, но его поведение меня напрягало. То, как он держал мою руку, его фраза «девочка моя»… Сомнительно, что он ходит ко всем адепткам в лазарете, держит их за руки и называет «своими».
Я с замиранием сердца ждала, что он будет делать. Вдруг он решит поцеловать меня, а я этого не хочу и залеплю ему пощечину, а мне еще учиться здесь и на его занятия ходить… Мои опасения, хвала богам, не оправдались. Магистр сел на стул у кровати, и… все. Просто сидел и смотрел. Я ощущала его взгляд, блуждавший по лицу, рукам, ногам… Просто до того, как он вошел, мне стало жарко, и я откинула одеяло в сторону. Потом уже было поздно накрываться.
В какой-то момент меня бережно укрыли одеялом, не преминув провести рукой по моим волосам. А я вдруг вспомнила, как меня, страдающую похмельем, укрывал Витор. И ведь знаю теперь, что его забота имела под собой корыстные мотивы, не зря же она показалась мне странной… Но он ухаживал, значит, умеет это делать. Может, он не плохой, притворившийся хорошим, а хороший, притворившийся плохим? Но даже если и так, я едва ли смогу относиться к нему иначе.
Хотя сейчас меня должен волновать не Витор, а магистр, не спешащий убирать руки с моих накрытых одеялом плеч.
– Ты даже не представляешь, – шепотом на грани слышимости заговорил Айнех, – как я испугался, когда понял, что могу потерять тебя и никогда больше не увидеть…
От откровений магистра я оторопела. Неужели он в меня…
– Я ни за кого так не переживал, никогда. Ни разу за свою долгую жизнь не испытывал давящего чувства страха, растущего с каждым днем, пока ты была без сознания…
Кто-нибудь мне объяснит, что творится: один «жених» – садист, другой, магистр, тайно влюблен. Что день грядущий мне еще готовит?
– Спи, моя девочка… – Айнех, едва коснувшись, поцеловал меня в уголок губ, еще раз провел рукой по волосам и, осторожно прикрыв за собой дверь, вышел.
А я лежала, глядя в потолок и осмысляя услышанное. Теперь я уверена на сто, нет, на сто пятьдесят процентов – магистр Айнех влюблен в меня. И, черт, я ведь не узнала бы об этом, не случись этой трагедии. И вот оно, великое сомнение: лучше было бы не знать или все-таки хорошо, что я узнала?
С такими мыслями я и заснула. Заснула и очутилась на знакомой мне как мои пять пальцев поляне. И я нисколько не слукавлю, сказав, что обрадовалась. У меня были вопросы, на которые таинственная вечная спутница могла знать ответы.
– Ты начнешь, или мне беседу вести? – Я легла на траву, разглядывая плывущие облака и радуясь солнечным лучам.
– У тебя много вопросов, – со смешком протянул голос. – Даже слишком много…
Точно, она ведь видит все мои мысли или слышит… В общем, знает. Я и забыла об этой особенности.
– Что из бедлама в твоей голове ты хочешь узнать в первую очередь?
Бедлама… Наведешь тут порядок, когда одна новость шокирует больше другой.
– Как я выжила?
Да, этот вопрос очень важен. С полученными увечьями я просто не могла выжить.
– А что тебя смущает: тот факт, что ты жива, или что ты сама не смогла себя спасти?
Меня обвинили в беспомощности?
Я, между прочим, пыталась себя спасти! Но в последний момент промахнулась, и… Ой, совсем забыла про лук и стрелы. Ладно, утром обязательно выясню, где они.
– Я хочу знать, каким образом мне удалось выжить. Айнех не успел бы при всем желании, змеюка действовала быстро и точно.
Голос явственно хмыкнул, словно я спрашивала очевидные вещи, понятные даже пятилетнему ребенку.
– Милая моя, тебя спасло кольцо, активированное клятвой на защиту.
Я взглянула на правую руку. Саламандра казалась… дохлой. Обычно она обнимала камень, а сейчас лежала на нем, повесив голову.
– Хороша защита… Если бы не Айнех, никакая клятва не спасла бы…
– Если бы не клятва, – недовольно оборвал голос, – ты бы отправилась на тот свет в первую секунду. Манкоры, да будет тебе известно, молниеносно сжимают шею противника хвостом, поражая сонную артерию, так что шансов спастись нет никаких.
Хорошо, что я лежала, иначе упала бы точно. А голос продолжил:
– Скажи спасибо Витору за то, что он так подло воспользовался твоим невменяемым состоянием.
Спасибо? Да уж я скажу. Все скажу! И пусть он фактически спас меня от гибели, это не снимает с него вины. Он ведь мог нормально со мной поговорить, а не вынуждать меня принимать клятву, пока я толком не соображала. Объяснил бы, мол так и так, опасность велика, скопытиться можешь…
– Да ты не стала бы его слушать! Принципиально, – прервала поток моих мыслей спутница. – Ты ведь упертая.
– А не ты ли мне недавно советовала не доверять ему, а? Или мне почудилось? – Я поднялась на локтях, буравя глазами ель напротив. Не знаю почему, но взгляд зацепился именно за эти пушистые игольчатые лапы.
– Всем свойственно ошибаться, и мне в том числе. Тем более ты на него необычно влияешь… Или ломаешь. Время покажет.
Я его ломаю? Вот теперь я возмутилась:
– Как я могу его ломать? Это он меня постоянно пытался сломить морально. Мне до него никогда не опуститься.
Голос засмеялся.
А что смешного? Нет, скажите на милость, что в моих словах смешного?
– Ты смешна, Рэне.
Теперь я села.
– Как ты меня назвала?
Раньше голос никогда не называл меня Ирэне. Никогда. И она прекрасно знает, что я не она.
– Нет… Уже нет…
– Что нет?! Нет – не она, или нет – она?!
Но голос молчал. И отвечать, похоже, не собирался.
– Что?! – в панике закричала я и от своего крика проснулась.
Интересно, а можно этот голос убить? Было бы замечательно!

Шторы мне уже кто-то открыл и вдобавок оставил на прикроватной тумбочке поднос: кружка чая, шоколадное печенье, каша с кусочками фруктов. Занятно…
Не ночной ли посетитель подсуетился? Приятно, конечно, да и аппетит разыгрался, но… учитывая его признания…
Где Витора носит, бездна его забери, когда он нужен? Пусть объяснит Айнеху, что я без пяти минут замужем. Я даже повременю со снятием кольца, тем более мне саламандру жалко… Она реально выглядит как выжатый лимон.
Что-то мне даже вставать неохота… Чай еще горячий, значит, принесли недавно. Ладно, буду ждать Витора. Должен же он появиться в конце-то концов. Вчера весь день заходил. Правда, тут же уходил…
И, как по мановению волшебной палочки, в дверях возник Витор Гарье.
Как всегда подтянут и бодр. Только когда взгляд его скользнул по подносу, кулаки сжались, глаза потемнели…
Срочно отвлечь! Иначе снова психанет, и я убью его за то, что не получу ответов на свои вопросы, а Айнеха убью за то, что Витор психанул и не ответил на мои вопросы. Женщина в гневе страшна и опасна, в том числе и светлая.
– Витор, – позвала я, – успокойся.
Он закрыл глаза, усмиряя приступ ярости, потом подошел, сел в ногах. Я машинально подтянулась к спинке.
– Как ты себя чувствуешь?
Я смочила чаем горло, которое почему-то пересохло, и ответила:
– Как жертва. Все вокруг всё знают, а мне ничего не говорят.
Витор слегка улыбнулся:
– Что ты хочешь знать? Спроси – отвечу, если смогу.
Я откинула одеяло и задрала сорочку, чтобы был виден шрам на правом бедре.
– У Ирэне был такой же?
Витор впился взглядом в бедро и принялся ощупывать шрам. Он прикасался к нему осторожно, но я по старой памяти сжалась.
Я напряженно ждала ответа. Мне даже было плевать на его манипуляции, я вся превратилась в ожидание.
Витор убрал руку, одернул мою сорочку и, смотря мне в глаза, кивнул.
По законам жанра я должна была закричать, забиться в истерике, осыпать всех и вся проклятиями… Только мой жанр – идти вразрез со всеми законами. Я совершенно спокойно спросила:
– Как такое возможно?
Некоторое время Витор молча меня разглядывал, я же старательно сдерживала возмущение. Тут такой жизненный вопрос, а он в гляделки играет! Хотя лучше бы и дальше просто смотрел… Так нет же. Вытащив мои ноги из-под одеяла, он водрузил их себе на колени и принялся массировать ступни. Придя в себя, я попыталась высвободить ноги, но их придержали, не сдавливая, но давая понять, что выпускать «добычу» «хищник» не намерен.
– Витор, зачем ты… – смущенно пробормотала я, но меня перебили:
– Лежи спокойно, а то не буду рассказывать.
Ну и ну… И что в такой ситуации делать? А может, пусть массажирует, лишь бы на вопрос ответил? Конечно, массаж, да еще ступней, – штука приятная, и, судя по уверенным движениям Витора, он в этом деле преуспел, но… Это ведь Витор! От него в любой момент можно ожидать подвоха. Правда, его поведение несколько изменилось в последнее время… А, бездна с ним.
– Ладно, рассказывай, – сдалась я, откинувшись на спинку кровати. Но мысленно дала себе приказ не расслабляться.
– За несколько месяцев до исчезновения Ирэне приступила к работе над одним ритуалом, – умело массируя пальцы, начал Витор. – Он позволял в последние секунды жизни переселить свое ментальное тело. Я помогал ей с некоторыми формулами… Тогда я еще не знал сути ритуала. Она ведь все время переделывала заклинания, но за ритуалы не бралась. – Он горестно усмехнулся. – По крайней мере, мне так говорила.
Я, честно, долго крепилась, стараясь не расслабляться, но… Этот массаж… Просто невозможно остаться равнодушной. Такое блаженство…
– Я не знаю всех тонкостей переселения, не знаю, какие изменения оно вносит в тело человека, но раз у вас с Ирэне обнаружилось полное сходство тела и силы, значит, ее ментальное тело вселилось в тебя.
Самое время задать уточняющие вопросы, а я не могу!
– Это объясняет, почему из другого мира забрали именно тебя. Ментальное тело прижилось, наладилась связь…
Нет, этот массаж выбивает меня из колеи. Мысли разбегаются. А мне нельзя упускать шанс разговорить «жениха». Пора прекращать удовольствие, хорошего понемножку.
– Витор! Пожалуйста, остановись. – Я попросила мягко, чтобы он не обиделся. – Я не в состоянии думать из-за твоего массажа…
Он перестал массировать, но ноги убрать не позволил. Да бог с ним, пусть держит, мне, главное, узнать тайну моего появления в Радо и разобраться с ментальным телом, ибо слова «переселилась» и «прижилось» меня пугают.
– Что такое ментальное тело?
– Это разум с частью души.
– И что… я… вместо меня будет Ирэне? Ее душа и разум?
Нет, мне жаль эту девушку, но я не хочу отдавать свое тело! Я сама жить хочу.
– Исключено. Возможно, она сможет общаться с тобой в твоих мыслях, возможно, ты узнаешь что-то из памяти Ирэне. – Витор стал поглаживать мои щиколотки.
Я собиралась возмутиться, но передумала. Я ведь еще не все спросила, а характер у него… В общем, когда все узнаю, тогда и возмущаться буду.
– А тело?
– Тело со временем становится идентичным телу того человека, кому принадлежал ментал. – Видя мое недоумение, Витор вздохнул: – Повторяю, я не знаю всех тонкостей этого ритуала. Знала только Ирэне, она его создала. До нее никто подобного не совершал. Во всяком случае, мне прецеденты неизвестны.
Значит, когда я еще находилась в своем мире, в меня вселилась Ирэне. Вернее, переселилась. За несколько секунд до гибели. Черт. Получается, я ее теперь точно не найду, и вообще я теперь действительно Ирэне, во всех смыслах. Переселилась и заодно «подарила» мне кучу проблем. Вот почему Джен говорил, что у меня нет выбора и надо выкрасть кинжал, иначе заподозрят… Он знал! Он знал про переселение, про ментальное тело, знал и ничего мне не сказал! Ничего!
За раздумьями я напрочь забыла о том, что мои ноги покоятся на коленях Витора и вдобавок активно используются. Витор вырисовывал на них замысловатые узоры, а сам довольно улыбался. Чем он так доволен?.. У меня тут ответственное дело: надо понять мотивы Джена. И Ирэне тоже.
Конечно, умирать никому не хочется, но навешивать на другого человека свои проблемы!.. А вдруг есть еще те, о которых я пока не знаю? Судя по тому, что меня дважды пытались убить, проблемы серьезные и по щелчку пальцев не решатся. А с другой стороны, наверняка ее поступкам есть объяснение. Может, это проблемы государственной важности или даже мирового масштаба. О боги. Одно не лучше другого.
Джен тоже хорош… Неужели нельзя было мне все сразу рассказать? Мол, ты, дорогая иномирянка, теперь Ирэне, потому что ее ментальное тело с частью души подселилось в тебя.
И какова была бы моя реакция? Ударить и убежать. А еще я сочла бы его сумасшедшим и всячески его избегала. Да, он правильно сделал, что не рассказал мне все сразу… Но черт! Обидно и досадно… Во мне живет другая девушка, а я об этом узнаю чуть ли не последняя.
Ладно, что уж теперь сокрушаться. Она ведь уже живет и уже прижилась, да и тело… Остается смириться и решать ее проблемы, потому что это теперь мои проблемы.
Витор продвинулся от щиколоток вверх, и меня будто током ударило.
– Что ты делаешь? – невольно сорвалось с моих губ.
– Отвечаю на твои вопросы. Ты ведь этого хотела, верно?
И такая лукавая улыбка скользнула по его лицу, как у… кота. А у меня имелся к нему еще вопрос, личного характера, правда…
– Ты любил Ирэне? Ты ведь не сильно опечален тем, что твоя невеста вовсе не твоя невеста.
Я немного нервничала, ожидая ответа. Но должна же я узнать об их взаимоотношениях от Витора, а не от Малены, которая видит исключительно негативное во всем, что касается брата.
Руки черноволосого на мгновение замерли.
– Ты другая, – сказал он серьезным тоном, а руки вновь пришли в движение, и меня это даже успокоило. – Вы одинаковы внешне, но взгляд, манера поведения, то, как ты говоришь, – отличаются. Ты много думаешь, все твои эмоции отражаются на лице. Ирэне же часто совершала необдуманные поступки, чем выводила меня из себя.
Я хмыкнула. Тебя и без поступков легко из себя вывести.
– Но есть и сходства в характере, благодаря которым ни Дин, ни Малена, ни даже родители в тебе не усомнились.
– Это какие же?
Витор прилег на кровать, опершись на локоть.
– Ты поразительно умело находишь приключения на свою прекрасную…
– Витор! – возмутилась я, а он лишь засмеялся.
– Ягодичную мышцу.
Я подняла ногу, чтобы его пнуть – не сильно, так, в воспитательных целях, хотя сама еле удерживалась от смеха, только он ее ловко схватил и поцеловал косточку на щиколотке.
Тьма! Его подменили? Это двойник? Брат-близнец? Или некто неизвестный, скрывающийся под личиной Витора?
– Эй, а что происходит?
Ответить он не успел. В комнату вошел Айнех. И ровно через секунду вылетел вон, хлопнув дверью.
Пока меня отсюда переселят, эта дверь треснет или слетит с петель.
Витор оставил в покое ногу, поднялся и, сухо бросив «поправляйся», удалился.
Они мне двух петухов напоминают. Хвосты друг на друга топорщат и клювы точат… Только мне ни одного петуха не надо, ни другого. Зачем мне новые проблемы, старых и так хоть отбавляй.

* * *

Выгнали меня из лазарета после обеда, который, кстати, принес Нелин. За дверью стояли еще какие-то неизвестные мне люди с подносами, но Нелин никого не пустил и роль кормильца взял на себя.
Он справился о моем самочувствии, извинился, что не зашел раньше. Вернее, он пытался зайти, но, цитирую: «Какой-то мужик, представившийся Дженом, сказал, что ты сильно занята, развлекаешь его рассказами».
Джен – засранец. Это он меня рассказами развлекал, а не я его, и вообще он больше не появлялся, а я готовилась сказать ему пару-тройку ласковых.
Нелин напомнил мне про бал, о котором я даже думать не хотела. Вернусь в комнату, Малена тут же насядет «пойдем да пойдем», а мне совершенно не до балов. У меня тренировки, освоение магии и основная учеба. Какие могут быть балы?
Нелин взялся проводить меня до комнаты, а по дороге неожиданно спросил:
– Ты уже решила, с кем пойдешь на бал?
Прозвучало как будто исключительно с дружескими интонациями, но скрытый подтекст я поняла и совсем этому не обрадовалась. Хватит с меня двух петухов.
– Я решила на него не идти. – Я улыбнулась, желая закрыть эту тему.
Ну, правда, какой бал? Даже если Малена меня туда отправит, сопровождающим будет Витор. Все-таки он мой официальный жених.
Остаток пути мы преодолели молча. Нелин, видя мой настрой, удержался от разговора.

Мои опасения по поводу бала полностью оправдались. Стоило мне переступить порог, как меня встретило радостное:
– Хорошо, что с тобой все в порядке! Нам надо еще успеть подготовиться к балу.
На дверцах шкафа висели платья, в том числе и купленные в городе Витором.
Пусть берет все, что нравится, лишь бы меня не трогала.
– Мален, а можно мне просто не идти на бал? – Я умоляюще посмотрела на подругу.
Не подействовало.
– Как не идти? Рэне, это бал! Тебе надо развеяться, почувствовать мужское внимание…
Было у меня сегодня от «жениха» внимание, и он, как оказалось, вполне может быть нормальным.
Малена сдаваться не намерена… Ладно, пойдем другим путем.
– Мален, – я села на кровать, – давай представим, что я пошла на бал.
Подруга склонила голову набок, ожидая продолжения.
– И на бал я пойду с Витором. Ты знаешь почему.
Малена кивнула.
– По-твоему, Витор кого-нибудь ко мне подпустит?
Подруга посуровела и явно приготовилась порвать Витора на сотню кусочков, если он попытается отогнать от меня «ухажеров».
– Не подпустит. Значит, внимание со стороны других мужчин исключено, а внимания конкретного кавалера мне и так достаточно.
Малена выглядела удрученной.
– Рэне, я так хочу, чтобы ты тоже была на балу…
А у меня предчувствие, что ничего хорошего для меня там не будет.
– Давай обсудим это позже, ладно? Мне сейчас и к турниру надо готовиться, и учиться.
И еще с Дженом заниматься, но друзьям об этом знать совсем необязательно.
Подруга нехотя со мной согласилась, а потом как бы невзначай обронила:
– Сегодня вечером откроют переход в город, чтобы все могли подготовиться к балу. Мы тоже идем.
Ага, идем. И я из лазарета вновь попаду в лазарет, если не на кладбище.
– Вы идите, а я останусь здесь. Мне еще в библиотеку надо, и с отцом поговорить, и с Дженом… У меня много дел.
Малена насупилась, я улыбнулась, разряжая обстановку. Незачем раздувать конфликт на пустом месте, тем более что мне правда надо поговорить с отцом и с Дженом, да и в библиотеку сходить нелишне.
Вопросов легион, и прояснить их необходимо в кратчайшие сроки, а вот веселье может подождать. По крайней мере, до того момента, пока этот запутанный клубок не распутается. Хотя если бы я могла, то разрезала бы этот клубок секатором на мелкие куски.
– Мален, – я вспомнила, что до сих пор не выяснила судьбу своего лука, – ты не знаешь, где мои лук и стрелы?
Подруга перед зеркалом прикладывала к себе по очереди все платья. Не отвлекаясь от примерки, она ответила:
– Стрелы у Айнеха. Витор хотел забрать, но магистр не дал. А лук там же, где тебя нашли. Вокруг него магическое ограждение сделали, чтобы любопытные адепты с жизнью не попрощались.
…Хорошо, что лук в целости и сохранности, а вот то, что стрелы у Айнеха, – плохо, ибо после его ночных признаний видеться с ним не хочется совершенно.
– А магическое ограждение кто делал? – Я догадывалась кто, спросила просто наудачу.
– Айнех, – сказала Малена тоном, словно это было и так очевидно.
Конечно, очевидно…
Придется идти на поклон к магистру: и стрелы забрать надо, и лук. Неплохо бы, кстати, местность осмотреть, хотя вряд ли я что-то увижу, скорее всего адепты там все затоптали. Ну а вдруг? Вот оно, великое следовательское любопытство. Этим наверняка уже занимаются местные правоохранительные органы, если они тут есть, только я же не могу не сунуть свой нос в дело, которое по мою душу заведено.
С этими мыслями я и пошла в лес. К магистру заходить не стала. Подумала – он сам стрелы принесет. Ему они без надобности, вдобавок чужое оружие у себя лучше не хранить, так мой дед говорил.
Погода не вдохновляла. Над Академией висели тучи, и лишь вдалеке виднелся кусочек чистого неба. После дождя никаких следов точно не останется. Я ускорила шаг, стараясь не смотреть на разглядывавших меня адептов. Точно я не живой человек, а умертвие, которое они знали еще живым. Неприятное ощущение. Подходить ко мне никто не спешил, с радостными воплями «Рэне жива!» на меня не мчался, целоваться от избытка чувств не лез, так что я спокойно обошла всех и свернула в памятный лесок. Меня провожали десятки глаз. Пусть смотрят, лишь бы за мной не увязались и не начали здесь бродить. От улик ничего не останется.
Я скрылась от любопытствующих за деревьями. Увидела два наполовину обгоревших ствола. Да, навели мы… шороху.
Лук лежал в нескольких метрах от меня, вокруг него – мерцающая синяя пленка. Магическое ограждение. А если взять лук, что будет? Надеюсь, не убьет… Тем более оружие мое, значит, по идее, я могу его забрать.
Опасливо потянулась к луку. Чего мне бояться? Я же не ворую, а беру свое. Зажмурилась и сунула руку за ограждение, нащупала лук, потянула и резко его вытащила.
Ничего не случилось. Пленка мигнула пару раз и пропала. Вот и прекрасно. Все не так страшно, как казалось.
Восстановить бы сейчас в памяти картину погони. Я пошла наверх, к тому месту, откуда бежала. Остановилась у обгоревших деревьев. Как будто обычными спичками подожгли. Здесь змея петляла между деревьев, вот в это дерево врезалась… Я позабыла, где стояла, но в том дереве должно быть отверстие от стрелы. Или сама стрела. Я не уверена, что успела ее выдернуть.
Стрела торчала. Вернее, наполовину висела, а змеюку я заметила, когда та уже летела на меня. Тот, кто ее послал, находился недалеко, только я никого не видела. Он мог исчезнуть, а мог и наблюдать…
Решила пойти в том направлении, откуда летела манкора. Мне хоть бы что-нибудь там отыскать. Например… следы.
И я их действительно отыскала. Следы между двух деревьев были не похожи на остальные. Навряд ли это адепты прошлись.
Присев на корточки, присмотрелась. Знакомый узор, я такой уже где-то видела…
– Рэне!
Я обернулась на голос отца.
– Что ты здесь делаешь?
Папа шел бесшумно. Приблизившись, он сел рядом и обеспокоенно на меня посмотрел. Я поделилась наблюдениями.
– Здесь повсюду следы размытые, нечеткие, а тут, – я указала на клочок земли перед нами, – очень четкие. Тут стоял один человек, переминаясь с ноги на ногу. И эти следы мне кажутся знакомыми. Я их точно видела раньше.
Папа задумался. Сомневаюсь, что он обращает внимание на отпечатки подошв.
– Вы узнали что-нибудь о случившемся? – спросила я его.
– Защитный магический контур Академии не тронут, посторонних проникновений он не зафиксировал.
Интересно, как тогда работает защитный контур, почему он не улавливает проникновения постороннего?
– Такое возможно лишь в трех случаях: либо чужака провели на территорию с разрешением, либо это кто-то из адептов или магистров, либо он настолько умен и силен, что смог обойти защитный контур.
Допустим, его провели на территорию. Кто и зачем? Вернее, понятно зачем – чтобы меня убить, но с какой целью ему помогали адепты или магистры?..
– А разрешение дает ректор?
– Ректор или декан.
Декан, декан…
– А кто у нас декан?
Отец со смешком потрепал меня по волосам:
– Магистр Айнех.
Ах, вот как… Нет, вряд ли Айнех разрешил бы провести на территорию абы кого.
Предположим, это кто-то из адептов или магистров. Но кто конкретно? Способен ли адепт запрограммировать манкору? Или магистры? И ради чего им убивать студентку? Турнир? Кража? Возможно, но не факт.
– Магистров проверяли?
Отец кивнул:
– Айнех лично допрашивал каждого.
Ну, если магистр лично допрашивал… Тогда вариант с предателями под боком исключен.
Предположим, он настолько силен и умен… Тогда почему использовал такой изощренный способ? Мог бы убить сам, тем же магическим шаром, например. К своему стыду, до сих пор не знаю, как они называются.
– А про Грома что-нибудь известно?
Отец поднялся, прислонился к дереву и вздохнул.
– В «Розе ветров» его знают как постоянного клиента. Только он всегда маскируется, являясь в разном обличье.
– Что за «Роза ветров»?
Папа поморщился:
– Бордель.
Тьма. И туда меня было велено доставить бандюгам, напавшим на нас в городе? Боюсь представить, для каких целей.
Нападение в городе… Когда я осматривала переулок, там были три следа… Три разных следа. Один с ромбовидным рисунком.
Как здесь! Но ведь от нападавших ничего не осталось, их прах развеялся по ветру, я собственными глазами видела.
– Пап, как такое возможно? Точно такие же следы были в городе, в переулке, где на нас напали.
Отец напрягся:
– Ты в этом уверена?
На память не жалуюсь. Я достаточно хорошо их тогда рассмотрела, чтобы теперь безошибочно узнать.
– Да, уверена. Либо это совпадение и у кого-то обувь с точно таким же рисунком, либо это воскресший из пепла.
Папа вгляделся в отпечатки, затем одобрительно мне улыбнулся:
– Молодец, дочка. Видимо, я постарел, раз пропускаю такие важные мелочи…
Всем бы такими старыми быть. Лет двадцать восемь на вид дала бы, не больше.
– В связи с открывшимися обстоятельствами мне придется покинуть тебя прямо сейчас.
Я огорчилась. Только пришел – и уже уходит.
– Прошу тебя, будь осторожна, – напутствовал он меня. – Не ходи никуда одна, лучше держись рядом с Витором.
Я чуть в обморок не упала.
Отец пояснил:
– Я по-прежнему считаю, что Витор тебе не пара, но в данной ситуации ему можно и нужно доверять, особенно когда речь заходит о твоей безопасности.
С одной стороны, я понимала волнение отца: если бы мог, он сам бы остался в Академии. С другой – неужели он начал доверять Витору? Куда катится мир…
Папа оправил рубашку, а я вспомнила, о чем еще хотела у него спросить.
– А что с артефактом? С тем, что маскирует свет?
Отец бросил взгляд на мой лук и задал встречный вопрос:
– Ты готова расстаться с луком?
Теперь и я посмотрела на свое оружие.
Расстаться с ним? С моим пока что единственным настоящим защитником? Ни за что! Какая бы опасность мне ни грозила, без оружия куда хуже. Пусть знают, что я светлая, но светлая, которая может дать достойный отпор.
Уверенно помотав головой, вцепилась в лук мертвой хваткой.
– В таком случае артефакт использовать не получится, иначе сгоришь.
Отец наверняка хотел заменить лук на артефакт, чтобы оградить меня от опасности, но настаивать не стал, кивнул и быстрым шагом направился к Академии, крикнув напоследок, что пришлет ко мне Витора, чтобы я не бродила по лесу одна.
Значит, в мужья он мне не годится, а для защиты в самый раз. Что ж, пусть так. Лишь бы он сам меня не трогал – от себя он меня едва ли защитит.
Ладно, про Витора потом, сейчас важно выяснить: что за призрак умеет оставлять реальные следы на земле? Или это вовсе не призрак? Конечно, не призрак. Тогда как он смог возродиться из пепла? И даже если возродился, подобно фениксу, то вместе с ботинками, что ли? Или у него дома запасная пара лежала? Ну и бредятина мне в голову лезет.
Так или иначе, выяснять причину нападений надо у Грома. Для этого надо его найти. А чтобы найти, надо узнать, кто он такой. А чтобы узнать, кто он такой… надо его найти. В общем, круг замыкается, но в этот круг можно вклиниться, главное – сделать это незаметно и без лишнего риска, ибо если отец, или Витор, или, не дай небеса, магистр Айнех проведают, что я занялась расследованием, меня закопают под этой милой березой. Зато я знаю человека, который точно не откажется помочь хрупкой девушке.
Джен. Признаться, первое впечатление меня обмануло. Он балагур, любитель приключений, добрый, умный и ответственный, несмотря на веселость и легкость в общении. По-моему, под этой маской он прячет ото всех себя настоящего. Кстати, он так и не назвал свой возраст, хотя я долго выспрашивала. Я привыкла считать возраст просто цифрой. Пожилой человек, который должен иметь за плечами солидный багаж знаний и опыта, порой оказывается не по возрасту глупым. И наоборот: совсем еще юный человек бывает мудрее старика. Возраст – лишь цифра, часто не соответствующая внутреннему содержанию человека.
– Рэне, – прервал мои размышления голос Витора, – почему ты одна?
Потому что имею право ходить одна и не припоминаю, чтобы этого права меня кто-то лишил. Пусть это другой мир, но элементарные права человека наверняка являются ценностью и здесь.
Витор шел мимо обгоревших деревьев, и я вспомнила один важный вопрос, на который он мне так и не ответил.
– Витор, а где ты был, когда начался пожар?
В прошлый раз вопрос был задан иначе, но суть его не поменялась.
«Жених» остановился как вкопанный. Замер на месте, уставившись в пространство позади меня. И что такого я спросила?
– Витор, я все равно дознаюсь, – предупредила я и… замерла сама.
За моей спиной шуршали листья.
Повернуться я не осмелилась. Второй раз смотреть смерти в глаза – это как-то чересчур.
Стрел у меня нет, без оружия я беззащитна. Разве что в кипарис своих врагов могу превратить. Но с умертвием это вышло непроизвольно, и нет гарантии, что не будет осечки.
– Поражаюсь, насколько глупо новое поколение… – насмешливо растягивая слова, проговорил кто-то за спиной.
Я смотрела на Витора, Витор – на незнакомца. И не просто смотрел – испепелял его взглядом. Хотя внешне оставался спокойным.
– Я даже не предполагал, – вновь заговорил неизвестный, а у меня толпами мурашки по телу побежали, – что добраться до знаменитой Ирэне Савелье не составит никакого труда.
Знаменитой? Это чем же она, то есть я, знаменита?
– Скучно, до тошноты скучно играть в эту игру одному, и я решил подключить к ней еще одного героя. Встречайте несравненного Витора Гарье! – торжественно воскликнул незнакомец.
Глаза мои округлились до размеров яблока. Герой игры? Витор?
Сам герой был удивлен не меньше.
– Твои жалкие попытки спасти свою невесту, несомненно, меня позабавят!
Он псих. Ненормальный, тронувшийся рассудком.
– Обсудим правила игры, – продолжил все тот же противный голос.
Такое ощущение, что мы случайно забрели на съемочную площадку.
– Правила простые: никаких правил.
Ничего другого от чокнутого ожидать и не стоило.
– Итак, мы начинаем!
Смех раскатился по округе, сзади раздался хлопок, и я спиной ощутила – его больше нет.
Витор медленно перевел на меня почерневшие от злости глаза, я обернулась, посмотрела вокруг… На земле невдалеке от меня остались отпечатки подошв ботинок. Опять ромбовидный рисунок! Неужели это тот же человек, который натравил на меня манкору? Он, похоже, главный, а главного, по нашим сведениям, зовут Гром; логично предположить, что это и был Гром. Кстати, прозвище ему подходит. Внезапно появился – внезапно исчез. Как гром среди ясного неба.
А вот зачем ему было являться? Чтобы объявить о начале «игры», конец которой, как я понимаю, для меня должен быть печальным? Он не боится, что Витор его видел и поиски значительно облегчатся? Нет, не может быть все так просто. Наверняка за его визитом что-то скрывается.
– Витор! Ты думаешь о том же, о чем и я?
«Жених» дернулся и пару раз моргнул:
– Если ты думаешь о том, как будем спасать твою прелестную задницу, – то да.
С правдой не поспоришь. Спасать-то действительно нужно мою задницу. Не чью-нибудь, а мою. Несправедливо. Меня вообще не должно было здесь быть, и убивать должны были не меня, однако какой-то псих, не подозревающий, что я не Ирэне, бессовестным образом вносит хоас в мое тихое мирное существование.
Я невесело усмехнулась своей участи.
Витор протянул мне руку со словами:
– Пойдем, горе вселенское, твоего отца вызывать.
Руки я не подала, а пойти пошла. Вот уж кому сейчас не везет, так это отцу. Недавно пострадала мама, теперь ему самому может достаться… Задушить бы этого Грома, а лучше всадить ему стрелу в одно место и смотреть, как он извивается, пытаясь ее вытащить.
Ну вот, приехали: я уже и мыслю как темная. Разве может светлая фантазировать на тему мучений? Вероятно, нет. А если это касается злодея? Все равно нет, он ведь человек, пусть и убийца, но… Но заслужил, определенно заслужил.

Следующие два часа мы подробно излагали все обстоятельства нашей встречи с Громом.
Вместе с отцом пришел и Джен, который так же внимательно слушал и по сто раз задавал один и тот же вопрос в разных вариантах. В перерывах он подсаживался ко мне и отпускал колкие шутки в адрес Витора. Еще Джен напомнил, что завтра в семь вечера – начало тренировок. Я морально подготовила себя к физическим нагрузкам и даже хотела приступить к тренировочному процессу прямо сегодня, но будущий напарник мой пыл остудил. Мол, я еще не до конца пришла в себя.
– Значит, сам явился… – задумчиво произнес отец, на лице которого за время рассказа не дрогнул ни один мускул.
Ректор мерил шагами кабинет, недоумевая, как посторонний проник на территорию Академии; декан, он же магистр Айнех, напротив, сидел с отстраненным видом, пребывая в своих раздумьях.
Я, как и ректор, не понимала, отчего хваленая защита дала осечку, причем не один раз.
– Не понимаю, не понимаю… – тараторил лорд Ханеш. – Айнех, защита твоя, объясни нам…
– Моя, – резко оборвал декан своего начальника, – однако вопросы следует задавать вам, лорд Ханеш.
– Мне? – возмутился ректор.
– Вам. – Магистр закинул ногу на ногу и с вызовом посмотрел в глаза ректору. – Вы тайком водите сомнительных личностей на территорию Академии, – строго, словно отчитывая нашкодившего мальчишку, сказал магистр.
Лорд Ханеш побледнел.
– Только не делайте вид, что не понимаете, о чем я говорю. – Кривая усмешка исказила лицо декана. – Как вы сейчас заметили, защита моя, и ваши попытки скрыть факты проникновения успехом ни разу не увенчались.
Похоже, назревал большой конфликт. Надо признаться, этот разговор меня заинтересовал.
Лорд Ханеш стремительно побагровел, такой завидной выдержкой, как у магистра Айнеха, он не отличался.
– Как ты смеешь, щенок!
Я вздрогнула, а Джен, сидевший рядом и обнимавший меня за плечи с того самого момента, как начался этот «мирный» разговор, тихонько присвистнул. Я не до конца узнала возможности Айнеха, но было очевидно – он превосходит ректора по всем статьям, и столь необдуманный выпад лорда… может стать для него последним, учитывая, что спокойствие магистра напускное.
Магистр Айнех недобро прищурился, потер подбородок и, не меняя позы, по щелчку пальцев заключил ректора в появившуюся клетку. Для непосвященных типа меня это был настоящий шок.
– Так-то лучше, – резюмировал магистр, когда замок на клетке защелкнулся.
Лорд Ханеш вышел из ступора и принялся сыпать угрозами и проклятиями, его пронзительный крик резал уши не только мне. Поморщившись, магистр еще раз щелкнул пальцами, и ругательства ректора стали беззвучными. Он махал кулаками и пытался магией пробить защитный контур, который я неожиданно для себя увидела.
Прозрачную пленку испещряли тонкие черные нити, образующие сетку. Пленка вздрагивала всякий раз, когда лорд Ханеш посылал очередной заряд, но не было даже намека на то, что она может порваться.
То, как я почти вплотную наклонилась к клетке и завороженно разглядывала контур, не осталось незамеченным. Джен аккуратно притянул меня обратно и шепнул на ухо так, чтобы услышала только я:
– Не выдавай себя на таких мелочах.
Я постаралась больше не обращать внимания на доступную созерцанию необычную сетку.
– Айнех, – отец повернулся к магистру, – ты знаешь, кто к нему приходил? – Он кивнул в сторону запертого в клетке ректора.
Магистр кинул острый взгляд на Джена, который по-прежнему обнимал меня за плечи, затем посмотрел на Витора, тоже бросающего на нас с Дженом недовольные взгляды, и усмехнулся уголками губ:
– Нет, но я это выясняю. Раньше не было необходимости устанавливать их личности, никакой опасности, как утверждал лорд Ханеш, они не представляли. На мои слова о том, что опрометчиво пропускать на территорию посторонних, он предпочел не реагировать.
В кабинете ректора повисло гробовое молчание. Каждый думал о своем, лично я размышляла над тем, для чего ректору понадобилось приводить на территорию посторонних.
Возможно, это его хорошие знакомые, он им доверяет как себе, уверен, что они не бандиты. Или же, наоборот, они хорошие знакомые, но он знает или подозревает, что виновны именно они. А может, он вообще провел незнакомцев за материальное вознаграждение. Нет, не стоят деньги жизни людей, в каком бы эквиваленте ни была плата. Да и вряд ли ректору нужна смерть адептки – слишком много проблем возникнет.
– Думаете, лорд Ханеш как-то связан с Громом? – озвучила я интересующий меня вопрос.
– Рэне, родная, иди в комнату, нам надо кое-что обсудить, – мягко попросил отец.
Я удивилась:
– Меня это дело касается напрямую, а не косвенно. Я имею право участвовать в обсуждении.
Отец вздохнул, но напор не сбавил:
– Рэне, иди в комнату. – И, уже глядя на Джена, сказал: – Проводи, будь добр.
Я возмутилась, но получила укол в бок. Джен потянул меня к выходу, совершенно игнорируя мое сопротивление.
За дверью я позволила себе выговориться:
– Джен! Я думала, ты на моей стороне.
Он хмыкнул.
– Почему меня опять оставляют в неведении? В конце концов, это меня хотят убить, а не вас, правильно?
– Конечно, правильно. – Джен повел меня в направлении моей комнаты. – Только учитывай такой нюанс: чем больше ты знаешь, тем больше с тебя будет спрос. Меньше знаешь – крепче спишь. – Он радостно подмигнул, хотя в его движениях чувствовалась напряженность.
– И все равно это не повод скрывать от меня информацию, – сердито буркнула я, прекрасно сознавая его правоту.
Джен вздохнул, я подумала, что сейчас он мне расскажет что-то важное, но он лишь покачал головой. Значит, расследованием придется заниматься мне самой, союзника у меня больше нет.

Глава 9
Сила есть, ум нужен

Сверканье молний, гром, туман,
Прибой, сеть паутинок средь полян
Нас лишь тогда ввергают в изумленье,
Когда не знаем мы причин явленья.
Джеффри Чосер

Следующий день начался с суматошного утра. Спать мы с Маленой легли поздно: подруга рассказывала, как они с Дином провели день в городе, показывала платье, купленное специально для Бала трех королей, и просила одолжить ей одну пару из тех туфель, что купил мне Витор. В результате Малена, которая всегда меня будила, проспала, я, соответственно, тоже, а первым занятием у нас были учения. Те самые учения, на которых меня, помнится, чуть не зажарил дракон. Я предпочла сделать вид, что сплю. Лучше понести наказание, чем погибнуть безвременной смертью.
Мой план провалился. Подруга просто столкнула меня с кровати, кинула в меня полотенце и побежала в душ, куда я должна была последовать за ней.
А стоит ли так переживать? Бандиты на меня уже нападали, манкора тоже, неужели меня кто-то еще испугает?
Кстати, интересно, лук на учениях можно использовать? С ним не так страшно даже перед драконом стоять. Возьму его с собой. Если Айнех потребует убрать оружие – буду умирать безоружной.
В душе меня ждали Малена и допрос с пристрастием. Кто-то ей уже нашептал, что нас «держали» в кабинете ректора, выясняя обстоятельства очередного происшествия. Слухи везде разносятся со скоростью света.

– Ты ничего мне не рассказала! – Малена нервно теребила полотенце. – Как ты могла скрыть, что, пока нас с Дином не было, с тобой снова что-то произошло?
Не рассказала, потому что… Потому что решила не рассказывать. Не видела смысла. Я не владела всей информацией, от меня самой скрывали важные сведения, а ведь я не последний человек в этом деле. Я первый человек. И единственный, кого хотят убить.
– Мален, что я, по-твоему, должна была тебе сказать? «К нам заявился Гром, ничего не сделал и скрылся»?
Подруга фыркнула.
– Ты бы начала говорить, как опасно мне здесь находиться, и прочее.
Малена нахмурилась. Полагая, что разговор окончен, я зашла в душ. Но не тут-то было.
– Тебе все равно следовало сказать. И мне, и Дину. Мы твои друзья и имеем право знать, какой идиот тебе угрожает.
– Даже меня не посвящают во все детали происходящего.
Чем я крайне недовольна!
Повисла пауза. Завернувшись в полотенце, я вышла из-за шторки. Малена по-прежнему хмурилась.
– Почему тебе ничего не рассказывают?
– Не имею понятия…
Ответ Джена «меньше знаешь – крепче спишь» меня не удовлетворил. Сплю я и так нормально. Голос во сне мне с момента нападения не являлся. С одной стороны, я этому рада, а с другой… У нее можно было спросить про кинжал. Должна же я знать, чем он так ценен и для чего его красть.
Если для убийства… Но зачем красть кинжал из королевской сокровищницы, чтобы просто кого-то убить? Это, как минимум, глупо. На рынке гномы, эльфы, да все кому не лень какие угодно кинжалы продают, на любой вкус. А если для продажи… Мне кажется, продать такой ценный кинжал после кражи в этом мире, как и в моем, будет непросто. Нет, тут кроется что-то другое…
– А Джен? – спросила Малена, как только мы зашли в комнату. – Джен тебе тоже ничего не хочет говорить?
Я покачала головой. Малена скривилась:
– Хорош друг, в неведении держит.
Держит. Вернее, томит. Томит в котле догадок и домыслов.
– Они хотят уберечь меня… – Я быстро натянула форму. – Но есть что-то очевидное, что ускользает из-под носа.
– Что ты имеешь в виду? – Малена, уже одетая, стояла в дверях.
Я взяла лук, повесила за спину вместе c колчаном стрел и, заплетая на ходу косу, вышла за подругой в коридор.
– Сначала Гром нападает в переулке. Он точно там был – следы его. Затем он же спускает на меня манкору.
Малена вопросительно посмотрела на меня, не до конца понимая, к чему я веду.
– В обоих случаях он намеренно хотел меня убить. А вчера явился просто так. Подставляться ради того, чтобы объявить о начале игры, – глупо. Он не мог быть уверен, что здесь его не ждет ловушка.
Или мог?.. С момента нападения прошло достаточно времени, и если не сделали ничего тогда, то не сделали бы и сейчас. Наверняка ему докладывают. Откуда он узнал, что я выжила? Сказали. Но кто? Ректор? Вполне вероятно, особенно в свете недавно всплывшей информации. Но станет ли лорд Ханеш действовать один? Обычно крупные «шишки» предпочитают иметь под рукой «козла отпущения», чтобы в случае разоблачения повесить на него все грехи, а самим остаться белыми и пушистыми.
Скорее всего, у него есть такой дурачок, мнящий себя напарником, только как его вычислить? Следить за всеми магистрами нереально – заметят. А за ректором еще и опасно. Ко мне он теплых чувств не питает, более того, достаточно неприязненно ко мне относится. Если поймет, что я за ним слежу, – сдаст Грому без всяких «игр».
– Поговори с Витором, – посоветовала Малена. – Попроси его все рассказать.
Я скептически хмыкнула. Нет, он не расскажет. И отец не расскажет, магистр Айнех тем более. Самой надо все узнавать.
– Нет, я сама все узнаю.
– Ну, не сама, а с нами, – весело воскликнул возникший рядом Дин. – Ты думаешь, мы позволим тебе одной копаться в грязном белье нашего ректора? Не дождешься! – И, потрепав меня по макушке, он свернул на другую тропинку.
Как все-таки мне повезло: с таким другом точно никогда не пропадешь.
Малена проводила Дина прищуренным взглядом, в котором читалось, что серьезный разговор он себе только что обеспечил. Надо будет выступить в защиту Дина, все-таки помощь со стороны друзей мне не помешает. В таком деле любая помощь на вес золота.

– Вы опоздали, – отчеканил магистр Айнех, едва мы ступили на полигон.
Опоздали мы ненамного, всего на две минуты, но магистр пошел на принцип. За опоздание мы получили двадцать кругов. Малена тихо, но смачно выругалась и потрусила вперед, я за ней. Бежать нам предстояло мимо клеток с существами, от одного взгляда на которых появилось желание перенестись куда-нибудь далеко-далеко отсюда.
Как они не боятся держать их вблизи учебного заведения, где полным-полно народу? Пусть клетки и прочные, но ведь зверюг могут выпустить какие-нибудь «доброжелатели», и тогда всё, тушите свет.
– Поживее, Савелье! – крикнул магистр. – Здесь вам не романтическая прогулка!
Ну, магистр, ну, гад. Мстите мне, да?
– А вы присоединяйтесь к нам, покажите, как надо! – Я остановилась, в упор глядя на Айнеха.
Магистр сузил глаза и, отдав распоряжения адептам и двум другим магистрам, двинулся в мою сторону. Малена пискнула «ой, дура» и побежала дальше.
Нет, не дура. Он намеренно задевает меня, а я этого не люблю.
– Находите это забавным? – холодно осведомился магистр, держа дистанцию в пару шагов.
– Вовсе нет. Просто желаю взять урок у такого выдающегося человека, как вы. – Улыбка с легким налетом иронии скользнула по моему лицу.
Магистр кивнул, пропуская иронию мимо ушей, велел «не отставать» и побежал.
– За каждое отставание больше чем на метр – один штрафной круг.
Через пять штрафных кругов я пожалела, что вообще заговорила с магистром. Подстроиться под Айнеха оказалось сложно. Он периодически менял темп, при этом угадать, когда это произойдет, у меня не получалось. В общем, с диагнозом, поставленным мне Маленой, я полностью согласилась. Она уже свое отбегала и даже вышла на поединок с чудищем, а я все наматывала круги. Более того, учения успели завершиться, когда я бежала последний, пятнадцатый, штрафной круг.
– Надеюсь, впредь, Савелье, вы не станете столь опрометчиво бросать вызов заведомо более сильному, – заметил магистр Айнех, проходя мимо.
Я же лежала трупом на скамейке, и даже ревущие в клетках чудища не заставили меня подняться на ноги.
– Рэне, – Малена опустилась рядом, – за какой бездной тебе понадобилось цеплять Айнеха?
А зачем он придирается? Сначала признания, теперь придирки, а у меня характер… ой какой.
– Это он меня зацепил, а я всего лишь дернула.
Малена пробормотала очередной неутешительный диагноз, но мне было все равно. Меня больше волновало, как я пойду на тренировку с Дженом. Сегодня у нас первый день подготовки к краже… Признаться, где-то в глубине души я ждала этого дня. Если мы решим вопрос с кинжалом, проблем убавится, а значит, и жить станет легче. Может, когда все будет позади, я увижу этот мир в другом свете? Ну, может, он на самом деле не такой плохой.
– Так, вставай! – приказала подруга, нависнув над скамейкой. – Нашла себе лежанку.
Малена тряхнула меня за плечи с явным намерением поднять любым способом.
– Я тебе сейчас печальный опыт одного адепта расскажу, – начала подруга, как только я села. – Раньше ты знала эту историю, но у тебя ведь провалы в памяти. – Недовольство сквозило в каждом ее слове. – Решил один самоуверенный адепт с магистром Айнехом потягаться, выяснить, кто круче.
Самоубийца, не иначе.
– Все время норовил поправить магистра, поддеть вопросами. Тогда Айнех предоставил ему возможность самоутвердиться. Парень гордо принял предложение. И зря. – Малена сделала многозначительную паузу.
Что-то мне подсказывало: ничем хорошим для адепта это не кончилось.
– Айнех сказал: «Принесешь медальон ведьмы – признаю тебя равным себе, не принесешь – выгоню из Академии».
Не так уж и страшно, всего-то медальон выкрасть.
Малена ждала моей реакции, а ее не последовало. Поняв, что ничего сверхъестественного я в этом не вижу, пояснила:
– Ведьмы, Рэне! Они не носят медальонов.
Вот теперь я поняла.
Хитер бобер… В смысле Айнех хитер.
– И что же, адепт пошел добывать у ведьмы медальон?
Я засмеялась, представив себе такую картину: подходит парень к ведьме и спрашивает: «Где твой медальон?» Она ничего не понимает, говорит, что никакого медальона у нее нет. Парень настойчиво продолжает требовать медальон…
– Да он побежал! – Малена тоже рассмеялась. – Выгнал его потом магистр из Академии.
Я бы тоже выгнала. Хочешь казаться умным – будь им. Малена мне так намекала, чтобы я не вступала с магистром в полемику и не пыталась брать на «слабо»? Что ж, лучше действительно этого не делать.

На пути до здания Академии нам практически никто не попался. Не ходят адепты просто так этими тропами. На полигон направлялись два человека в сопровождении незнакомого мне магистра. Малена сказала, что они идут готовиться к турниру на следующий год. Ректор не желает рисковать из-за взбалмошной адептки.
Кто-то готовится, причем заранее, а я даже не знаю, что на этом турнире будет. Придется импровизировать. Возьму с собой ложку, вырою проход на свободу и сбегу.
– Рэне, – в холле меня встретил Витор, – где ты была?
А тон такой, словно я должна перед ним отчитываться.
– Вообще-то, мистер надзиратель, у нас проходили учения, – недовольно рявкнула Малена.
Витор не замедлил с ответом:
– Учения закончились тридцать минут назад.
Он еще и время засекал?!
– Мален, иди в комнату, я тебя догоню.
Надеюсь, догоню.
– Витор, – спокойствие, только спокойствие, – не надо так буквально выполнять просьбу моего отца не спускать с меня глаз.
«Жених» усмехнулся:
– Предпочтешь лежать трупом?
Даже не знаю, что лучше: лежать трупом или ходить под твоим конвоем.
– Я не…
Договорить мне не дал громкий возглас.
– Вот ты где! – к нам подошел Джен. – Я тебя уже обыскался. Ты не забыла, мы спешим?
Я не забыла, а вот Витор о наших тренировках не знает. И как мне ему объяснить, что мы не на свидание идем? Да никак. Слушать не станет.
– Нет, я помню.
– Прекрасно. Мистер Гарье, позвольте откланяться. – Джен шутливо поклонился, притянул меня за плечо к себе и повел в мой коридор.
– Джен, – шикнула я на него, – он меня потом вместе с костями съест и не подавится.
– Не дрейфь, пусть понервничает, ему полезно.
Полезно? Ему? Ему полезно нервы полечить, а не нервничать.
Увы, мои доводы Джена не убедили. Он довел меня до конца коридора, повернул направо и, не останавливаясь, пошел на стену. Ох, никогда я не привыкну к здешнему способу перемещения в пространстве. А если место перепутаешь и лоб себе разобьешь? Наверное, такое только со мной может произойти…

В одно мгновение мы очутились в большой светлой комнате, напоминавшей зал. Пустой зал. Даже стула не было, чтобы присесть. Да что там! Ни ковра, ни картин на стенах, лишь окно в половину стены и дверь.
– Ирэне! – позвал меня Джен с середины комнаты. – Чего застыла? Не бойся, здесь тебя никто не укусит.
Смеется, юморист.
– Иди сюда. – Джен призывно махнул рукой. – Теперь смотри, слушай и запоминай.
Я подошла, приготовилась смотреть, слушать и запоминать.
Джен хлопнул в ладоши, и комната поплыла перед глазами, сменившись уже знакомой мне сокровищницей. Интересно, как они это делают?
– Сокровищница короля Форлыма.
Говорить, что я ее уже видела, не стала. Может, когда-нибудь скажу, но не сейчас.
– Сначала немного о короле. – Джен повернулся ко мне всем корпусом, загораживая обзор. – Форлым правит уже сотню лет. Это не самое лучшее правление в истории нашего королевства. Он жаден и мелочен, он пересчитывает пуговицы на своих жилетках, готов казнить всю прислугу, если разобьется хоть одна ваза во дворце.
Уже можно заказывать поминки? Место на кладбище мне выделят? А вообще тут кладбища есть, или всех усопших используют в качестве подопытного учебного материала?
– Сокровищница охраняется защитными амулетами и заклинаниями, патруль сменяется каждые два часа, дозорные обходят башню каждые полчаса.
– Защита по максимуму, даже тараканы докладывают об обстановке, – невесело подытожила я, понимая, что точно не в сказку попала.
– Именно так. – Джен стал абсолютно серьезным. – Всю магическую часть я беру на себя, твоя задача будет обойти охрану, проникнуть в сокровищницу, забрать кинжал и выбраться целой и невредимой – руки, ноги, голова.
– И как мы все это провернем? – Я скептически осмотрела сокровищницу.
– Об этом мы и будем думать… ближайший месяц. – Джен хлопнул в ладоши, сокровищница растворилась, мы вновь оказались в пустой комнате. – И начнем с проникновения во дворец.
Зал снова поплыл перед глазами, и мы словно очутились перед дворцом. Я его видела издалека, и тогда он не казался огромным. Теперь же рядом с ним я почувствовала себя маленькой букашкой, которая не в свою дырку ползет.
– Охраны снаружи дворца нет. – Джен показал на большие ворота. – Все охранники находятся на территории, их больше сотни.
Я невольно присвистнула. Больше сотни! И как же я, скажите на милость, должна их обойти?
– Мы с тобой войдем через запасной ход, он сделан на случай осады, но им уже больше ста лет никто не пользовался.
После хлопка Джена открылся вид на противоположную сторону здания, где каменный забор сливался в единое целое с дворцом.
– Вот здесь, – напарник указал на один из множества одинаковых камней в стене дворца, – потайная дверь. Будем надеяться, что ее не замуровали.
Так мы еще и не до конца уверены… Мы как воры… Хотя почему «как»? Воры и есть. Лезем во дворец…
– Ход должен охраняться двумя стражниками, но по причине того, что им никто не пользуется, его никто и не охраняет.
Ну хоть какая-то хорошая новость.
– Патрульные обходят этот коридор один раз в час, патрульных обычно пятеро.
Плохая новость. Нарвемся на патруль – тихо не выйдем.
– Джен, – я задала вопрос, который меня уже порядком измучил, – откуда у тебя данные, которые, по идее, должны быть секретными?
Напарник самодовольно усмехнулся:
– Тебе лучше не знать рода моей деятельности.
Профессиональный наемный вор? Слишком хорошо он во всем этом ориентируется. Плюс комната такая странная… Да и обзор дворца тоже вряд ли всем доступен. Авантюра чистой воды.
Дальше вопросы решила не задавать – потерпят до поры до времени. Важнее выработать план действий.
– А теперь, моя дорогая напарница, – Джен хлопнул в ладоши, и комната приняла прежний вид, – будем тебя тренировать.
Так я не против, я только за! Жить-то охота.
Джен пошел по периметру комнаты, проводя левой рукой по стене и что-то шепча себе под нос. Там, где он проходил, стена исчезала, являя моему взору… нечто огромное, с различными приспособлениями, препятствиями, макетами людей, умертвиями, как в зале некромантии. Имелись даже отдельные комнаты, одна была копией сокровищницы.
– Пошли, – Джен приобнял меня за плечи. – Предупреждаю сразу: на тренировках никакой пощады. Слова «устала», «больше не могу», «давай закончим» – забыть. Меня беспрекословно слушаться. И еще, – он остановился напротив большого стола с разложенным на нем планом здания, – наказывать я умею и, более того, люблю.
Коварно-добродушная улыбка расплылась по его лицу. А с виду и не скажешь… Что он суровый наставник.
– К плану мы… – Джен посмотрел на стол, – вернемся позже, а сейчас… Бегом десять кругов. Это для начала, потом посмотрим.
Два раза хлопнул в ладоши, и вся немногочисленная мебель, имевшаяся в комнате, оказалась на середине, умертвия сдвинулись в дальний угол, а по периметру растянулось ограждение, формируя дорожку лично для меня.
Я ведь не далее как час назад кружила по полигону под бдительным оком Айнеха… Умоляющий взгляд на Джена не подействовал.
– Бегом, Рэне. – Он сел на диван, достал откуда-то журнал и с живейшим интересом приступил к чтению, заверив меня, что все прекрасно видит, а круги будет считать магический контролер.
Да, тут не схалтуришь. С другой стороны, кому сейчас легко? Я не в сказку попала, а в Богом забытый темный мир.

* * *

Рекордная скорость, с которой я преодолела назначенные двадцать кругов, Джена полностью удовлетворила. После огромного полигона эта комната показалась мне крошечной.
Но радовалась я рано, потому что за пробежкой последовала полоса препятствий, наподобие той, какую мы проходили на курсе выживания при поступлении в Академию МВД.
Различия, однако, были существенными. Во-первых, здесь требовалось применить логику, а не тупо пробежать или проползти. Во-вторых, надо было задействовать магию, пусть и самую, по словам Джена, примитивную. В-третьих, я почувствовала себя пнем во всех смыслах этого слова. Я совершенно не ожидала, что умертвие начнет загадывать мне загадки и без ответа откажется пропускать вперед. Джен долго смеялся надо мной, а потом просто запустил в умертвие кинжалом. Похоже, у него тоже с загадками плохо. Этот труп был интересным собеседником, о чем я и сказала наставнику. Тот, в свою очередь, предложил вернуть его в состояние умертвия и протежировать мне в мужья. Собеседник он был интересный, но не до такой степени, поэтому я отказалась от столь любезного предложения.
Джен раз пять сказал «ты убита», пока я преодолевала полосу.
– Рэне, дорогая, – держался за живот наставник, – стражник не станет мучить тебя ребусами, он не для того принят на службу к королю. Полный перечень магических приемов, которые ты непременно должна освоить, я тебе предоставлю.
А я его передам Дину и Малене, моим верным педагогам, пожалевшим о том, что вызвались «восстанавливать мою память».
– На следующей тренировке ты должна будешь пройти всю полосу максимум за пять минут. В идеале за две. А не за тридцать две. – Джен усмехнулся, а мне было не до смеха.
Подготовка как на войну. Словно мы не сокровищницу пойдем штурмовать, а другое государство.
– Джен, – я упала на диван рядом с наставником, не ощущая ни рук, ни ног, – а может, ты все это один провернешь, а? Зачем тебе я?
Этот вопрос меня очень волновал. Джен, как я поняла, готов ко всему. И комната у него вон какая, по хлопку трансформируется. Наверняка у него непростое прошлое, а может, и настоящее.
– Это я должен тебя спросить об этом.
Джен подошел к столу и начал что-то дорисовывать на плане.
– Я не обязан идти туда с тобой, помогать тебе…
Повисла неловкая пауза. Неловкая – для меня.
– Тренировать тебя я тоже не должен.
Я не успела узнать, зачем же он мне тогда помогает.
Джен продолжил:
– Пойдешь одна – погибнешь.
Однозначно. Опыта ограблений у меня никакого. Я вообще не понимаю, почему именно я должна красть этот кинжал. Потому что его не выкрала Ирэне? А ей для чего понадобилось подписываться на такое?
Вопросы, вопросы, вопросы… И никто мне на них не отвечает!
– О, всё, Рэне, – Джен бросил взгляд на часы, – тебе пора возвращаться.
Кряхтя и скрипя, как старушка, только не от старости, а от усталости, я поплелась за Дженом. Мысленно я уже сходила в душ, поужинала и лежала на мягкой кровати, под теплым одеялом… Но это лишь в мыслях.
Джен довел меня до двери в мою комнату, сказал, что теперь мы увидимся через день, всучил обещанный перечень обязательных к освоению магических приемов, и удалился.

– Рэне! – накинулась на меня Малена, едва я вошла в комнату. – Ты где пропадала?
Вот черт. Я ведь сказала ей, что догоню, а сама ушла с Дженом и не предупредила. Хотя что бы я ей сказала? Про кражу Малене знать нельзя.
– Я… Мы с Дженом гуляли.
Лучше такая легенда, чем никакой.
– Гуляли? – Подруга явно не поверила.
Я кивнула, взяла полотенце и направилась в душ.
Не люблю лгать. В этом мире я только и делаю, что лгу. На конкурсе заядлых врунов взяла бы первое место. Стоит, наверное, рассказать и Малене, и Дину хотя бы часть правды. Ту, что касается кинжала и тренировок с Дженом. Так будет правильно. Они ведь хотят мне помочь и помогают. По-хорошему, надо их отблагодарить, но как?
А подарю-ка я им… кипарис. Из Витора. Вот обрадуются.
– Рэне! – «Жених» стремительно приближался ко мне, на лице его не было написано ничего хорошего. Все тот же злой, недовольный Витор. – Где ты была?
Сказать ему, что я гуляла с Дженом, все равно что подписать себе приговор. Вариант сказать правду отпадает сразу. Остается один, проверенный, – врать и не краснеть.
– В комнате. Я отдыхала.
Витор подозрительно сузил глаза:
– Тебя не было в комнате.
Ждет, когда я стану оправдываться?
– Я не обязана отчитываться, Витор. – Я попыталась обойти его, чтобы попасть наконец в душевую, но «жених» схватил за руку, остановил.
– Рэне, где ты была? – Чеканя каждое слово, он повторил вопрос, а я почувствовала, как внутри закипает раздражение.
– Витор, пусти меня. – Я высвободила руку. – Я иду в душ, потом собираюсь поужинать, если тебя это интересует, и лечь спать, если тебе это так важно.
Контролер слегка опешил от моего тона, я же воспользовалась моментом и проскользнула в желанную комнату. Возможно, я пожалею об этом и Витор решит «наказать» меня в привычной ему манере, но… Но это будет потом, а может, этого и не будет, так что сейчас душ, еда и сон. Все, что мне надо.

Мылась я рекордно долго – тридцать минут. И то только из расчета, что Витора в коридоре не встречу. Надеялась, он не станет ждать меня, чтобы продолжить словесный «банкет». Увы. Это Витор. Он сам по себе нелогичен.
– Теперь я могу услышать правду: где ты была? – Он стоял, облокотившись о стену, и не мигая смотрел мне в глаза.
Вот упертый. Вопреки всему, ему надо влезть без мыла даже туда, куда, казалось бы, и сунуться нельзя.
– У меня не может быть личных дел? Своего личного пространства, куда тебе доступ закрыт?
Мокрое полотенце, заброшенное на плечо, заметно отрезвляло. Я не шелохнулась, даже когда Витор подошел достаточно близко в не самом лучшем расположении духа. Наверное, у меня выработался иммунитет на его взгляд, его плохое настроение. Ко всему можно привыкнуть.
– Твоя жизнь висит на волоске, – тихим жестким голосом произнес Витор. – Ради твоей безопасности я прошу тебя сообщать мне о своих передвижениях, в том числе вне Академии.
– А перед тем, как сходить в туалет, мне сначала зайти к тебе или можно после? – Я не удержала свой язвительный тон в узде. Раз хочет знать обо всех передвижениях – значит, надо докладывать обо всем.
– Не иронизируй.
Ага, не нравится! Я должна на себя же доносить, где это видано? Еще бы поисковый маячок на меня повесил, маньяк.
– А как прикажешь реагировать? – Я всплеснула руками, едва не заехав оппоненту по лицу. – Ты хочешь, чтобы я была под твоим неусыпным контролем? Нет, Витор. Я на такое не согласна.
Витор свел брови на переносице, мол, ерунду какую-то несешь, и в подтверждение моих мыслей сказал:
– Я о тебе забочусь.
Обо мне? Это называется забота? Это контроль! Тоталитарный режим. Без моего ведома не ходи, не дыши, не живи.
– Мне не нужна такая забота. – Я собралась уйти, закончить этот бессмысленный разговор, в котором прав только один, но…
В ногах возникла резкая боль, которая медленно, но неуклонно продвигалась выше. Такой поворот событий взбесил меня окончательно.
Я закрыла глаза – так легче представить ромашковое поле – и начала вытеснять боль за пределы тела, однако Витор, как последний мерзавец, продолжил натиск. В результате его темное воздействие обосновалась у моих щиколоток, и с каждой секундой стоять становилось все труднее. Он что, хочет, чтобы я пала ниц перед ним? Никогда он больше этого не увидит!
На ромашковом поле я «прибавила» яркость солнца, нарисовала исходящие от него лучи, и… Витор отступил. Я же, немного придя в себя, вылила на него все свое презрение.
– Ты поступаешь подло. Считаешь, что, причинив мне боль, добьешься от меня чего-то кроме ненависти? Ты глубоко ошибаешься, если и впрямь так думаешь. – Я завелась на полную катушку. – Ты не меняешься, Витор! Когда я лежала в лазарете, я думала, что ты начал меняться, хотя мысли о твоем возможном преображении сами по себе казались странными. Но я их допускала. Ведь ты так правдоподобно показывал, что можешь быть другим, нормальным.
– Рэне, я…
– Молчать! Я не договорила, – прикрикнула я, переведя дыхание. – Ты погряз во тьме. Посмотри на себя, ты превратился в тирана. Я не знаю ваш мир, но подобные тебе вряд еще здесь найдутся. – Я с сожалением посмотрела на «жениха» и сказала то, что до последнего не собиралась произносить вслух: – Раньше я считала, что любой человек может исправиться, но ты… перечеркнул эту веру.
Гамма различных чувств отразилась на лице Витора. Я решила уйти, чтобы он на досуге все обдумал. Мальчик неглупый. Возможно, что-нибудь поймет. Возможно. Но утверждать я бы не взялась.

Малена сразу догадалась обо всем.
– Что, успела пообщаться с женишком?
Успела, да. А он успел, как всегда, мне настроение испортить, в очередной раз опустив меня ниже плинтуса.
– Давай не будем это обсуждать. – Я полезла в шкаф в поисках сумки. Не знаю зачем, но мне захотелось в ней покопаться. – По крайней мере сегодня.
Малена пожала плечами и стала наблюдать за моими действиями. Внутри сумки еще лежали некоторые вещи, видимо, я в прошлый раз не все вытряхнула. Футболка, платье, шорты… Шорты? Откуда бы им взяться? Ладно, не важно. Тряпки, тряпки, одни тряпки… А что еще я надеялась найти? Я залезла в боковой карман и вспомнила. Вспомнила то, что положила туда перед уходом из родительского дома. Дневник Ирэне.
– Ты нашла свой дневник? – Малена удивленно вскинула брови.
– Да, а что не так?
– Ничего, просто ты говорила, что потеряла его.
Да? Любопытно. Может, не потеряла, а украли? Скорее всего именно так и было. Здесь, по-моему, воровство в чести.
– Я нашла его у себя в комнате, в замке родителей.
Малена удивилась еще больше:
– Ты не была у родителей больше полугода до исчезновения.
Интересно, очень интересно. У Ирэне украли дневник. Тот, кто украл, был в замке во время «скромного ужина», знал, где находится моя спальня… Я, не проводи меня служанка, заблудилась бы еще на первом повороте. Этот кто-то хорошо представлял расположение комнат… Джен мне подкинул дневник, но ему красть смысла не было. Витор оставил бы себе, родители отдали бы мне лично в руки…
Боги, я хоть какие-нибудь ответы получу или нет? Мне что, умирать в неведении? Или еще поживу?
А вокруг тишина…
– Слушай, Мален, я тут смотрела… Никак вспомнить не могу, что я здесь писала?
Я видела переделанное заклинание, но для чего оно – не понимала. Не исключено, что Ирэне делилась с подругой своими секретами. Призрачный, конечно, шансик.
– Понятия не имею. – Малена поднялась с кровати, потянулась, широко зевнула и пошла к выходу. – Ты никогда не рассказывала, а я в душу не лезла.
А надо было… Я бы сейчас хоть что-то узнала.
– Пошли в столовую, перекусим что-нибудь, а то я голодная…
Перекусить – это хорошо. После еды лучше думается. Вдруг на меня снизойдет озарение. Как на Ньютона, после того как ему на голову свалилось яблоко.

Коридоры Академии, как обычно, пустовали. В такие моменты мне казалось, что мы одни во всем здании. В столовой людей было чуть больше, чем в коридоре, – пять человек. И эти пятеро молча жевали… что-то. Даже не знаю, смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к здешним кулинарным изыскам.
– Расскажешь, где вы с Дженом «гуляли»? – спросила Малена, откусывая кусочек пирога.
Вообще хотела рассказать. Правда. Но надо ли? Появятся лишние вопросы. А с другой стороны, разве сейчас вопросов меньше?
– Давай не здесь.
Мало ли кто может услышать. В высшей степени неразумно обсуждать кражу из королевской сокровищницы в столовой.
– И лучше, если вы с Дином будете вдвоем, чтобы мне два раза не повторять.
Малена, помедлив, кивнула. Взгляд у нее стал таким, как в день нашего «знакомства», вернее, моего попаданства. Точно с таким же прищуром она тогда смотрела на меня, а я думала, что Малена вот-вот меня раскусит. А если бы я сразу во всем призналась, что бы со мной сделали? Убили, стерли память или что-нибудь еще? Назад не вернули бы в любом случае. Оставить меня в живых значило допустить, чтобы я рассказала своим об этом мире, а это для них небезопасно. Поначалу мои откровения сочли бы бредом, но со временем все меняется.
Вывод один: о моем происхождении лучше помалкивать. Тем более что тело уже стало копией тела Ирэне, а головой я, хвала богам, еще понимаю всю степень опасности.
– Кстати, – встрепенулась Малена, когда мы вышли из столовой, – завтра бал.
Завтра? Витор наверняка на него пойдет, друзья тоже, с Дженом завтра тренировки нет… Займусь самообразованием: схожу в библиотеку, изучу дневник Рэне… Мне некогда развлекаться.
– Ты точно решила не идти? – Надежда все еще теплилась в голосе подруги.
– Не пойду. – Я помотала головой для большей убедительности. – Куча дел, куча вопросов, куча проблем. А времени не так много.
Малена не поняла, про какие «кучи» я говорю. Это и неудивительно. Я ведь все скрывала… Да и когда рассказывать? То нападение в переулке, то в Академии, то кража, то Гром, свалившийся как снег на голову. Тут не до рассказов.
– Сейчас до Дина дойдем, там все узнаешь.
Подруга настаивать не стала, только шаг заметно прибавила. Вон как не терпится. Любопытство сгубило кошку… А Малена не кошка.
Как преподнести информацию друзьям, чтобы не «спалить» себя? Как сказать одновременно все и ничего?

Дин полулежал у себя в комнате на диване с книгой в руках. За ухом торчал карандаш, а по полу были разбросаны исписанные и исчерченные листы.
– Дай угадаю. – Малена плюхнулась рядом с братом на диван. – «Проклятийные процессы и цепочки взаимодействия»?
– Бинго! – воскликнул Дин, захлопывая учебник.
Я села на свободный стул, стараясь выглядеть ничем не озабоченной, не огорченной, не встревоженной и… не чужой.
– Чем обязан прекрасным дамам, посетившим мою холостяцкую берлогу?
Не представляю, что было бы со мной в этом мире без Дина. Без его беспечности я, наверное, сошла бы с ума.
– Рэне обещала кое-что нам сообщить, – выпалила Малена, пододвигаясь ближе к Дину.
– Да? – протянул он. – Начинай, мы внимательно слушаем. – И улыбнулся.
Боюсь, не понравится вам мой рассказ. Что там! Мне он самой не нравится.
– Понимаете, какое дело… – Я принялась рассматривать свои пальцы, внезапно найдя их очень интересными. – Еще до потери памяти я подписалась на одно дело… – Если бы я! В жизни добровольно не согласилась бы. – Которое мне, вопреки всему, надо закончить…
Говорила я медленно и тихо. Малена не могла усидеть спокойно.
– Какое дело? – Ерзала, ерзала и все же спросила.
– Мне… – Ну, была не была. – Мне надо украсть кинжал.
Друзья озадаченно уставились на меня, а мне вдруг стало так неудобно сидеть, что ноги сами порывались вскочить и убежать. Я говорила о краже. Хорошо, что этого не слышал мой дед.
Первым очнулся Дин:
– Украсть?
Я кивнула.
Малена уточнила:
– Кинжал?
Я снова кивнула, тогда друзья в один голос спросили:
– И что?
В смысле «и что»? Я не верила своим ушам и только переводила ничего не понимающий взгляд с одного на другую и обратно раз десять.
– Украсть кинжал, мы поняли, а о чем важном ты хотела сказать? – Дин закинул руку на плечо Малены и расслабленно откинулся на спинку дивана, увлекая девушку за собой.
Кража – это пустяки? Я определенно ничего не смыслю в этом мире.
– Кража, Дин.
– Позволь тебе кое-что напомнить. – Друг вытащил из-за уха карандаш и кинул его на стол. – Ты профессионально занималась кражами. Наемный вор – твое второе имя.
С такой легкостью он все это выдал, что я стала сомневаться в нашей общей адекватности.
Мы точно сейчас обсуждаем девушку, адептку третьего курса Академии НЦиБМ? Боги, вы куда меня послали? Вы хоть бы в атлас свой межмировой заглянули для приличия!
– То есть я… воровка?
Нет, не могла я, как Дин с Маленой, относиться к полученной информации с олимпийским спокойствием.
Я воровка?! Представить только. Вернее, не я, но красть ведь придется мне, а значит, воровка – я. Бездна. Темная бездна.
– Да, – известили меня друзья, а я постаралась не свалиться со стула, который моментально стал крайне неустойчивым.
– И что, я… все время что-то воровала?
Дин задумался, припоминая.
– Нет, не все время.
Ну хоть так…
– За простые задания ты не бралась.
А, это, конечно, все объясняет. Мне прямо легче стало.
Ни черта не легче! Зато понятно, почему именно королевская сокровищница. Все остальное для Ирэне было проще простого. Экстрима захотелось.
Интересно, что они скажут на это:
– Я кинжал из королевской сокровищницы украсть должна.
Вот! Вот оно – удивление. Вот где оно, родимое, пряталось.
– Из королевской сокровищницы? – подскочила Малена.
Да я сама в шоке!
– Ты шутишь? – Дин недоверчиво усмехнулся.
Стала бы я так шутить. Впору плакать. Но нельзя. Все-таки я не одна иду на это, а с Дженом.
– Я сейчас похожа на человека, который шутит?
Малена подошла вплотную, вгляделась мне в глаза.
– Ты заболела? Сошла с ума? – Тон ее стремительно начал повышаться. – Рэне, ты согласилась обокрасть короля?! Ты в курсе, чем это тебе грозит?
– Малена, – Дин добавил в голос строгости, – сядь и успокойся.
Подруга глянула на него, всем своим видом выражая возмущение, но все же села.
Если разобраться, то лично я ни на что не соглашалась. Меня поставили перед фактом. Хочешь жить – украдешь. А то, что после кражи я как раз могу с жизнью распрощаться, никого не волнует. Собственно, какая тогда разница: украду, не украду – исход одинаков.
– Давай еще раз. – Дин повернулся ко мне всем корпусом. – Ты должна выкрасть кинжал из королевской сокровищницы, так?
Я кивнула.
– Какой кинжал?
Спросил бы что полегче.
– Понятия не имею.
Чистая правда, между прочим.
Дин молчал, Малена молчала, я тоже молчала и кусала губу. Нервы ни к бездне. Не мешает подлечиться.
– Ты с Дженом?
Не уточнялось, что именно, но я поняла.
– Да, мы приступили к тренировкам. – Я больше не могла усидеть на месте и стала ходить по комнате.
– Гуляли они… – буркнула Малена. – Так я и знала: что-то здесь не так.
Следующие пять минут все переваривали новую для себя информацию. Что касается меня, то я никак не могла вникнуть, зачем девушке понадобилось становиться наемным вором? Для чего? Семья у нее не бедная, друзья хорошие. Джен, жених, Академия – все было. Но, оказалось, мало…
А что, если она погибла именно на очередном задании? Что, если и меня ждет та же участь? Ведь Ирэне в этом мире родилась, училась, знала несоизмеримо больше меня. А я? Я могу только из лука стрелять и кипарисы «выращивать», и то спонтанно.
– Значит, так, я иду с вами, – заявил Дин.
Я застыла на полушаге.
– Нет! – Я замотала головой. – Нет, Дин, ты не пойдешь. Я не вправе рисковать еще и твоей жизнью.
– А я тебя не спрашиваю. – Дин щелкнул пальцами, и в воздухе вспыхнул и растворился маячок, напоминающий волка.
Я только собиралась спросить, кого Дин позвал, как из стены напротив, насвистывая песенку, вышел Джен.
– Дети, я не понял. – Он обвел комнату цепким взглядом. – Крови и трупов нет. Зачем звали?
Джен, как всегда, верен себе. Изволит шутить в любой ситуации. С таким никакая передряга не страшна. Почти.
– Я иду с вами, – объявил Дин.
Джен хмыкнул и сел на диван:
– У тебя есть запасные ноги? Или руки?
А у меня они есть? Нет! Только мне эти вопросы никто не задавал.
– Джен, ценю твое чувство юмора, но я говорю серьезно.
Дин предстал передо мной в новом свете. Серьезный парень, маг, уверенный в своих силах, готовый ради друга идти на что угодно, даже на такую сомнительную аферу.
Джен тоже стер с лица улыбку.
– Нет.
Полностью солидарна с напарником. Нечего Дину подставляться, тем более что мы сами не до конца уверены в успехе. Во-первых, очень опасно, во-вторых… Я не могу, просто не могу подвергать жизнь друга опасности. Пусть я не так хорошо его знаю, не так давно с ним знакома, но я уже дорожу этим человеком. Он мне как брат, которого у меня никогда не было.
Дин не сдавался:
– Я не оставлю Рэне одну.
Джена аргумент не впечатлил.
– Она идет не одна, а со мной. – И уже мягче добавил: – Дин, Рэне в этом вопросе намного компетентней тебя.
Я бы поспорила.
– План у нас рассчитан на двоих, перекраивать его нет времени.
Отмазки у Джена так себе, но я бы ничего лучше не придумала.
Малена, мать Тереза, тоже решила внести свою лепту:
– Рэне – моя подруга, Дин – мой… брат. Я иду с вами.
Джен простонал что-то ругательно-нецензурное, я же и вовсе хотела испариться – он так красноречиво на меня посмотрел… Мол, за какой бездной ты все рассказала? А я не могла больше молчать. Вру, вру, вру… Надоело мне врать. Правду говорить хочу, как раньше.
– Еще раз повторяю: с нами никто не пойдет. – Джен рывком поднялся с дивана. – Это понятно?
– Нет, – в унисон ответили друзья, складывая руки на груди.
Джен выплюнул очередное ругательство, подошел к стене, из которой вышел, и, прежде чем шагнуть в портал, обернулся:
– Я все сказал.
Молодец, оставил меня на растерзание «помощников».
– Рэне… – с явным намеком начал Дин.
– Я… Поздно уже. – Я двинулась к выходу. – Айнех скоро с проверкой пойдет. – Я спиной подобралась к двери и нащупала ручку. – И спать охота…
Я открыла дверь, Малена и Дин провожали меня взглядом, говорящим «никуда ты не денешься». И они правы. Деваться мне действительно некуда. Разве что к Витору съехать и забаррикадироваться в его комнате. Но это неприемлемый вариант.
– Спокойной ночи. – Я закрыла за собой дверь.
Что ж, по крайней мере, великий спор отложен до утра. Как минимум. Завтра же бал, Малене наверняка будет не до отстаивания права идти на штурм сокровищницы. Остается Дин. А от него одного можно и спрятаться.
Я уже легла спать, когда в комнату вернулась Малена. Свет она не зажигала, но я отчетливо увидела ее сияющую на пол-лица улыбку. Гармоничная получается пара: он – весельчак, она – серьезная до безумия. Противоположности притянулись, закон природы.
Хотя я полностью не уверена, что Дин испытывает к Малене такие же чувства, какие она к нему. Вполне вероятно, он воспринимает ее исключительно как сестру. Но в этом вопросе я буду рада ошибиться.

В сон я провалилась быстро и сразу же очутилась на знакомой поляне.
Только на сей раз солнце не светило, а пробивалось сквозь серые тучи. Неужто голос гневается?
Я растянулась на траве в позе звезды, прикрыла глаза… Все-таки я порядком устала. Сначала штрафные круги от Айнеха, потом тренировка с Дженом, следом не менее изматывающий разговор с друзьями… Узнать, что ты воровка, – то еще успокоительное.
– Только не надо упреков, – разнесся над поляной предельно недовольный голос. – Это было обычное хобби.
– Хобби? Ты серьезно? – Я приподнялась на локтях, осматриваясь вокруг. – Читать книги, рисовать и танцевать – вот это хобби.
– Что ты знаешь об этом мире? – возмутился голос. – Я всю жизнь провела под опекой родителей, они оберегали меня от всего! А я просто хотела нормально жить. Меня понимал и поддерживал в этом лишь один человек…
– Джен… – догадалась я.
– Он единственный принимал меня такой, какая я есть, и уважал мои желания.
Ирэне. Вот кто сидит у меня в голове, вот кто мне якобы снится…
– Да, я настоящая Ирэне… – Голос дрогнул, словно вот-вот заплачет.
Прекрасно. В моей голове живет другой человек, на которого я становлюсь похожа. Лучше и быть не может.
– Так, – Рэне горевала недолго, – теперь о главном…
А, то есть это еще не все, что я должна знать о голосе в своей голове?
– Я вообще-то о дневнике хотела сказать.
Я села, обняла руками колени и приготовилась внимать невидимой Ирэне.
– В дневнике есть одно заклинание, я его специально для форс-мажорного случая делала. Как ни прискорбно, но оно пригодилось. – Голос невесело усмехнулся. – Попросишь Джена, он тебе поможет.
– Что за заклинание?
– Для снятия блока с памяти. Все, что знаю я, будешь знать и ты.
С одной стороны, это хорошо. С другой… не хотелось бы копаться в чужом грязном белье, вдаваться в подробности чужой личной жизни.
– Память все равно придет к тебе, но постепенно. Знания же нужны тебе сейчас.
На меня определенно давят. Получается, я буду знать Витора, Джена, Дина, Малену такими, какими их знала Ирэне. А я хочу их знать такими, какими знаю именно я, а не другой человек.
– Сейчас не самое удачное время следовать твоим прихотям. – В голосе зазвучали нервозные нотки. – Тебя, если ты забыла, два раза чуть не убили.
– Меня? Это тебя два раза чуть не убили. Тебя! А не меня. Если бы не ты, я бы спокойно жила в своем мире, работала следователем и даже не подозревала о существовании Радо.
– Вот видишь, как все удачно сложилось.
Да она издевается надо мной! Не хочу больше разговаривать с этим «призрачным созданием».
Я укусила себя за палец, чтобы проснуться.

В комнате было темно, виднелись лишь слабые очертания предметов. На дворе ночь, а сна ни в одном глазу… Я нащупала на столе дневник Ирэне и вышла с ним в коридор. Ничего, что я в пижаме: черная глухая рубашка и длинные брюки – вполне приличное одеяние.
Теперь бы еще найти место, где можно посидеть в одиночестве.
Ноги сами куда-то понесли меня, а когда я осознала, куда именно, они уже заходили в оставленную незапертой дверь.
Свет зажегся сам собой, осветив знакомую гостиную. Там ровным счетом ничего не изменилось. Дверь в спальню оказалась распахнута. На кровати угадывался мужской силуэт. Я прикрыла дверь, чтобы свет не разбудил «жениха», и села на диван.
Заклинание на снятие блока с памяти… Что-то мне в этой фразе не нравится.
«Я его специально для форс-мажорного случая делала». Специально. Для форс-мажорного случая. Она готовилась… к смерти? Кража, смерть, переселение… Всё это части одного хитрого плана. Но я-то здесь при чем?!
– Соскучилась? – Из спальни, щурясь, вышел Витор.
Растрепанные волосы, пижамные брюки на бедрах… Такой… домашний. По нему и не догадаешься, что он садист. Хотя неизвестно, кого он мучает больше – себя или окружающих.
– Безумно.
Витор невесело усмехнулся и присел рядом.
– Скажешь, почему я нахожу тебя в своей гостиной… – он взглянул на часы, – в три часа ночи?
Почему? Отчего же не сказать…
– Засыпая, я попадаю в свое подсознание, где заправляет Ирэне. Она сказала, что в ее дневнике есть заклинание, которое она приготовила на случай… попадания в чужое тело.
«Жених» перестал быть «домашним», метаморфоза свершилась в считаные секунды.
– Какое заклинание? – Он резко напрягся.
– Она сказала, что заклинание снимет блок с памяти и все, что знала она, узнаю и я.
Будь сейчас день, я бы, наверное, не пришла к Витору. Довольно странно сидеть в его гостиной по собственной воле, рассказывать ему о своих проблемах…
– Покажи заклинание, – Витор кивком указал на дневник.
Допустим, я покажу ему заклинание. Вдруг он решит прямо сейчас, не спросив меня, его применить? А если, наоборот, поможет разобраться и, возможно, распознать подвох? Я ведь в этом совершенно ничего не смыслю.
Я приложила правую ладонь к оборотной стороне дневника, он щелкнул и открылся.
– Не знаю, какое конкретно заклинание она имела в виду. Страница не уточнялась.
Витор подвинулся вплотную ко мне и, не забирая дневника из моих рук, принялся листать страницы.
Его волосы упали мне на плечо, я уловила аромат миндаля. Шампунь или парфюм? Стоп, Василиса. С каких пор тебе стали интересны такие составляющие повседневной жизни Витора?
Я просто не выспалась. Днем занималась в полную силу, ночью мне не дала поспать хозяйка дневника… Так и с ума сойти недолго.
– Рэне, – тихо позвал Витор, а я дернулась, как от пощечины.
Оказывается, я все это время сидела, уткнувшись носом в его шею.
Да что происходит? Не могла я в здравом уме такого сделать! Точно не могла. Не те чувства я к Витору питаю, чтобы наслаждаться его запахом.
– Это словно не я… – Я положила дневник на журнальный столик и отсела от «жениха» подальше. – И в комнату к тебе ноги меня сами принесли…
Кажется, я становлюсь заложницей чужого разума. Это все Ирэне, она управляет мной. Как вторая личность: вроде я, а на самом деле нет.
Витор сжал челюсть чуть ли не до зубовного скрежета, схватил дневник и поспешно начал его перелистывать.
Попробуй угадай, чего он хочет: чтобы вернулась его прежняя невеста или чтобы осталась я. Спрашивать – себе дороже. Если скажет, что ему нужна настоящая Ирэне, что тогда делать мне? Бежать? А куда? И далеко ли я убегу, если постепенно теряю свою аутентичность?
А если ответит, что хочет видеть меня, как реагировать на это? Тоже бежать? В общем, в данном случае неведение – наименьшее из зол.
– Принеси мне кофе, пожалуйста, – напряженно попросил Витор.
– Что?
С какой радости я должна ему кофе носить?
Витор с нажимом повторил:
– Принеси мне, пожалуйста, кофе.
Я не сдвинулась с места.
– Пожалуйста, Рэне. – К нему вернулся холодный приказной тон.
Да бездна с тобой. Кофе… Принесу, проветрюсь немного, подумаю…
В последнее время я только и делала, что занималась умственным трудом. Пыталась зацепить одну ниточку за другую. Запросто можно ковер соткать, столько ниточек я уже перебрала в своей голове.
И, кажется, я поняла про Ирэне. Она хочет поменяться со мной местами: лишить меня контроля над телом, отправить в подсознание – туда, где сейчас пребывает сама. Она обрекла себя на такое существование, а теперь пытается выкарабкаться за чужой счет. Это ужасно.

Я ожидала увидеть пустую столовую, но адептов здесь оказалось гораздо больше, чем днем. Вот кто действительно ведет ночной образ жизни.
– Савелье, – приторно-сладко протянул парень-пиявка, трогая меня за локоть.
– Чего тебе, Гарн? – Не оборачиваясь, я прошла к прилавку, на котором стояли кружки с кофе и чаем.
– Неужели ты не рада меня видеть?
Я поставила на поднос одну кружку с кофе, одну с чаем, взяла штук пять пирожных, показавшихся мне вкусными, и вазочку с печеньем.
– А сам как думаешь? – Я направилась к выходу из столовой, пиявка двинулся за мной.
– Работаешь служанкой у своего жениха?
Ну и тип. Пустил в ход провокации. Их лучше игнорировать, иначе вообще не отстанет.
Молча пошла своей дорогой. Гарн семенил следом.
– Ну же, Рэне, признайся: я тебе небезразличен.
Я фыркнула.
– Да, признаюсь, я тебя не то что недолюбливаю, просто не люблю излишне прилипчивых. – Я притормозила перед лестницей. – А теперь извини, служанка торопится к хозяину.
– Ты еще прибежишь ко мне, – пророчествовал Гарн.
Я не удостоила его ответом.
С такими разговаривать бесполезно. Они слов не понимают.
Надо было еще салатик захватить, я что-то проголодалась. Из-за переживаний, наверное. Но возвращаться не буду. А то высыплю этот салатик Гарну на голову.

Войдя в комнату, я едва не уронила поднос.
Дневник, открытый, лежал на столе, несколько листов в середине были сожжены. Витор сидел на диване, задумчиво потирая подбородок.
– Что ты наделал? – Я в сердцах громыхнула подносом об стол.
Витор с заговорщицким видом спросил:
– А ты знаешь, что там было?
Я отрицательно покачала головой. Прочитала я только первую страницу.
«Жених» поставил поднос на диван, взял кружку с кофе, пригласил сесть рядом.
Усевшись, я принялась уплетать пирожное. Стресс провоцирует обжорство. Пара таких ночей, и физическую нагрузку придется увеличить вдвое.
– На этих страницах была твоя погибель. – Витор увел у меня из-под носа одно пирожное с вишенкой сверху. – И я склонен подозревать, что о каком-то из этих заклинаний и говорила Ирэне. – Он с блаженством на лице съел вишенку.
Я подавилась, закашлялась. Витор, добрая душа, похлопал по спине.
– В смысле? – хрипло спросила я, все еще изредка покашливая.
– В смысле тебя бы как личности не стало, – пояснил «жених». – Ирэне, думаю, изначально так и планировала: занять твое тело и вытеснить твой разум.
Витор потянулся за новым пирожным, я легонько стукнула его по руке.
– Это мое, иди принеси себе сам.
Витор засмеялся и взял печенье из вазочки. На него я не претендовала.
– Ты, получается, меня как бы спас?
Он сделал вид, что размышляет.
– Получается, что так.
Я поморщилась. Быть должной Витору за спасение – последнее дело. Самое неблагодарное.
Пока я морщилась, «жених» таки урвал еще одно пирожное.
– Я заслужил, как минимум, поцелуй в качестве благодарности за мой непосильный труд. – Последние слова он произнес с полным ртом, отчего мне стало смешно.
– Эта пироженка, которую ты нагло у меня увел, и есть моя благодарность.
Спорить со мной он не стал, чем крайне меня удивил. Но думала я не об этом… Почему Витор не захотел вернуть Ирэне? Он ведь мог прямо сейчас воспользоваться теми заклинаниями, но не сделал этого…
– Почему? – Я посмотрела на Витора.
– Что «почему»? – Он поставил на стол пустую кружку.
– Почему ты, вместо того чтобы вернуть невесту, сжег возможно единственные пути к ней? – Моя кружка тоже опустела, но я не торопилась выпускать ее из рук.
Витор внимательно посмотрел на меня, словно изучал мое лицо, а я разделилась на две части. Одна часть меня хотела уйти (и я подозревала, что этого хотела именно я), а вторая часть уходить не желала. Пока я думала, чего же я сама хочу, Витор созрел для ответа.
– Вы абсолютно разные. – Он слегка склонил голову набок. – Ты лучше, намного лучше.
Не стану отнекиваться. Я бы никогда не обрекла человека на вечные муки заточения в подсознании.
– А… она тебя любила?
Любопытно, почему Ирэне сказала обратиться к Джену, а не к Витору.
– Любила или нет, доподлинно известно только самой Ирэне. – Витор поднялся с дивана, взглянул на часы. – У нас есть еще три с половиной часа, чтобы поспать.
Или три с половиной часа, чтобы поворочаться. Сомневаюсь, что смогу уснуть. Вдруг опять попаду на «встречу» с Ирэне.
– Поднос отнесешь сам. – Я взяла со стола дневник. – Все по-честному: я принесла, ты унесешь.
Витор изумленно поднял брови, мол, неожиданное заявление. Я лишь пожала плечами и вышла из комнаты.
Почему мне кажется, что холодность и жестокость Витора напускные? Оболочка, которую он создал вокруг себя. Может, изначально это была защитная реакция, а его убедили в том, что он на самом деле жесток? Говори человеку, что он свинья, и он захрюкает. Но не исключено, что я неизвестно зачем пытаюсь его оправдать.

Уснула я за тридцать минут до подъема. Сигналом будильника стал радостный писк Малены: «Бал, бал, бал!» Я хранила молчание, всем видом показывая, что еще не вернулась из страны снов. Подругу это не остановило.
– Рэне! – позвала Малена. – Рэне, ты спишь?
Я даже глаз не открыла, а она опять:
– Рэне, смотри, как мне будет лучше: так или вот так?
Мне было бы лучше просто поспать, но куда там!
В меня прилетело покрывало, и я сдалась на милость победителя.
Малена крутилась перед зеркалом, то поднимая, то опуская волосы. Собирала их на затылке, скручивала в спираль…
– Оставь распущенными. – Я, зевая, поднялась с кровати. – Классика.
– Думаешь? – Немного поразмыслив, Малена решительно тряхнула роскошной гривой: – Да, оставлю распущенными.
Мудрое решение. На самом деле хороших причесок много, но ведь мне тогда пришлось бы сидеть с подругой и оценивать их по списку, а я не любитель долгих сборов, хотя бы даже и на бал.
– Рэне, а где ты была ночью? – как бы невзначай поинтересовалась подруга, когда я натягивала платье.
Она что, когда спит, тоже все видит?
Заметив мое замешательство, Малена пояснила:
– Я просыпалась, тебя не было. – И посмотрела так, будто уверена, что ночью я занималась чем-то откровенно интимным.
– Я ходила к Витору. – А зачем врать? Ничего же не было. – Мне надо было кое-что узнать.
– Ночью? – Малена определенно мне не поверила.
– Так здесь все ночью бодрствуют. – Я таким будничным тоном это сказала, словно постоянно ночами не сплю, а гуляю по Академии.
Малена окинула меня прищуренным взглядом и вернулась к созданию своего «праздничного образа».
Бал… Я смотрела фильм «Война и мир», балы там представлялись не в лучшем свете. Показать себя, посудачить, пустить слухи, завести полезные знакомства – вот ради чего, по мнению Толстого, устраивали и посещали балы. Интересно, как балы проводятся в Радо?
Интерес интересом, а у меня есть дела поважнее. Например, сходить в библиотеку, проштудировать теорию первого курса. Еще не помешает попрактиковаться в стрельбе. Я знаю, что стрелять из лука то же, что ездить на велосипеде: один раз научился – не забудешь. Но если в моем мире больше могла пригодиться езда на велосипеде, то здесь умение метко стрелять – жизненная необходимость, ибо в противном случае могут пристрелить тебя. И не обязательно из лука.
– Ой, – Малена забегала по комнате, собирая в сумку тетради. – Опаздываем!
Лично я давно уже собралась.
– Просто кое-кто не мог оторваться от зеркала.
Малена по-детски показала мне язык и выбежала за дверь.
Для Дина старается красоту навести, не иначе. Хорошая выйдет пара. Если у них все сложится. Я подхватила свою сумку и вышла вслед за подругой. Самой подруги в коридоре не оказалось. Убежала, значит, меня бросила. И куда я теперь?
Вспомнила, что где-то в сумке лежало расписание. Еще бы найти его…
Так, посмотрим. Первое занятие – «Проклятия». Отличный предмет.
В моем мире проклятиями занимались экстрасенсы и ведьмы, а тут их студентам преподают. Что же они учат? Как правильно говорить «будь ты проклят» или «чтоб ты сдох»? Черный юмор. Вообще здесь все черное: юмор, здания, одежда, атмосфера, отношения между людьми. Мрак, сплошной мрак.
Кабинет мне оказался знакомым. С разноцветными туманами в шариках. Кстати, может, узнаю, для чего они здесь.
– Тишина! – В аудиторию вошел низенький толстенький мужичок с пышными усами, большими глазами и очками в половину лица. – Доброго утра вам, адепты!
Голос у мужичка высокий и тонкий, как у Микки-Мауса.
– Как ваше настроение? – Он поднялся на возвышение перед доской.
Присутствующие без особого энтузиазма ответили: «Бодрое», «Хорошее», «Темное».
– Великолепно!
Странный магистр, однако.
– Сегодня мы более подробно рассмотрим виды проклятий. Записываем! – Он замахал указкой. – Первый вид: бесконтактные.
Я аккуратно вывела в тетради: «Бесконтактные проклятия».
– Кто может сказать, что такое бесконтактное проклятие? – Мужичок поднялся на носочках, задрав подбородок и высматривая желающих. Таких нашлось немного. – Пожалуйста, адептка Кафро.
С задних рядов поднялась девушка с заплетенными в косу волосами.
– Бесконтактное проклятие – это такое проклятие, при наложении которого не требуется телесное прикосновение, достаточно взгляда в упор и направленного в прямом потоке посыла.
Мужичок довольно пискнул:
– Молодец, Кафро, присаживайтесь.
Девушка скромно улыбнулась и села на место.
– Записываем, – магистр снова замахал указкой, – определение бесконтактного проклятия.
Все дружно уткнулись в тетради, воспроизводя в памяти только что сформулированное определение. В жизни бы не подумала, что у проклятий есть виды.
– Кто мне скажет, чем опасны бесконтактные проклятия?
Руку подняла та же адептка.
– Да, мисс Кафро.
– Бесконтактные проклятия опасны прямым воздействием на человека, обойти которое практически невозможно.
– Правильно! – Мужичок пребывал в немыслимом восторге. – Садитесь, мисс Кафро. – Указка в его руках вновь взлетела вверх. – Записываем!
Мы записали, магистр продолжил:
– А сейчас посмотрите на туманные сферы.
Я сидела как раз рядом с ними и имела удовольствие разглядывать их в непосредственной близости.
– На первых трех полках сферы с контактными проклятиями, все, что ниже, – с бесконтактными.
Мужичок спрыгнул с возвышения, взял одну из сфер и, вернувшись на учительское место, вскрикнул:
– Смотрим сюда! Мистер Верхен, я сказал смотреть на меня, а не на мисс Доран!
Лично я пристально вглядывалась в одну из сфер. Внутри шара гулял туман малинового цвета. Он словно состоял из обрывков. Как будто в сферу поместили порванную на кусочки покрашенную вату.
– Бесконтактное проклятие можно определить, если внимательно изучить содержимое. – Магистр коснулся указкой сферы. – Между плетениями проклятия прослеживается тонкая белая паутинка, которая свидетельствует о том, что проклятие было бесконтактным. – Он поправил сползшие на нос очки. – Жертву словно опутывает в паутину паук.
Какой кошмар! И этому учат в Академии. Что за мир… ненормальных людей. Темные, что с них взять…
– Кто сможет сказать, что за проклятие я держу в руках?
Туман в его сфере был светло-зеленый, плотный-плотный.
– Мистер Верхен, может, вы?
– Э-э… Это… – Адепт начал крутить головой по сторонам, ожидая подсказки. Ее так и не поступило.
– Выговор вам за болтовню на уроке! – Магистр вошел во вкус. – Мисс Доран, может быть, вы знаете?
– Это проклятие называется «Зеленая миля».
Магистр неподдельно удивился:
– Так, и в чем оно заключается?
Мне тоже стало интересно. У нас вроде даже фильм с таким названием есть, правда, я его не смотрела.
– Человек, попавший под это проклятие, становится одержимым в движении и, пройдя несколько миль, падает замертво.
О бездна. Какой псих это придумал? Мама, я домой хочу…
– Проклятие какого уровня? – спросил магистр с таким выражением, словно был уверен, что девушка не ответит.
– Второго.
– Правильно…
Молодец, я искренне за тебя болела.
Магистр почесал затылок, решая, что же еще такого спросить.
– Откат на посылающего есть?
Мисс Доран задумалась:
– Нет, отката нет.
Мужичок просиял:
– Садитесь, мисс Доран, считайте, что зачет по классификациям вы сдали.
Девушка не удержалась и на радостях захлопала в ладоши. Я тоже порадовалась за нее. А что, верно же ответила, заслужила.
– Бесконтактные проклятия снять нельзя, запомните это раз и навсегда! – Магистр интенсивно «заработал» указкой. – Переложить на другого можно, если вовремя успеть.
Лучше просто не наживать себе врагов. Тогда не придется переживать, что тебя может кто-то проклясть.
– Магистр Пимслер, – в дверях кабинета появилась незнакомая девушка, – магистр Айнех собирает всех на срочное совещание.
Мужичок поправил очки, положил указку на стол и, крикнув: «Все свободны!» – вышел из кабинета.
Что за срочность у магистра Айнеха?

Я пошла прямиком в комнату. Возможно, Малена или Дин уже в курсе того, что произошло. Надеюсь, это не про мою честь. Не дай бездна, Гром заявился или убили кого… Тьфу, тьфу, тьфу. Накаркаю сейчас.
– Мален, – начала я с порога, – а…
За столом сидел магистр Айнех.
– Как вы здесь… У вас же совещание.
Магистр поднялся.
– Подождут. – Он заложил руки за спину, встал напротив меня. – Адептка Савелье, будьте добры не покидать эту комнату до моего распоряжения.
Без объяснений и не подумаю.
– Что значит не покидать комнату? У меня были планы.
Пойти в библиотеку, например. Если попаду туда, то часа на три. Книги выносить нельзя, а прочитать надо много.
– Если хотите жить, Савелье, послушайте меня. – Магистр сократил дистанцию на пару шагов. – В Академии находится посторонний, и я пока не успел его найти. В ваших же интересах не светиться в коридорах и сидеть тихо, словно вас здесь нет.
Посторонний в Академии? Не Гром ли случаем на бал заявился? Потанцевать захотел, адепток позажимать… Тьма, меня снова попытаются убить.
– Это Гром, да? – Голос против воли охрип. Я прокашлялась, пытаясь скрыть волнение. Глазами нашла лук и стрелы – своих верных помощников.
Айнех выдохнул, стянул с себя маску «я злой магистр» и спокойно ответил:
– Он бы не стал так рисковать. Думаю, кто-то из его прихвостней.
– Вроде тех, что напали на нас в переулке?
Они ничем не лучше Грома. Хладнокровные убийцы, не имеющие ничего общего с добротой.
Магистр, вновь надев привычную маску, повторил приказ:
– Из комнаты не выходить, – и, прежде чем я успела возразить, скрылся за дверью.
Вот так просто: не выходить из комнаты? А комната у нас высоким забором с колючей проволокой обнесена и часовые на посту стоят? Как будто, если меня придут убивать, их остановит одна деревянная дверь.
– Рэне, – Малена задержалась на пороге, высовываясь в коридор, – а… что у нас делал Айнех?
Какая благодатная почва для сплетен: ночью с Витором, днем с Айнехом. Сюда бы бабушек, что у подъездов сидят, и моя репутация была бы серьезно подпорчена.
– Предупреждал, чтобы я из комнаты не выходила. В Академии посторонний. – Я опустилась на кровать, наблюдая за стремительно мрачнеющей подругой.
– Не может быть. – Малена бросила сумку на стул. – Здесь над защитой сам Айнех работал и магистры некоторые… Сюда нереально проникнуть.
– Нет ничего невозможного. – Я в этом на собственной шкуре убедилась. – Видимо, я нужна им настолько сильно, что они рискнули испытать на себе весь гнев нашего декана…
Что-то мне подсказывает, что масштабы этого гнева немаленькие.
Подруга, задумавшись, принялась расчесывать волосы, потом решительно постучала по руке расческой, словно битой, и побежала передавать новость Дину.
Витору тоже не мешало бы знать… Но я к нему не пойду. Надеюсь, магистр его сам оповестит или уже оповестил.
А мне что делать? Сложа руки ждать, когда придет мой палач? Я на такой подвиг не способна, к сожалению или к счастью. Тем более в этот момент в комнате может быть Малена, кинется защищать, пострадает из-за меня. А если здесь будет Дин, он точно в стороне не останется. Нет, в комнате сидеть нельзя. Надо либо найти того, кто устроил на меня охоту, либо… умереть.
Взяла лук, стрелы… Переоделась в форму. Бегать от бандитов в платье не привыкла. Я вообще от бандитов бегать не привыкла, необходимости такой не было.
Я решила уйти, пока не вернулась Малена, и уже потом подумать, что делать дальше.
В коридорах царил хаос. Адепты сновали повсюду, готовясь к предстоящему балу. Девушки метались с платьями в руках из комнаты в комнату, один глаз накрашенный, второй наполовину, часть волос уложена, вторая еще нет. Со стороны смотреть – смешно и нелепо, а адепткам не до смеха. Им хочется показать себя во всей красе.
На меня бросали косые взгляды: куда это я вышагиваю со стрелами за спиной. А мне пришло в голову пойти на полигон. Там и пострелять можно, и на чудищ полюбоваться… хоть немного попривыкнуть к их виду. Вряд ли кто-нибудь надумает посетить перед балом тренировочную площадку, а значит, если случится нападение, то наверняка никто не пострадает.
Непредвиденным оно точно не будет. Я, как минимум, готова дать бой неизвестному, как максимум – умереть. А лучше, конечно, врага ликвидировать. Едва ли я смогу, но и отчаиваться раньше времени не стоит. Вот в гроб уложат – тогда можно отчаиваться. Хотя мне уже будет все равно.
В такие моменты, когда балансируешь над пропастью, погружаешься в себя и начинаешь понимать, что такое жизнь. Осознаешь, что фактически бессилен и не властен над происходящим. Цепляешься за жизнь все крепче, жалеешь себя все больше, стараешься убежать все дальше…

– Савелье… – протянул до тошноты слащавый голос. – Куда это ты в таком виде собралась? Неужели женишка решила пристрелить? – Гадкий смех разлился над ухом и был поглощен гомоном адептов.
– Отвали, Гарн. Я не в том настроении, чтобы с тобой беседы вести. Или получишь стрелу в ногу, и я, учти, вытаскивать ее не буду.
Похабную улыбочку с лица парня-пиявки как ветром сдуло.
– Куда ты идешь? – чуть ли не прорычал он, дергая меня за руку в сторону.
Сам напросился.
Свободной рукой вытащила из колчана стрелу и всадила Гарну в ногу со всей силой, на какую способна. Секунду спустя опомнилась: ведь это была не моя воля. Ирэне снова попыталась управлять мной. Я поспешно выдернула стрелу из хрипящего парня.
– Ты что, совсем сдурела? – Он зажал рану рукой.
– Прости. – Я постаралась улыбнуться, но улыбка вышла кривоватой. – Сходи в лазарет, к вечеру будешь бегать.
Я боком протиснулась к дверям и выскользнула из Академии.
Это надо же… Воткнуть стрелу в человека! Как ты, Ирэне, еще светлой осталась, если для тебя такие поступки – обычное дело?!

В Академии царили хаос и шум, а за ее пределами было тихо и спокойно. Одна парочка целовалась на тропинке. Кто из них парень, кто девушка – не разобрать: волосы длинные, черные, плащи черные, ростом одинаковые.
Надеюсь, Малена с Дином не кинутся на мои поиски. Но рассчитываю, что по моему следу пойдет жаждущий заполучить мою голову. Заодно разомнусь, потренируюсь метить четко в ногу или в руку. Главное – не в голову и не в сердце. Летальный исход мне ни к чему. Я же должна узнать заказчика. Я уверена, что в Академию явился исполнитель, сам он соваться сюда не станет.
Знакомая истоптанная тропинка, изогнувшись, свернула за кусты, за которыми расположился небольшой лесочек, скрывающий от глаз черные кованые ворота полигона. Без адептов здесь непривычно пусто.
Я ступила на тренировочное поле с некоторой внутренней дрожью. Но клетки с чудищами оказались покрыты черным непроницаемым пологом, зверюшки мирно посапывали. Держать на территории Академии таких… питомцев, зная, что вокруг снуют не обделенные любопытством адепты, я бы не рисковала.
Решив устроить себе небольшую тренировку, побежала трусцой по кругу. Бег помогает привести мысли в порядок. Разложить по полочкам то, что, казалось, разобрать уже не реально. Расфасовать по коробочкам. Это сродни уборке на чердаке: одна коробка с надписью «не выбрасывать», другая с надписью «мусор». Тот же принцип, только с мыслями.
Не останавливаясь, побежала змейкой… потом боковые прыжки, размеренный шаг, чтобы перевести дыхание. Жаль, мишень здесь не предусмотрена. В качестве цели выбрала доску с круговым узором.
Все-таки стрельба из лука, кто бы что ни говорил, дело полезное. Обидно, что в моем мире опыт владения этим древнейшим оружием нисколько не ценится.
Переживаю что-то я из-за Малены. Как бы она разносы там не устроила. Подумает еще, чего доброго, что меня Витор украл. Или нафантазирует, что меня убили и я лежу в луже крови. Панику устроит, всех на уши поставит. Убийцу спугнет. Хотя… Это вряд ли…
– Смело и крайне глупо явиться в пустынное место одной.
В воротах возникла громоздкая фигура – груда мышц в обтягивающей футболке. Лицо скрывала маска, судя по всему, магическая. Но голос этот я ни с каким другим не перепутаю.
Передо мной стоял Гром. Виновник всех бед. Ну, почти всех.
Давай, Лиса, сейчас или никогда.
– Что вам надо? – Вопреки страху и трясущимся коленям, вопрос прозвучал громко и четко.
Гром медленным прогулочным шагом двинулся в направлении торчащей в заборе стрелы.
– Маленькая наивная девочка решила показать свою храбрость… – насмешливо растягивая слова, проговорил он. – Глупо. Глупо и опрометчиво с твоей стороны думать, что ты сможешь одолеть меня.
Одолеть? Даже в мыслях не было. Я не настолько смелая, чтобы самой прыгать на острие меча. Я трезво оцениваю свои силы и шансы на победу. Сейчас их нет.
– Что вам от меня надо?
Хотел бы убить, давно бы это сделал.
Гром подошел к забору, стал пристально разглядывать стрелу.
– Мне нужна одна вещь…
– Кинжал?
Может, он и есть тот загадочный заказчик?
– Кинжал нужен не мне, а человеку, который находится рядом с тобой, – с явным удовольствием протянул Гром, отчего я против воли поежилась.
– Тогда что?
Сердце? Может, печень? Мало ли, свою пропил… Перед смертью не нашутишься. Но, раз ему от меня что-то надо, конкретно в данный момент о скоропостижной гибели можно не волноваться.
– Мне нужно то, чем ты дорожишь больше всего. – Гром выдернул стрелу. – Твой дневник.
– Дневник?
Он серьезно?
Все покушения только ради дневника? Я из-за него едва не погибла?! Бездна! Чертов мир! С каких пор дневник приобрел такую же ценность, как жизнь человека? Тьма темная.
– И ты мне его отдашь. А это, – Гром помахал в воздухе стрелой, – я возьму с собой. – И, оскалившись в гадкой ухмылке, добавил: – На память.
Развернулся, пошел к воротам, а я начала медленно поднимать лук. Если не убью, то хотя бы раню. На память.
– Не думай стрелять.
Словно угадав мои намерения, он остановился и обернулся.
– Ты ведь не хочешь, чтобы пострадали твои друзья и родственники, которых ты так сильно любишь?
Гадкий, ничтожный человек! Смертью моих близких мне угрожает!
Я в полнейшем бессилии опустила руки, а Гром философски заметил:
– Знаешь, что губит людей?
Я промолчала.
– Людей губит любовь в любом ее проявлении.
С этими словами он скрылся за железными воротами, а я еще долго не выходила из транса. Этот человек стоял от меня в нескольких сотнях метров. Я могла его пристрелить или хотя бы подстрелить, но не сделала ничего. Почему? Побоялась потерять тех, кого, по сути, не имела? Здешние друзья и родственники – не мои. Я их знаю без году неделя, но готова жертвовать собой ради их спасения. И кто же я? Больная или чересчур добрая? По-моему, это одно и то же.

* * *

Устроила ты мне, Ирэне, райскую жизнь. Все свое скучное существование я только и мечтала, как бы попасть в другой мир и стать мишенью для сумасшедшего. Вот уж действительно мечта на миллион.
Малена же мне голову будет откручивать медленно и с наслаждением, а к ней присоединятся все, до кого она успела донести весть о том, что я исчезла.
– Рэне! – закричала Малена, увидев меня в холле Академии. – Клянусь, я убью тебя!
Что-то слишком много желающих. Надо список составить, чтобы не запутаться.
– Все в порядке. – Я поплелась в комнату, не обращая внимания на толпящихся вокруг адептов. – Видишь – живая.
Как я и думала, Малена подняла на уши всю Академию. Из-за чего, спрашивается? Из-за того, что один псих жаждет заполучить дневник Ирэне. Но я склонна думать, что не только дневник его прельщает. Он, как любой ненормальный, может иметь своеобразное хобби. Например, коллекционировать забальзамированную печень своих жертв. Мерзко, гадко, противно. Но в духе данного мира.
– Твою бездну! – выругался Дин, вылетая из коридора напротив. – Рэне, я уже шел расчленять твоего жениха.
Значит, подумали на Витора. Вероятность смертельной угрозы с его стороны, может, и существует, но она ничтожно мала по сравнению с вероятностью умереть от рук Грома.
– Ты где была?
Я обвела взглядом притихших адептов, впечатленных пронзительным рычанием Малены.
– В коридоре будем говорить или в комнату зайдем?
Я предпочту обойтись без свидетелей, которые со временем могут стать жертвами. Пусть героизм неоправдан, эти адепты сами кого хочешь… того. Но… Да, признаюсь, хочу, чтобы все лавры достались мне одной. Какая я все-таки эгоистка.
Дин без лишних слов ухватил меня за локоть и повел в свои апартаменты. Малена вприпрыжку поскакала за нами, не забывая награждать меня фразами типа «и хватило мозгов», «надо же было додуматься», «чем ты вообще думала».
– Ты подвергла себя опасности! – Захлопнув дверь, подруга направила на меня самый строгий взгляд из своего арсенала.
Картина, висевшая рядом с выходом, грохнулась на пол.
Дин учтиво попросил Малену умерить пыл и вернуть на место картину. Та недовольно посопела, но подчинилась.
– Где ты была? – Дин пытался демонстрировать хладнокровие и здравомыслие.
Сказать правду или солгать? Любая правда лучше сладкой лжи – так нам всегда твердили. Раньше я считала такую позицию абсолютно верной, сейчас бы поспорила…
А если лгать, то что придумать? Была в туалете? В душе? Средь бела дня и именно тогда, когда декан велел мне носа из комнаты не показывать? Глупость. Так подумают друзья. И правильно сделают.
Правду скажу, суровую правду-матку.
– Я была на полигоне, – выпалила на одном дыхании.
У Малены расширились глаза, Дин открыл было рот, чтобы что-то сказать, но, помедлив, захлопнул его. И оба посмотрели мне за спину, где висели лук и стрелы.
Друг плавным движением положил руку мне на плечо, наклонился к уху и тихо спросил:
– Именно тогда, когда по Академии ходит предполагаемый преступник, ты решила пострелять из лука, да?
Я запоздало кивнула.
– Просто решила потренироваться?
Я еще раз кивнула, как в замедленной съемке.
– Дорогая моя Рэне, – Дин наклонился еще ближе, – рассказывай все, что было. Всё!
Говорить правду мне расхотелось. Я красноречиво помолчала с задумчивым видом.
Малена и Дин терпеливо ждали, когда я начну. А я не спешила.
Момент выноса мозга немного откладывался, и это уже радовало.
Дверь распахнулась с силой урагана, ударилась о стену, картина, которую Малена успела водрузить на место, снова упала. Джен даже бровью не повел, а прямиком пошел на меня.
– Красавица, я что-то не понял, чего шалим, а?
– Я… Так я… – Слова упорно не желали складываться в предложения. Джен не Дин с Маленой, пострашнее и посуровее будет.
– Что так ты? Тебе где было велено находиться?
Я и в этот раз решила ответить красноречивым молчанием.
Я ведь спасти всех хотела, поэтому и пошла на полигон, чтобы кроме меня больше никому ничего не перепало. Но разве им объяснишь?
– Ты должна была сидеть в комнате, Рэне! – обрушился на меня Джен. – В комнате! А не болтаться неизвестно где, когда по Академии разгуливает неизвестно кто.
Мне известно. Лучше, чем кому-либо.
– Гром по Академии разгуливает, – звонко разнесся мой голос по комнате, отскакивая от стен.
Джен сунул руки в карманы брюк и переспросил:
– Кто?
– Гром.
Рука Дина, все еще покоившаяся на моем плече, больно сдавила его.
Я высвободилась и отошла в сторонку.
– Да, я пошла на полигон, но я не знала, кто именно проник в Академию. Расчет был на то, что он пойдет за мной. И если убьет, то только меня.
Джен скривился и ехидно прокомментировал:
– Великая спасительница.
Мне даже обидно стало. Я собой рисковала ради них, а они… Не ценят они ничего.
Напарник нарочито громко вздохнул и, подталкивая меня к стене, сказал:
– Сейчас ты мне все расскажешь.
Дину такой расклад не понравился. О чем он нам и сообщил.
– Мы тоже должны знать.
Джен еще раз скривился, бросил:
– Потом, дети. – И втолкнул меня в портал.
Придется два раза отчитываться. Сначала перед Дженом, а после перед друзьями. Причем последние будут дотошно выспрашивать мельчайшие подробности.

Вышли мы в пустой комнате. Но я знала, что она может трансформироваться во что угодно. Именно этим Джен и занялся. Преображал комнату. Прошел по периметру, ведя рукой по стенам, стены исчезли, за ними была тренировочная площадка. Джен хлопнул в ладоши, и полоса препятствий растворилась. После очередного хлопка в комнате уютно потрескивал камин, возле которого расположились два кресла-качалки, столик с фруктами, пирожными и чаем. Вернее, в одной кружке был чай, в другой, судя по запаху, – кофе с коньяком.
Я поставила рядом с камином лук и колчан со стрелами, упала в кресло и, мирно покачиваясь, стала наблюдать за скачущим пламенем.
Языки огня словно играли друг с другом, цеплялись кончиками, разгорались сильнее или же, наоборот, утихали. Мою жизнь можно сравнить с пламенем. Она то разгорается, начинает больно обжигать, то утихает, а обжигает не меньше…
Напарник приземлился в соседнее кресло, взял пирожное и, не глядя на меня, изрек:
– Я готов выслушать твою сбивчивую речь и отшлепать за непослушание. – Джен жадно облизнулся, готовый проглотить пирожное целиком.
Отшлепать… Лишь бы отшлепать. А не за что.
– Шлепанье отменяется. – Я тоже осмелилась взять пирожное. Точно придется нагрузки увеличивать. – Я пришла на полигон, немного размялась, выпустила первую стрелу, и…
– И? – Джен с довольным видом жевал сладкое лакомство.
– И появился Гром, – промычала я. Не одному ему можно говорить с набитым ртом.
Напарник решил показать все грани своего искрометного юмора.
– Кто из вас двоих кого пытал? – Облизывая пальцы, что крайне неприлично в высшем обществе, другой рукой он взялся за кружку.
– Никто никого не пытал… – Я отпила горячего чая и возвратилась к поглощению пирожного.
– А чем же вы тогда занимались?
Усмехается, забавляется. Весело ему. Это хорошо. Значит, кричать точно не станет.
– Он сказал, что ему нужен дневник Ирэне.
Джен поперхнулся кофе, закашлялся и хрипло выругался. Затем прокашлялся и выругался уже всласть и куда более красочно.
Неспроста такая реакция. Значит, в дневнике все-таки есть что-то, ради чего вся каша заварилась. Любопытно, что такого могла сотворить второкурсница, чтобы за этим охотился сильнейший маг? Явно не заклинание мгновенной уборки дома или избавления сада от кротов… Боги, о чем я? О каких кротах речь ведешь, Василиса? Ай, какая я теперь Василиса… Ирэне, как есть…
Я свесилась с кресла и сказала:
– Тебе не кажется, что пришла моя очередь слушать твою сбивчивую речь?
Джен выразительно на меня посмотрел, откинулся на спинку кресла, отчего оно стремительно закачалось, подарил мне еще один взгляд, залпом осушил содержимое своей кружки и завел рассказ.
– Год назад мне стало известно об одном увлечении Ирэне. Известие меня отнюдь не порадовало. Она создавала в сущности новые заклинания путем скрещивания других. Получались не имеющие аналогов источники силы, орудия массового поражения, заключенные всего в двух-трех строках магических знаков.
Я был поражен и обескуражен. В голове не укладывалось, как маленькая девочка, а для меня она именно такой и была, способна на то, для чего и у самого сильного мага не хватит уровня и резерва. Долго разгадывал я эту загадку и наконец докопался до сути. Я, как и остальные, не знал о свойствах магии Рэне. Проще говоря, я был уверен в ее темной сущности. Повадки, манеры, взгляды на жизнь и людей. Истинная темная. Оказалось, не так… Пришлось посидеть за фолиантами, перелопатить гору информации, чтобы найти ответ. В Ирэне соединились темная и светлая магии. И дело не в артефакте. Никаким артефактом этого не добиться. Она магическая полукровка. Не смотри так на меня, я сам не подозревал об их существовании.
Это чудо природы. В истории упоминаются лишь два подобных случая, и оба имели место тысячелетия назад.
Тебе ли не знать – тайное рано или поздно становится явным. «Увлечение» Ирэне перестало быть секретом. Ей стали поступать разного рода заказы. Не от благородных жителей Радо, разумеется. Бандиты, воры, наемные убийцы – все они стали «клиентами» с виду обычной девушки. Свое настоящее имя в целях безопасности она скрывала. В определенных кругах ее знали под именем Саерия. Я не был в восторге, о чем неоднократно говорил Ирэне. Она меня не слушала. Я знал, когда-нибудь на нее выйдут люди, которым окажется мало одного заклинания. И этот день настал.
Джен устремил на меня внимательный взгляд.
Я не знала, как лучше отреагировать на услышанное. Упасть в обморок или сразу умереть? «Быть или не быть – вот в чем вопрос» – извечная дилемма Гамлета.
– Не ты должна была столкнуться с ним. – Джен не стал уточнять, про кого говорит, я и так поняла. – Это была участь Ирэне.
Немного странно слышать эти слова от человека, который был едва ли не ангелом-хранителем для нее. Выходит, жалости или сожаления о ней нет.
– Знаешь, сегодня ночью Ирэне сказала попросить тебя применить одно заклинание из дневника, с помощью которого, по ее словам, мне перейдет ее память. – По непонятной причине меня волной накрыло волнение. Я принялась пристально разглядывать свои пальцы, сминать край футболки.
Решение Джена было жестким.
– Я не стану его применять.
Точно гора упала с плеч. И хотя я знала, что заклинания больше нет и использовать его нельзя, все равно переживала. Переживала из-за возможной реакции Джена. Я привыкла к нему. И к нему, и к друзьям. Хоть они и не мои вовсе, но становятся мне родными. Мне было важно узнать, что Джен, как и Витор, предпочел меня, Василису. Пускай я теперь Ирэне, но я… Витор прав, я сильно от нее отличаюсь. Я – не она, но вынуждена быть ею.
– Почему вы не захотели ее вернуть?
Наверное, это чисто женское – докопаться до самых недр.
Джен поставил себе на колени тарелку с фруктами, взял сразу несколько кусочков яблока, задумчиво пожевал и спокойно пояснил:
– Для меня та Ирэне уже умерла. – После закинул в рот пару виноградин и уточнил: – «Вы» – это кто?
– Ты и Витор. – Я перегнулась через столик, оторвала себе половинку грозди и тоже насладилась кисловатым вкусом винограда.
– У него и спросишь.
Больше эту тему мы не затрагивали.
До того как опустела тарелка, разговор у нас шел об одном: как поступить с Громом. В том, что дневник не должен попасть в его руки, мы были единодушны. Оставалось найти способ поймать Грома раньше, чем он доберется до дневника. В этом и заключалась сложность.
Джен предположил, что в системе безопасности возникли уязвимые места, поддерживаемые артефактом. То есть к проникновению готовились не один день, а как минимум месяц. Что собой представляет защита, я, по понятным причинам, не знала. Свет пролил опять же Джен.
Защита, установленная куполом над территорией Академии, состоит из нескольких так называемых отсеков. Каждый отсек отвечает за определенную угрозу: проникновение, вторжение и магическое вмешательство. После обнаружения прорехи и ликвидации их, потребуется не меньше месяца на восстановление ходов, а значит, появляется возможность выиграть время. Но в таком случае выход за пределы Академии мне закрыт, ибо там меня за две секунды и поймают. А у нас намечена кража, и, чтобы ее совершить, нужно покинуть Академию.
В общем, к окончательному решению мы не пришли, оставив данный вопрос на коллегиальное рассмотрение.
– Итак, красавица, – Джен поднялся с кресла, жестом приглашая меня последовать его примеру, – сейчас мы отправимся… Куда, как думаешь?
Загадочный взгляд, не менее загадочная улыбка… Настораживает, однако.
– Куда? – Я постаралась скрыть нарастающее напряжение.
Только не…
– Бал! Неужели забыла?
Я не забыла. Просто не собиралась туда идти.
– Нет, Джен, я не готова. – Я направилась к выходу, откуда напарник обычно открывает портал. – У меня и наряда нет, и вообще мне следует отдохнуть перед завтрашним днем…
Джен цокнул языком, развернул меня за плечо и повел обратно мимо камина:
– Не умеешь отмазки лепить, не умеешь.
Очередной хлопок в ладоши материализовал перед нами шкаф. Обыкновенный деревянный шкаф, какой еще в моем детстве стоял у бабушки дома. Джен открыл его, и в глазах заиграл блеск десятка цветов. На вешалке висело одно-единственное платье, сотканное словно из тысяч камней. Мельчайших камней, переливающихся в зависимости от освещения.
Рука сама потянулась потрогать, пощупать его. Иначе как произведением искусства это платье назвать было нельзя.
– Я знал, что тебе понравится, – засмеялся Джен, глядя на мое восторженное лицо.
Терпеть не могу выделяться из толпы, но в этот раз женская натура взяла свое. Я любовалась платьем и представляла, как надеваю его, как отправляюсь на бал, как все замирают, потрясенные… Да, я пойду на бал. Должно же в этом мире у меня быть хоть одно хорошее воспоминание.
– Где ты его взял? – Я не смогла, да и не пыталась скрыть восхищения.
Шикарное платье. В моем мире в таких только на красных ковровых дорожках кинофестивалей появлялись. Хотя нет. Те платья с этим не выдержат никакого сравнения.
– М-м… Скажем так: у меня много хороших знакомых. – Джен добродушно улыбался, моя же улыбка уже давно сияла во все тридцать два зуба.
Опасности, Гром, дневник – все отошло на второй план. Право слово, надо отвлечься. Хороший отдых обычно идет на пользу. Настроение повышается, и, как следствие, начинает лучше работать голова.
– В таком платье одной опасно идти… Украдут, – пошутила я, снимая его с вешалки.
– А кто сказал, что ты пойдешь одна? – Джен насмешливо изогнул бровь и сложил руки на груди. – Ты удостоилась великой чести: тебя будет сопровождать один из прекраснейших мужчин Радо.
– Да? Кто же?
Я оторвалась от разглядывания камней и посмотрела на Джена.
Грудь колесом, подбородок кверху…
– Я.
Я прыснула со смеху. Просто невозможно не засмеяться, когда тут такой павлин стоит. Хвост распушил, перья начистил…
– Что смешного? – «угас» напарник.
Я, приняв свой самый серьезный вид, заверила:
– Ничего.
Джен хитро прищурился, покачал головой и, перед тем как выйти из комнаты, сказал:
– Пять минут на переодевание и еще пять минут на все остальное.
Итого десять. Мне и трех хватит. Дед меня тренировал, как в армии: пока спичка горит – успей одеться.
Однако трех минут мне не хватило. Я зависла на все десять. Первые две минуты я боялась дотронуться до платья. Вдруг порвется. Еще две минуты я беззастенчиво красовалась перед зеркалом. Остальные шесть минут я пыталась убедить себя, что в зеркале отражаюсь я, а не кто-то другой. На десятой минуте зашел Джен и начал оттаскивать меня от зеркала. Но я отбрыкивалась: нужно было еще соорудить прическу!
Платье в пол полностью скрывало тело. Никаких вырезов: ни спереди, ни сзади, ни сбоку. Рукав три четверти пришелся кстати: на одной руке обнаружился зеленоватый синяк, вспомнить его «историю» я, увы, не смогла.
Джен со мной не церемонился. Подхватил на руки и вынес из комнаты. Оправдался нежеланием опоздать. Какой пунктуальный!
Вышли мы в коридор, ведущий прямо в большой, нет, огромный зал. Точно как в кино, к сводчатым дверям вела красная дорожка. А я ведь так и не узнала, кто они – короли сегодняшнего бала.
По мере приближения к дверям свет становился все ярче. Возле дверей стояли двое адептов, один из которых держал в руках поднос с напитками. Вряд ли алкоголь… Скорее, сок.
Джен галантно вел меня под руку. Выглядел он великолепно, ничуть не хуже меня. Смокинг, галстук-бабочка, блестящие туфли. Со стороны мы, должно быть, смотрелись обалденно.
– Мистер и мисс, – адепт без подноса отвесил нам поклон, – добро пожаловать на Бал трех королей!
Джен кивком поблагодарил, я шутливо присела в реверансе. Никогда этого не делала, подозреваю, получилось далековато от идеала… Но я не стала комплексовать.
– Как вас представить? – Адепт впился глазами в нашу парочку.
Напарник легко улыбнулся и, махнув рукой, выдал:
– Скажи, прибыл господин Джен со спутницей. – И, тряхнув головой, добавил: – Гулять так гулять!
Я, мягко говоря, опешила от такого заявления. Нет, я не про гулять. Я про господина со спутницей. Адепта, однако, заявление не смутило, и он объявил на весь зал:
– Прибыл господин Джен со своей спутницей!
Взгляды, все как один, обратились на нас.
Если бы не музыка, повисла бы гробовая тишина. Девушки с другого конца зала проталкивались вперед, кто-то выглядывал из-за спин впередистоящих, но все глазели даже не на меня, а на платье.
На меня тоже смотрели, но как на бесплатное приложение к дорогой изысканной вещице.
По залу тут же прокатилась волна шепотков, затем вторая, третья, четвертая… Джену наскучило стоять на входе, и он уверенно повел меня внутрь зала.
Я вертела головой, выискивая Малену и Дина, но, судя по всему, они еще не пришли. Будь они в зале, сами бы ко мне подбежали.
Прямо по курсу расположились три одинаковых громоздких трона. Золоченые ножки и подлокотники, обивка из бархата, рядом с каждым троном – девушка с опахалом… Явно не адептки, слишком фривольно выглядят. «Их величества» от такой чести не зазнаются? Власть королей, если я правильно поняла, на один вечер распространяется, а к хорошему быстро привыкаешь.
– Джен, – я отвлекла своего кавалера от созерцания разнаряженных девушек, – ты случайно не знаешь, кто у нас короли?
Джен пожал плечами, взял бокал с подноса проходившего мимо парнишки, отпил, сунул одну руку в карман брюк, бокал чуть отвел вперед и принял расслабленную позу, в какой в фильмах обычно рассматривают произведение искусства типа дорогостоящей картины и рассуждают о ее ценности.
– Троны так себе, – прокомментировал напарник. – Могли и получше сделать. С тем финансированием, какое выделяют этой Академии…
Коррупция, везде коррупция… Джен продолжил рассуждать на тему жадности нашего ректора. Даже назвал его «жабой трехголовой». На мой резонный вопрос «почему трехголовой?» ответил:
– Потому что «гребет» за троих.
Больше я вопросов задавать не стала. Во-первых, не хотела сподвигать Джена к еще одному затяжному философствованию, а во-вторых, объявили о прибытии Дина и Малены Гарье. Хорошо Малене, фамилию менять после замужества не придется.
Адепты расступились, создав коридор от входа к центру зала. Нас друзья заметили не сразу. Толпа загораживала троны, возле которых мы стояли.
Малена выглядела как принцесса. Легкое струящееся платье цвета серебра, обшитое воздушным кружевом, доходило до колен. Аккуратные туфельки, утонченный макияж, искусная прическа. Не представляю, сколько времени у нее ушло на подготовку. Точно не десять минут.
Дин предстал в белом костюме: белая рубашка с золотыми запонками, белая жилетка, лацканы которой обшиты золотистой нитью, белые брюки и белые туфли.
Эту пару можно было прямиком на церемонию бракосочетания отправлять. Малена сияла. Дин лукаво улыбался, стреляя глазами по сторонам, купался во внимании противоположного пола. Но подходить к нему девушки не рисковали: навлекать на себя гнев «сестры» Дина никто не пожелал. Я бы тоже побоялась.
– Не верю своим глазам… – Малена отлепилась от «брата» и подлетела ко мне. – Рэне, это… Ты великолепна!
Звонкий голос заглушил даже музыку, не говоря о гуле голосов адептов.
– Ты же сказала, что не пойдешь. – Подруга ущипнула меня за руку и стала поворачивать по кругу, чтобы рассмотреть со всех сторон. – С ума сойти…
Мне было неловко ощущать себя манекеном. Просить помощи не пришлось, Дин сам сообразил, оттащил от меня Малену и на всякий случай придержал ее за талию. Я незаметно для подруги выдохнула, решив перевести внимание на бал.
– Где же короли? Троны пустуют, любопытство нарастает…
Дин пожал плечами, Малена, казалось, моего вопроса и вовсе не услышала. Она с замиранием сердца украдкой следила за рукой Дина. Он задумчиво смотрел на двери и перебирал пальцами ткань платья. Счастью подруги не было предела.
Проходивший мимо адепт-официант вручил нам по бокалу сока и тарелочку с канапе. Небольшие компании из двух-трех человек рядом с нами оживленно беседовали, кто-то сыпал пошлыми шуточками, кто-то рассказывал не менее пошлые анекдоты. Девушки скромно хихикали, на их щеках сквозь слои пудры проступал румянец. Не думала, что адепток этой Академии легко смутить скабрезностями. Оказывается, ничто человеческое им не чуждо.
Время шло, зал практически заполнился народом, а королей на тронах все не было. Наверняка их появление должно быть торжественным и сопровождаться всеобщим ликованием. Пока же каждый наслаждался обществом своих друзей, не обращая внимания на окружающих.
Вдруг музыка стихла, а встречающий гостей адепт громко возвестил:
– Прибыл король Вернс! Встречайте! – И со смехом добавил: – Руками трогать можно и нужно.
Адепты привычно расступились, образовав живой коридор. Фамилия Вернс мне не сказала ровным счетом ничего. Данного представителя мужского пола я не знала.
На дорожку ступил привлекательный внешне парень. Иссиня-черный костюм сидел на нем идеально, подчеркивая широкие плечи. Под пиджаком угадывались мускулы, обретенные благодаря упорным тренировкам. Уверенный, размеренный шаг выдавал качества лидера. Да, он явно не привык находиться в тени. Светлые волосы, разделенные на ровный пробор, обрамляли лицо. Король был похож на статую, вырезанную из мрамора.
С едва заметной улыбкой на губах он благосклонно кивал направо и налево, продолжая идти до конечной точки. Заняв трон справа, он свободно и раскованно сел, словно восседал на таком каждый день.
– А я не удивлен, – заметил Дин. – За него наверняка половина девчонок голосовала только из-за накачанного тела.
А что, за хорошее тело и проголосовать можно. Гораздо хуже, когда голосуют за пивной живот, сидящий на диване и неотрывно сверлящий в телевизоре дырку.
– Мозгов и с мускулами нет, и без них… – парировала Малена, не разделявшая томных взглядов некоторых из присутствовавших адепток.
Джен открыто ухмыльнулся, но от комментариев воздержался.
После появления первого короля последовало затишье минут на пятнадцать, пока не появился следующий.
– Король Арнас прибыл!
Король Арнас чем-то походил на короля Вернса. А точнее – телосложением. Так же идеально сидящий костюм, широкие плечи, руки с выпирающими бицепсами. В отличие от Вернса, Арнас шел быстрым шагом, но улыбался во весь рот. Черные волосы собраны на затылке в тугой хвост, одна рука опущена, вторая согнута в локте, словно на ней покоится девичья рука. Арнас собрал кокетливых улыбок больше, чем Вернс. Улыбка в самом деле притягивает людей.
– Арнас, значит… – Джен потер подбородок, сверля взглядом приближающуюся фигуру.
Взгляд и интонация Джена насторожили. Неужели этот Арнас как-то связан со всем происходящим? Да нет, не может быть. Адепт Академии… зачем ему такие грязные игры? С другой стороны, у Ирэне были весьма специфические увлечения, ничто не мешает этому качку заниматься подобным.
– Кто он? – спросила я у напарника, не боясь, что нас кто-нибудь услышит. Все вокруг обсуждали прибывшего короля, и никому не было дела до нашего разговора.
– Арнас-то? – Джен вопросительно изогнул бровь.
Я кивнула.
– Да так, никто… Просто должен мне.
Просто должен? Джену? За что? Не выплатил вознаграждение за оказанные услуги? Поразмыслить над этим как следует мне помешало объявление о прибытии последнего из трех королей, чей трон посредине все еще был свободен.
У меня имелись подозрения насчет его личности. И все-таки я до последнего надеялась, что это кто-то другой.
Витор холодно взирал на присутствующих, позволяя уголкам губ изредка дрогнуть в хищной ухмылке. Цепкий взгляд подмечал каждую деталь. Выглядел он ничуть не хуже двух других королей. Костюм с иголочки, зачесанные назад черные волосы открыли уши и скулы.
Я предусмотрительно скрылась за спинами Дина и Джена, с опаской посматривая в проход. Меня Витор не заметил. Волна облегчения прошла по телу, ведя за собой армию мурашек. Я не боялась его, да и смысла бояться не было, но сочла нужным не попадаться ему на глаза как можно дольше.
Дин с Дженом проводили Витора взглядом и дружно повернули головы в мою сторону. Я, как мне показалось, мило улыбнулась.
– Потом… поздороваюсь.
После своего ночного визита я еще не решила, как вести себя с Витором. Он показал, что не желает возвращения Ирэне. Но я не представляла, зачем ему понадобилась я, если с самого начала он знал, что я не Ирэне. В общем, в мыслях царил полный сумбур. Вдобавок мне неизвестно, знает ли Витор о проникновении Грома в Академию и о моей «беседе» с ним. Получать выговор при всем честном народе мне совсем не хотелось, да и испытывать на себе праведный гнев «жениха» тоже. Так что я выбрала игру в прятки, а там – будь что будет.
По залу разнесся подобострастный голос адепта:
– Поприветствуйте несравненного, очаровательного, умного, честного, храброго, доброго…
– Умолкните, адепт Сарди, – вежливо попросил магистр Айнех.
Адепт ничуть не преувеличил. Облик магистра производил ошеломляющее впечатление.
Зауженные брюки, приталенная рубашка. Вместо классического галстука – галстук-платок, пиджак перекинут через плечо, а держал его магистр за петельку. Дух захватило от этой картины.
По лицу блуждала шальная улыбка, глаза азартно блестели, выискивая кого-то среди адептов. Я, сама того не заметив, выбралась из «укрытия» – вышла из-за спин друзей – и с раскрытым ртом смотрела на Айнеха. Его взгляд коснулся меня и замер, закончив свое путешествие. Теперь он жадно изучал мой наряд. Мысленно еще раз горячо поблагодарила Джена за платье: в нем я без ложной скромности могла назвать себя шикарной девушкой.
Магистр подошел к невысокому подиуму, на котором стояли троны, запрыгнул на него и, повернувшись к залу, с воодушевлением сказал:
– Приветствую вас на этом замечательном Балу трех королей. Всю неделю вы голосовали за тех, кого желали бы видеть на этих тронах. – Магистр небрежно махнул рукой в сторону восседающих. – И теперь можете радоваться возможности им подчиниться. Что касается вас… – Он повернулся к королям: – Узнаю, что переходите границы дозволенного, – накажу.
Затем он объявил об открытии бала и спрыгнул с подиума.
Дин хохотнул и вынес вердикт:
– Айнех выглядит лучше, чем эти короли вместе взятые.
Без возражений. Айнех действительно выглядел лучше. От него исходила такая сила, которую нельзя было не почувствовать.
– И для кого, интересно, он так принарядился? – Малена проследила за удаляющимся в скрытую от любопытных нишу магистром, словно случайно придвинулась поближе к Дину и вопросительно посмотрела на меня.
– Почему ты на меня смотришь? Я не знаю, – пожала я плечами.
Фыркнув, Малена повела Дина танцевать.
У Джена на лице тоже застыл вопрос.
– Да я правда не знаю. – Для большей убедительности развела руками и тут боковым зрением заметила темную фигуру, стремительно пробивающуюся к нам.
– Бездна, Витор! – Ухватив Джена, потащила его в самую середину зала, где танцевала, как минимум, треть всех учащихся Академии.
– Ничего не хочешь мне рассказать? – Джен привлек меня к себе в танце.
Рассказать?.. Вообще не хотела, но прежде чем я озвучила свое решение, в запале уже выкладавала все, что произошло ночью.
Напарник внимательно слушал, время от времени отпуская колкие шуточки. Гарну пообещал при удобном случае засунуть «хобот в находящееся рядом отверстие», если тот продолжит приставать. На месте Гарна, если бы я знала о данном обещании, обходила бы себя за три километра. Но он ведь не знает. В том и прелесть.
Нет, все-таки этот мир на меня плохо влияет.
– И что, ты теперь так и будешь от него бегать? – спросил Джен, когда я закончила рассказ. – Ничего криминального он не сделал, за что такая благодарность?
– Я понимаю…
Понимаю, но… Что мне, сказать спасибо и пойти дальше? Витор такой малостью не удовлетворится.
– А Айнех знает о моей вылазке? – Я подняла на Джена «невинный» взгляд. Не горю желанием получить от магистра выволочку за ослушание.
– Я мог бы тебя успокоить… – уклончиво начал Джен. – Но «бы» мешает. Да, он знает.
Что ж, помирать – так с музыкой.
– Если я не вернусь, поставь мне памятник. – С этими словами я развернулась и стала протискиваться сквозь толпу в нишу, где исчез магистр.
Перед смертью не надышишься. Лучше выслушать гневную тираду сейчас… Хотя ее, возможно, и не будет. Магистр в приподнятом настроении. Авось пронесет, отделаюсь увещеванием типа: «Это было неразумно с вашей стороны, Савелье».
Издалека ниша выглядела темным пятном, и я ожидала попасть в темноту. Но оказалось, темнота – лишь полог, скрывающий этот уголок зала от посторонних глаз.
Ниша была довольно просторной – здесь могли танцевать с десяток пар. Обустроена она иначе, чем основная часть зала. Белые диваны, каких нет больше нигде в Академии, расставлены по периметру. По краям два больших стола с деликатесами, рядом столики с напитками. Музыка, впрочем, звучала одна и та же и здесь, и там.
Когда я зашла, Айнех стоял спиной ко мне. Он пригубил из фужера, закинул в рот дольку ананаса, после чего повернул голову в мою сторону.
– А, Савелье! – задорно приветствовал он меня. – Что-то хотели?
Он обернулся ко мне всем корпусом, и меня вновь поразил незнакомый азартный блеск в его глазах. Произошла смена реальности, а я прозевала? Куда подевались колкий взгляд, суровость, строгость?
– Магистр, а… – Глупо, очень глупо, но я не могла не спросить: – У вас что-то случилось?
– С чего вы взяли? – Удивление магистра было натуральным.
– Просто вы… по-другому выглядите. Не так, как всегда.
Магистр живо поинтересовался:
– А как всегда?
– Обычно вы серьезный, строгий, холодный, а сейчас… как будто светитесь.
Магистр хмыкнул и мгновенно, как по заказу, преобразился:
– Что-то хотели, Савелье? – Передо мной опять стоял Айнех поучающий и наказывающий. Из глаз пропали озарявшие их искорки, из голоса улетучился задор.
Хотела прежнего Айнеха – получи и распишись. Мне показалось, это игра. Конкретно в данный момент магистр просто решил мне подыграть, вернув себе привычный образ. Так в самом деле проще.
– Да, хотела. Узнать, что мне будет за то, что я покинула комнату вопреки вашему запрету.
Теперь магистр не притворялся строгим, он стал таким.
– Ах да, совсем забыл. Спасибо за своевременное напоминание.
Все равно вспомнил бы. Завтра или послезавтра, но вспомнил.
Отсутствие других гостей в нише одновременно радовало и огорчало. Никто не услышит наш разговор – это хорошо. А то, что мы один на один, – не очень. Но Джен да еще с полсотни адептов видели, как я направилась к нише, так что кто-нибудь встревожится, если меня долго не будет.
– Напомните мне завтра, Савелье, предоставить вам усилитель слуха.
Я в недоумении моргнула:
– Зачем?
– Чтобы вы впредь слышали, что я говорю, а не пропускали мимо ушей.
Напоминать об этом точно не буду. Да и вряд ли магистр говорил всерьез. На мое молчание он сухо кивнул и продолжил:
– И зачем вам, Савелье, понадобилось идти на полигон? Рвение к тренировкам я поощряю, но не тогда, когда за вами, милая леди, охотятся.
Я ответила резче, чем следовало:
– Какая разница, где бы он меня застал – в комнате или на полигоне? Риск был одинаков. Но, покинув Академию, я исключила возможность подвергнуть опасности невинных людей. Для меня это было в приоритете.
Магистр изучающе вгляделся в мое лицо.
– Не врешь… – задумчиво протянул он, отпивая из фужера.
– Я не кривлю душой.
Не всегда, к сожалению, получается быть предельно честной. Но на сей раз я сказала чистую правду.
– С каких это пор вы начали проявлять сердечность по отношению к окружающим?
Сколько себя помню. Но я помню себя, а не Ирэне. И, если исходить из всего, что мне известно об истинной Савелье, она собой жертвовать точно не стала бы. Мне следует придумать более подходящее оправдание. Подходящее для Савелье. Другими словами – обмануть магистра.
– Все склонны меняться, магистр.
Некоторое время магистр молчал. К моменту, когда он заговорил, фужер его опустел, а голос вернул прежний задор.
– Что ж, в таком случае изменения идут вам на пользу.
Я изобразила подобие улыбки, втайне мечтая поскорее оказаться рядом с Дженом и друзьями. Есть что-то пугающее в Айнехе, пребывающем в хорошем расположении духа.
– Раз мы все выяснили, я пойду? – Указав на темную дымку за спиной, я сделала шаг назад.
Магистр отозвался с интонацией крайне удивленного человека:
– Уже? Так быстро? И даже не подарите своему магистру один танец?
«Своему» мне не понравилось еще больше, чем его хорошее настроение, но предлога для того, чтобы отклонить просьбу, не нашлось.
– Я… А вам… Меня ждут. – Аргумент, учитывая заикание, слабый.
– Ничего, подождут. – Айнех поставил на столик пустой фужер и протянул мне руку со словами: – Ну же, Савелье, я не кусаюсь.
При этом он хищно улыбнулся, так что последнее заявление было под большим сомнением. Прокручивая в голове возможные варианты развития событий, я колебалась, соглашаться на танец или нет.
Он – преподаватель, уже спасал мне жизнь, вроде в здравом уме. За завесой масса народа, а значит, и свидетелей. Следовательно, ничего смертельного мне угрожать не может.
В итоге я приняла приглашение, позволив увлечь себя на середину импровизированной сцены.
– Вы очаровательно выглядите, мисс Савелье. – Магистр привлек меня на расстояние, дозволенное для танца в приличном обществе.
– Вы тоже сумели всех удивить, – вернула я комплимент, надеясь, что этот флирт окажется мимолетным и тут же забудется.
Айнех же, судя по его довольному виду, был настроен на общение.
– Чем же я вас удивил?
– Белой рубашкой.
Не только, но вполне хватит и этого.
– Рад, безмерно рад предстать в новом свете. – Легкая улыбка скользнула по его лицу, оставив после себя присущую ему обычно отстраненную холодность. – Вас и впрямь заждались, – процедил он с едва уловимым раздражением, отпуская меня и отступая на пару шагов.
Как раз в эту минуту в нишу зашел Джен.
– Воркуете? – усмехнулся он, игнорируя гневный прищур Айнеха. – Ну, полно вам, магистр. Я не собирался прерывать вашу беседу, но, видите ли, у мисс Савелье есть жених, который в данный момент повсюду ищет свою невесту.
Похоже, происходящее сильно забавляло и веселило Джена.
– Идите, Савелье, – отдал приказ магистр, продолжая буравить взглядом Джена.
Я нехотя вышла из ниши в зал. Напарник остался там. О чем они говорили, слышно не было: завеса звуки не пропускает.
Адепты развеселились и теперь устраивали конкурсы: кто быстрей добежит от входа до трона с вазой между ног или кто дольше всех пронесет на носу стакан. Ни одна ваза и ни один стакан не пострадали. Видимо, магия помогала. Иначе перебили бы здесь всю посуду.
В группе болельщиков я увидела Малену, горячо подбадривавшую выкриками Дина. Пробираясь вдоль стеночки, дабы не мешать конкурсному процессу, заметила покинувшего нишу Джена, а рядом с ним Айнеха с Витором. Вид у всех троих был крайне недовольный, и я заволновалась – не из-за меня ли? Но, оказавшись возле подруги, немедленно обо всем забыла. Соревновательный азарт захватил и меня, так что уже через пять минут под громкое улюлюканье друзей я бежала по залу со стаканом на носу.
Навыков в этом деле у меня не было никаких, поэтому на победу я не рассчитывала. Но главное ведь не победа, а участие и прекрасно проведенное время.

Глава 10
Делу – время

В основу всех дел если зло ты кладешь,
Свой корень подрежешь, плода не сберешь.
Саади

Со дня бала прошло уже три недели. Три тяжелых, загруженных до краев недели.
Каждое утро начиналось одинаково – с трудного подъема. Иногда мне случалось просыпаться на полу. Малена не могла меня разбудить, и ей приходилось скидывать меня с кровати. Но порой не помогало даже это. После ежедневных тренировок я была измотана полностью.
Обычно занятия первой половины дня проходили словно в тумане. Я честно старалась слушать, записывать и вникать, но чаще всего это заканчивалось тем, что я засыпала с открытыми глазами.
Отдохнуть не получалось: с Дженом у нас были тренировки через день, а в другие дни я тренировалась с Витором.
На балу Витор ко мне не подходил. Я заметила, как Джен что-то эмоционально ему втолковывал, после чего Витор с праздника ушел. Но назавтра он заявился спозаранку и объявил о начале подготовки к турниру (я о турнире не забыла, но предпочитала временно не вспоминать). Собственно, с этого все и началось.
До ужина занятия шли по расписанию, два часа после ужина Дин и Малена насиловали мой и свой мозг. Если с тренировками у меня дела обстояли более-менее гладко, то с изучением магии – далеко не радужно. Я так и не усвоила ее азов, хотя, по утверждению друзей, раньше владела магией прекрасно, если не сказать великолепно. Увы, признаться им, что я ею вообще никогда не владела, я не могла, поэтому старательно изображала, что виной всему треклятая амнезия, которую измученные учителя костерили отнюдь не цензурными словами.
И все-таки кое-чему я научилась. Маячки! Над ними мы бились долго и упорно, и в один прекрасный день жалкое подобие маячка у меня наконец получилось. Почему жалкое подобие? Потому, что вместо сверкающей молнии вышли две кривые палки. Малена на такой радостной ноте быстренько сбежала из кабинета, оставив меня с Дином. Я, воодушевившись, попыталась повторно воспроизвести маячок – в итоге Дин чуть не разгромил кабинет. В общем-то «успех» я повторила. Только две кривые палки превратились в бесформенный зигзаг. Человеку, обладающему безудержной фантазией, он мог бы показаться молнией, но для Дина он так и остался бесформенным зигзагом. Я, конечно, доказывала ему, что он заблуждается и просто давно не видел молний, на что он нервно засмеялся и отправил меня на тренировку с Витором.
«Жених» сразу почувствовал мое приподнятое настроение. Я даже решилась продемонстрировать ему свое достижение. Правда, вместо ожидаемого бесформенного зигзага у меня вышла одна палка. Из этого я сделала вывод, что мои результаты нестабильны и показывать публике «магическое мастерство» пока рано.
Я расстроилась, Витор же, наоборот, приободрил меня, сказав, что некоторые так никогда и не постигают данного умения. Я вновь воспряла духом. А на следующий день, когда я поведала эту историю Джену, он раскатисто засмеялся и сказал, что маячки – самое первое, что действительно удается магам отлично. Я посчитала себя не то чтобы бездарностью… Просто не склонной к постижению магии.
Что касается тренировок… Первую неделю Витор накачивал меня теорией. Рассказывал о происхождении и задачах турнира, о том, как он проходит.
Показательные турниры начали проводить более двухсот лет назад, когда в Радо стали возникать академии. Самые первые академии существуют до сих пор, некоторые изменили профиль и название, но в основном все осталось по-прежнему. Новых академий, к слову, не основали. Всего их пять.
Самой молодой является наша Академия – Академия НЦиБМ – некромантии, целительства и боевой магии. Она была основана сто сорок два года назад на месте разрушенной Академии некромантии. «Погибла» Академия некромантии нелепо. Несколько некромантов-недоучек со старших курсов подняли целое кладбище, а управлять умертвиями сил не хватило. В итоге те разнесли всю Академию. Во избежание подобных казусов Академию слегка перепрофилировали. Помимо некромантии здесь теперь преподают боевую магию и целительство. Последнее направление, кстати, ввели совсем недавно, семьдесят три года назад.
Второй в списке идет Академия науки и природных элементов, сокращенно – Академия НиПЭ. Ее история поинтересней. Пять биологов, крайне увлеченных наукой, были огорчены и до глубины души оскорблены тем, что обучаться любителям прекрасного негде. Решив, что наука в целом и биология в частности нужны всем, они создали Академию. Поразмыслив, пришли к выводу, что слово «наука» недостаточно отражает область их интересов, и добавили в название «природные элементы». Не прошло и полвека с момента основания, как здание в результате «творчества» биологов превратилось в сплошные заросли и в таком виде сохраняется по сей день.
Третья по счету Академия – эльфийская. По размерам она небольшая, так как эльфов осталось мало. В Академии преподается исключительно светлая магия, поскольку эльфы от природы все светлые. Как мне стало известно ранее, убийство эльфа в Радо строжайше карается законом.
Четвертая Академия – детище гномов. Она находится внутри горы, среди множества лабиринтов, в темноте, озаряемой факелами. Учиться под землей – перспектива мрачная, оттого никто туда особо не рвется.
И пятая, последняя, Академия носит название Объединенной: изначально планировалось учить там всех, кто захочет. Но эльфы категорично отказались, заявив, что подвергать себя такой опасности не станут. Поэтому преимущественно там обучаются люди и гномы. Последние, впрочем, в большинстве своем тоже предпочитают учиться в родных чертогах. Тем не менее название не меняют, вдруг эльфы когда-нибудь передумают, а гномы полюбят свежий воздух.
Представители всех академий традиционно принимают участие в показательных турнирах. Делается это для того, чтобы убедить короля и его свиту в своей исключительности. Попросту говоря, каждая Академия жаждет продемонстрировать, что она круче остальных.
На открытии всегда шумно и весело. Устраиваются масштабные концерты, пиршества, балы и прочие развлекательные мероприятия. Открытие длится семь дней. На восьмой день стартуют испытания.
Первым обычно проводят испытание на сообразительность. Для каждого участника моделируется трудная ситуация, из которой он может выбраться только благодаря смекалке. Уровень сложности повышается от курса к курсу. В этом смысле Витору сложнее, чем мне, ведь он на два курса старше. Он сказал, что кроме нас двоих больше от нашей Академии никто не участвует. Я, наверное, должна была загордиться, но никакой гордости не почувствовала.
С пятнадцатого дня испытывают выносливость. Что конкретно предстоит делать, заранее не знает никто. В этом весь подвох.
С тридцатого дня проверяют боевые качества. Девиз испытания: «Доблестно сражайся, воин, за честь свою; будь отважен и не посрами славное имя родной Академии». Какой соперник кому достанется, можно лишь догадываться.
В пятьдесят третий день проводится общее испытание среди тех, кто сумел до него дойти. Что оно будет собой представлять – загадка. Не меняется только условие: магия вместо оружия.
Я заранее поняла, что последнее испытание не пройду точно. С магией за месяц мне не подружиться. Да и Джен дал неутешительный прогноз: «До финала, может, и дойдешь, но там… увы и ах». Такова трезвая оценка моих способностей. В действительности способности куда более высокие, просто я не могу их задействовать.
Завершает турнир неделя празднеств, включащая поздравление победителей. В общей сложности он продолжается шестьдесят дней.
До начала остался месяц. Месяц упорных тренировок. А еще за этот месяц надо выкрасть кинжал. Джен предупредил, что медлить нельзя. Чем быстрее мы с этим управимся, тем лучше для меня. Таинственного заказчика он так и не рассекретил, несмотря на расспросы. Ограничился философским: «Меньше знаешь – крепче спишь».
Кстати сказать, спала я в последнее время на удивление крепко. Ирэне, видимо, решила мне больше не докучать. Я даже подумала, что она отступила, узнав, что никто не желает ее возвращения. Но собственно Ирэне меня волновала меньше всего. Куда больше меня заботила предстоящая кража.
Джен на тренировках не знал жалости. Не давал и пяти минут перевести дыхание, гонял нещадно.
Мы обсуждали разные варианты проникновения, встречи со стражей, отступления, различные способы кражи. К концу третьей недели тренировок у нас был готов безупречный план, отработанный не одну сотню раз.
Проникновение, по расчетам, должно было занять не больше трех минут. Проход от коридора до сокровищницы нужно преодолеть за четыре минуты. На кражу мне отводились три минуты. Но, как сказал Джен: «У тебя есть полторы минуты. И еще полторы – на непредвиденные обстоятельства». Итого десять минут на все плюс четыре минуты, чтобы «исчезнуть» из дворца.
Напарник считал, что все пройдет по плану, я же периодически паниковала. В один из дней, когда мы после тренировки сидели возле камина и пили чай, я скептически отозвалась о нашей затее.
– Рэне, – мягко сказал Джен, – мы должны все выполнить так, как задумано. Главное, приложить максимум усилий, а это, я уверен на сто процентов, у нас непременно получится.
В его словах была своя правда, и хотя во мне беспрерывно кричал «не верю!» Станиславский, тему о провале я больше не затрагивала. Джен не сомневался в удачном исходе, какой смысл был его переубеждать. Кто-то ведь должен надеяться на лучшее.
Айнех мои вечерние отлучки из Академии не одобрял. Джен лично урегулировал с ним этот вопрос. У меня же после бала изменилось отношение к магистру, хоть я и убеждала себя в обратном. Но, как бы там ни было, магистр вызвал у меня интерес. Ответить самой себе почему – я не смогла. Все мои версии меня же саму не устраивали. В итоге я пришла к выводу, что встречи с магистром надо свести к минимуму.
Так и получилось. Кроме обязательных занятий я всячески старалась его избегать. Айнех же нередко искал предлоги, чтобы вызвать меня к себе в кабинет, а я постоянно находила отговорки, чтобы к нему не идти. Игра в прятки – вот как это называлось, и я видела в ней единственный разумный выход на текущий момент. Разумеется, тактика избегания не является выходом, однако у меня имелись дела поважнее выяснения отношений.
С Витором все оказалось намного проще. Кроме как на тренировках мы не встречались. Он предоставил мне полную свободу, перестал давить и причинять боль. И мне он уже не казался садистом. Я все больше убеждалась, что он нарочно создал вокруг себя ореол дурной славы, образ жестокого человека. Похоже, Витор слишком долго внушал себе, что он злой и жестокий, и начал приобретать эти качества. Другого объяснения его кратковременным вспышкам ярости я не находила. Но возможно, я просто пыталась его оправдать. По крайней мере, так в один голос твердили Дин и Малена.
Друзья наконец-то стали понемногу разбираться в своих чувствах. Малена чаще улыбалась, Дин проявлял к ней больше внимания. Но не как к сестре, а как к девушке. Пусть пока еще не его, но все именно к тому и двигалось. Поворотным пунктом стал бал. На нем они ощутили себя парой, и, видимо, им пришлась по душе данная расстановка. Лично я безумно обрадовалась, потому что они явно созданы друг для друга. Да и знают друг друга досконально.
Вроде бы все хорошо. Но как же без ложки дегтя? Гром затаился. После того случая на полигоне он не объявлялся, его помощники не нападали, и вообще никаких известий о нем не было. Отец, навещая меня, сокрушался, что все зацепки оборвались, словно Грома никогда не существовало. Это довольно странно. Намерения у него были серьезные, недаром он так рисковал и организовывал нападения. Мы считали эту паузу затишьем перед бурей. И, судя по продолжительности паузы, буря обещала быть нешуточной.

– Еще раз, Рэне: завтра выходной, никаких официальных приемов во дворце не будет, только вечернее празднество для узкого круга лиц. – Джен водил пальцем по плану дворца, вновь и вновь повторяя одно и то же. – Мы с тобой не приглашенные, нас там никто не ждет, заходим с задней стороны дворца. Ты все помнишь?
– Да, заходим в потайной ход, если есть стража – отключаем, идем дальше… – Голова моя покоилась на руке, глаза слипались, язык отказывался выговаривать слова. Наша генеральная репетиция длилась дольше обычных по той простой причине, что кража уже завтра.
– Не спать! – по-военному громко гаркнул Джен и продолжил: – Мы проходим до сокровищницы, я разбираюсь с защитными охранными заклинаниями, ты крадешь кинжал. Все понятно?
– Джен, – простонала я. – Ты это уже пятый раз говоришь, если не десятый… Я все поняла, я все помню, давай я уже спать пойду. Иначе ты завтра будешь меня тащить на себе.
Напарник недовольно покачал головой, но все-таки сдался:
– Ладно, иди. В шесть утра я за тобой зайду.
Я кивнула и на полусогнутых ногах пошла в сторону пустого зала, из которого Джен всегда открывает портал.

Сегодняшний день был, мягко говоря, ужасным.
С самого утра все пошло наперекосяк. Я проспала. Малена не смогла меня добудиться и на полигон отправилась одна. Айнех по обыкновению разозлился и, когда я пришла на учения, в качестве наказания заставил меня бегать тридцать кругов. Тридцать полигоновских кругов! После этого я не то что идти, стоять не могла! Прилегла на скамейку и не заметила, как уснула. Недосып последних трех недель дал о себе знать.
Разбудил меня сам Айнех. Хотя я до сих пор не уверена, что он меня будил. Когда я открыла глаза, он сидел рядом и с каким-то умиротворением наблюдал за мной. Я тут же вскочила и побежала на те занятия, которые еще не проспала. И, естественно, заработала еще одно наказание, но уже от другого преподавателя. После всех занятий я отправилась отмывать кабинет зельеварения у целителей. Благо, друзья меня не бросили и разделили со мной столь неблагодарный труд, попутно рассчитывая вбить в мою голову очередные магические штучки. Я ровным счетом ничего не запомнила, поскольку мысленно прокручивала наши с Дженом тренировки, боясь что-нибудь забыть или упустить.
К Джену я попала практически в нерабочем состоянии, чем крайне огорчила напарника. Он-то рассчитывал на полную выкладку. Я выполняла задания как слизняк, а выглядела, наверное, и того хуже. Короче, толку от меня не было никакого.
– Выспись как следует, – велел Джен, отправляя меня с тренировки. – Одна ошибка может стоить нам жизни.
Я кивнула, шагнула в портал и оказалась в своей, такой родной и любимой комнате.
Малена уже спала, наверняка видела седьмой сон, а я еще и до первого не добралась… Упав на кровать в чем была, мгновенно провалилась в царство сновидений.

* * *

Неожиданно оказалась на поляне. Но обстановка здесь изменилась. Трава доставала мне до пояса, пенек скрыли густые заросли. Лес сотрясал тот же страшный вой, какой был, когда я попала сюда впервые. Где-то в глубине леса, на верхушке деревьев, зловеще каркала ворона. Сгущались тучи, ветер усилился, разметав мои волосы в разные стороны.
– Наконец-то, – прозвучал исполненный гнева голос. – Трудно же было до тебя достучаться.
Я оглянулась в надежде увидеть источник голоса, в глубине души понимая, что это невозможно.
– Зачем я тебе понадобилась? – Я постаралась придать своим словам оттенок небрежности.
– Ты! – в яростном крике взорвалась она. – Ты сожгла заклинание!
Небо пронзили молнии, все они как будто целили в меня.
– Минуточку! Это сделала не я.
Я удивилась самой себе: не ожидала, что буду такой спокойной.
– Но ты отнесла дневник Витору! Ты это сделала! Зачем?! Разве ты не могла… не могла…
– Не могла что? Попросить Джена? Так он, к твоему сведению, отказался это заклинание применять.
– Не могла сообразить, что ты Витору нравишься больше, чем я!
– Не могла, – ответила я. – И вообще, мне приходится разгребать твои проблемы, а ты еще обижаешься на меня за то, что я не позволила тебе полностью завладеть моим телом и разумом. Эгоистично с твоей стороны, ты так не считаешь?
В какой-то момент мне показалось, что я сошла с ума: стою разговариваю с небом, которое к тому же злится на меня и кричит.
– Это ты виновата! Если бы не…
– Послушай, – перебила я, – не надо обвинять меня в том, в чем я не виновата. Если бы у тебя были нормальные отношения с Витором и Дженом, они с огромной радостью променяли бы меня на тебя. Ты не задумывалась, почему они отказались вернуть тебя? Прежде чем нападать на меня, разберись в себе. У тебя теперь достаточно времени.
– Как ты смеешь?! – взвизгнул вконец оскорбленный голос.
– Этот вопрос тебе следовало задать себе, когда ты переселялась в мое тело. А теперь извини, я собираюсь выспаться перед завтрашним днем.
Голос начал что-то визжать, а я уже вынырнула из сна и уставилась в потолок своей комнаты.
Да, похоже, она не оставит меня… Интересно, можно ли ее как-то вытащить из моего сознания? Или заблокировать – чтобы она не врывалась в мои сны. И не могла прорваться в мою жизнь.
Надо обсудить с Дженом, вдруг он в этом разбирается.
Поворочавшись минуты три, я снова уснула, но теперь мне снились родители. Да, я скучала по ним. Скучала по дедушке, строгому и справедливому, по папе, удачливому добряку, по милой застенчивой маме… С болью понимала, что больше никогда их не увижу. Но я не могла позволить себе зациклиться на своей боли, это имело бы трагические последствия. Они, наверное, сочли меня пропавшей без вести. Возможно, даже похоронили… И к лучшему. Василисы действительно уже нет. Есть Ирэне Савелье в другой, параллельной жизни.

На сей раз рассчитывать на подъем с помощью Малены не приходилось. В выходные она спит долго, а я в полшестого утра уже должна быть на ногах.
Коридоры Академии были пустынны, из комнат доносился храп, в душевой тоже никого. Быстро умывшись, приняв контрастный душ, переоделась в форму, собрала волосы в тугой хвост на затылке и отправилась в условленное место.
Может, я вообще больше сюда не вернусь. Погибну, как Ирэне. А может, вернусь, но уже в качестве воровки королевского имущества.
В закутке в конце коридора располагалась лишь комната Дина. Джен вышел из стены ровно в шесть часов, не минутой позже. Бодрый, с улыбкой на лице, неестественно веселый.
– Чему радуешься? – спросила я, шагая за ним в портал.
Зал уже был подготовлен к нашему появлению. Легкий завтрак, необходимые для «похода» вещи и план здания.
– Погода сегодня хорошая. – Джен подмигнул мне и жестом пригласил к столу.
Погода погодой, но лично у меня настроение было паршивое. Не давала мне покоя моя интуиция, она нашептывала, что что-то пойдет не так.
– Расслабься, – бросил Джен, отправляя в рот кусок бекона. – Ты слишком много думаешь.
– Так и мы не на концерт классической музыки идем, чтобы отпустить мысли в свободное плаванье.
Аппетит меня посещать отказался. Для приличия съела пару кусочков яблока и выпила чай.
– Рэне, перестань. Мы с тобой отработали разные ситуации. В крайнем случае будем импровизировать.
Я нервно засмеялась. Импровизация во время кражи – фантастика! Я не воровка, никогда ею не была, я просто не смогу импровизировать на месте преступления.
– Э, подруга, давай без паники. – Джен проследил за моей реакцией. – Начнешь паниковать, считай, провалились.
А я не паникую… Нет… Я даже не имею представления, как сейчас можно паниковать… Да, черт возьми, я паникую!
– Нет, Джен, я не могу. – Я встала из-за стола и направилась к выходу.
Напарник меня перехватил:
– Можешь! Ты – можешь. Ты сильная, Рэне. А кража – это такой пустяк.
Я фыркнула.
– Ты справишься. Мы справимся. Верь мне. – Джен говорил голосом, вселяющим надежду. Она разбивалась о скалы моего пессимизма, но все же я поверила. У меня здесь, как обычно, не было выбора.

Рядом с потайным ходом мы стояли уже через десять минут. Стены дворца величественно и с неким презрением ко всему остальному возвышались на многие метры.
Джен с азартным блеском в глазах ощупывал камни, я испуганно озиралась по сторонам. Не нравилось мне все это…
– Джен, а ты уверен, что нас здесь не убьют? – тихо спросила я. Взгляд то и дело косил в разные стороны, сердце подпрыгивало от малейшего шороха.
– Нет, – ответил он, разгибаясь, – не уверен.
Его спокойный тон заставил меня волноваться еще больше. Мы не мороженое из киоска пришли воровать, а короля грабить! Поставят нам надгробную плиту «Пали смертью подлых воров», лучше и придумать нельзя.
– Давай не пойдем, – простонала я, пытаясь унять разбушевавшуюся фантазию о похоронах, надгробных плитах и погребальном пении. – Закажем у эльфов копию кинжала и выдадим за оригинал.
– Давай, – легко согласился напарник. – Только тогда тебя убьют с вероятностью в сто процентов.
Я сглотнула подступивший к горлу ком, потом второй, третий… Придется смириться с неизбежным. Что ж, если помирать, так с достоинством. Где бы только его взять? Я – трус. Кровь бурлит сильнее при мысли, что нас поймают, казнят или что мы все-таки совершим кражу.
– О, готово! – Джен самодовольно ухмыльнулся, обнаружив среди камней дверь.
Дверь с протяжным жалобным скрипом начала открываться. Оставив узкий проход, через который можно разве что просочиться, напарник шагнул вперед.
Бездна! Чертова бездна! Чтоб ей провалиться куда подальше… Я боюсь, я не хочу, я не могу! Боги, куда вы смотрели, когда выбирали место моего попадания? В какую выгребную яму вы заглянули?
– Ты где застряла?! – грозно зашипел Джен, высовывая голову наружу. – Думаешь, кинжал тебе на блюдечке вынесут?
– Я была бы не против…
Мысленно дав себе указание собраться, двинулась вслед за Дженом. Едва я ступила, если можно так назвать, на порог дворца, дверь с тем же протяжным скрипом закрылась, зловеще щелкнув. Коридор озарял отблеск единственного факела вдалеке. Напарник шел впереди, чтобы в случае появления стражи быстренько на них чего-нибудь наслать. Я быстренько могла только ножичек запустить или стрелу. Но у меня не было с собой ни того, ни другого. И отсутствие оружия меня тоже тревожило. А что мне делать, если, не дай тьма, Джен падет смертью храбрых? Кипарисы вокруг себя насаживать? У меня однажды получилось, но не факт, что удастся повторить этот трюк.
Шаги тихим шорохом отдавались в ушах словами «мы все умрем». Периодически коридор сужался так, что идти приходилось боком, а потом расширялся так, что пять человек в ряд спокойно могли пройти, не задевая друг друга плечами.
Внезапно Джен резко остановился. Врезавшись лбом в его спину, я так и осталась стоять, боясь пошевелиться. Коридор здесь, вильнув, уходил вбок, откуда послышались мужские голоса. Сердце отчаянно забилось, норовя выпрыгнуть из груди и удрать от своей хозяйки.
– Не трусь, – шепнул мне напарник, и как раз вовремя, потому что едкий страх начал завладевать всем моим существом от макушки до пяток.
Нет, все-таки не мое это призвание – воровать. Репетировать кражу – одно, а красть по-настоящему – другое. Напарника предстоящая встреча ничуть не пугала, мне показалось, что его даже обрадовала перспектива «знакомства» со стражей. Вот что значит – наемный вор.
Голоса приблизились, стало возможным разобрать разговор.
– А она что? – хрипловато спросил один из стражников.
– Да ничего, дура, убежала, – со смешком ответил его собеседник. – Сказала, чтобы я больше никогда не появлялся.
– Все бабы одинаковые, – принялся сокрушаться хриплый. – Им ничем не угодишь. А мы – мужики! У нас потребности есть.
И оба мерзко засмеялись.
Джен широко улыбнулся и завернул за угол, выходя навстречу страже.
– Ой, мальчики, а я заблудилась, – тоненько пропищал Джен, изображая девушку. – Дорогу не покажете? – закончил он заметно погрубевшим голосом.
От стражников понеслось возмущенное: «Э, мужик, ты че здесь забыл?» – но быстро прекратилось.
– Понаберут в стражу недоучек, – пробормотал Джен, выдергивая меня из-за угла. – Даже с самым простым заклинанием справиться не в состоянии.
– Это же дворец короля! Я думала, охрана здесь приличная.
«Приличная охрана» мирно лежала за углом. Один – тощий, я бы даже сказала «прозрачный» мужик лет тридцати на вид, с разбитой губой и длинными кривыми пальцами. Второй – жилистый детина лет двадцати, голова похожа на здоровенный арбуз. Толстые щеки выдавали любителя много и часто жевать и не были готовы хоть к какому-то сопротивлению.
– Наш король жаден до безумия, – презрительно хмыкнул Джен, перешагнув через лежащие тела. – Его больше беспокоят размеры казны, нежели собственная безопасность.
Какая глупость. От охраны напрямую зависит размер казны. Ибо если у него везде такая стража, то его сокровищница просто лакомый кусок для воров типа Джена. Столкнись с ними я… побежала бы, наверное, куда глаза глядят. А глядят они у меня далеко.

Коридор по-прежнему петлял, изредка расходясь в разные стороны. Напарник, досконально изучивший план дворца, уверенно шел прямо, никуда не сворачивая.
– Почему тогда его до сих пор не свергли? Или не убили? – спросила я шепотом в расчете, что разговор немного снимет напряжение, навалившееся на меня мертвым грузом.
– Влиятельные люди в Радо предпочитают оставаться в тени, – пояснил Джен. – Король всегда на виду, поэтому занять место Форлыма никто не рвется.
И правда, зачем лишние проблемы типа руководства государством? Лучше тихо управлять своим районом. Проворачивая при этом свои грязные делишки.
Коридор, вильнув последний раз, вывел нас к едва приметной двери. Приоткрыв ее, Джен прильнул к щелочке. Я, затаив дыхание, неотрывно следила за напарником.
– Безобразие, – пробормотал он, – на три километра никого нет. Заходи – бери что хочешь. А потом жалуются, что в городе разгул преступности. Как можно сидеть на попе ровно, зная, что сокровищница находится практически в открытом доступе.
Просто никто не думал о краже из дворца короля, вот и все. Таких «отважных», как мы, еще поискать.
– Идем. – Джен проскользнул в светлый, хорошо освещенный коридор.
На стенах висели гобелены с портретами каких-то исторических лиц. Чуть дальше виднелась огромная фреска, изображавшая батальную сцену. Дракон извергал пламя на группу людей. Высокий темноволосый мужчина стоял во главе группы, выставив руки вперед, ограждая людей от пламени беловатым коконом. Мне вспомнился мой первый день в Радо, когда магистр Айнех отправил меня на бой с драконом, вспомнилось, как меня обдало жаром врезавшегося в невидимую стену пламени. Жуткие ощущения!
Пока я любовалась живописью, Джен возился с очередной, третьей по счету дверью. А я, чтобы хоть как-то отвлечься, стала думать о кинжале. Я ведь так и не узнала, что это за кинжал и для чего он. Самое время выяснить. Под руку говорить не очень хорошо, но другого случая может и не представиться.
– Чем ценен этот кинжал? – тихо спросила я, наблюдая за манипуляциями напарника с замком.
– Он выкован эльфами много веков назад. – Джен полностью погрузился в работу и, казалось, не обращал внимания на смысл моих вопросов.
Мне на ум пришел кинжал, о котором я узнала из истории про Зольда и Магионе. Тот кинжал был необходим для совершения ритуала, чтобы снять проклятие взгляда вечной смерти. Это жертвенный кинжал, им должны были убить человека.
– Почему нельзя просто выковать другой кинжал?
– Потому что нельзя, – ответил напарник с неохотой. – Эльфы, узнав о его назначении, попытались его уничтожить, но магия не способна уничтожить то, что создала сама. – Джен слегка нервничал из-за двери, упорно не желавшей открываться.
Виски запульсировали, мысли лихорадочно забегали. Смутные догадки полезли в голову.
– Так это тот кинжал, который хотел использовать Зольд? – Даже шепот передал мое глубокое возмущение.
– Да.
Меня не посвятили в важную составляющую кражи. В первопричину! Возмущение на несколько мгновений затмило страх, но он, не пожелав оставаться на вторых ролях, быстро вернулся и занял прежние позиции.
Как раз в этот момент дверь поддалась и явила нашему взору сокровищницу. Все здесь было в точности так, как показывала во сне Ирэне. Полочки, ящички, сверкающие украшения. Какая-то часть меня истерично завопила: «Назад пути нет!» – другая же, наоборот, искала предлоги, чтобы сбежать отсюда и никогда больше не вспоминать о дворце, сокровищнице и кинжале.
Входить внутрь Джен не спешил – водил руками в дверном проеме. Я разглядела тонкую, слабо поблескивавшую пленку, заполнявшую все пространство. Довольно необычно видеть то, что не дано увидеть большинству людей.
– А я их недооценил… – еле слышно проговорил напарник, продолжая выполнять какие-то пассы.
Воображение услужливо нарисовало картинку: вот Джен шагает внутрь и осыпается пеплом на пол. Или: Джен перешагивает через порог, и его парализует током, я пытаюсь его вытащить, но сил не хватает, и я сажусь рядом с ним и жду, когда нас постигнет кара.
Затолкав «страшилки» в самый дальний и темный угол сознания, вернулась к своим вопросам.
– Кому понадобился кинжал для ритуала? – спросила я требовательно.
Напарник коротко взглянул на меня и вернулся к работе, так ничего и не ответив.
– Кому понадобился кинжал? – еще настойчивей повторила я, желая непременно докопаться до истины.
– Я не могу сказать.
Не может сказать! Зато я могу. Если этот кинжал кому-то понадобился, значит, будет жертва, с помощью которой совершат ритуал. А значит, мы являемся пособниками убийства! Я не хочу, чтобы всю оставшуюся жизнь меня грызла совесть, не хочу жить, зная, что фактически подписала смертный приговор ни в чем не повинному человеку.
– Кто в королевской семье светлый?
– Рэне, хватит болтать, займись делом!
Джен имел в виду наблюдение. А я и наблюдаю. Наблюдаю! Как мой друг взламывает королевскую сокровищницу, отказываясь отвечать на мои вопросы.
– Кто в королевской семье светлый?!
Мы люди не гордые, вопрос и повторить можем. Два, три раза, если потребуется, то и все пятнадцать.
– Принц Уиллис. – Джен метнул на меня строгий взгляд. – Ну что, довольна? Работаем дальше!
Значит, есть… Есть светлый. Мои догадки верны. И я…
– Я не буду красть этот кинжал.
Джен скривился:
– Дорогая моя, ты издеваешься? Мы вот-вот проникнем в королевскую сокровищницу, и ты говоришь, что не будешь красть кинжал?!
Я просто кивнула, без лишних комментариев.
– Рэне, ты со… – Джен замолк на середине слова.
Я тоже насторожилась.
С обеих сторон начали доноситься звуки сотен шагов и шорох одежды… Дыхание сразу же участилось, ноги приросли к полу.
– Твою… бездну! – выругался напарник и, схватив меня за руку, кинулся к двери, из которой мы вышли.
Кажется, стража здесь все-таки есть… И многочисленная.
Сердце гулко забилось в груди, отдаваясь звоном в ушах. Расстояние до двери, не превышавшее ста метров, показалось мне длиною в несколько километров. С этой стороны дверь сливалась со стенами, так что найти ее еще надо было постараться. Джен позаботился об этом и оставил на ее краю металлический крюк.
Когда мы забежали в лабиринт, шаги совсем приблизились. Меня охватил безотчетный страх, в голове засела навязчивая мысль о конце нашего бренного существования. Ведя внутреннюю борьбу сама с собой, я побежала вперед, вложив в этот забег все накопленные силы. За спиной я слышала дыхание напарника; иногда оно пропадало, а через какое-то время вновь возникало. Джен периодически останавливался, проверяя, идут за нами или нет. Я была уверена – идут. Не могут не идти. Поджилки у меня просто так не трясутся.
Преследователей стало слышно отчетливо. Радовало одно: бежать всей толпой они не смогут, только по одному, друг за другом. Можно считать, что шансы в какой-то степени уравнялись. Но спокойствия это не прибавляло. А тут еще невыносимая духота…

Я бежала, прокручивая в памяти самые яркие эпизоды своей жизни. Прощаться с ней еще рано, но кто знает – не будет ли через минуту уже поздно.
Помню, первого сентября одна девочка из моего класса потеряла портфель. Я, как Шерлок Холмс, затеяла розыски. Опросила всех возможных свидетелей, даже к директору, Николаю Петровичу, не постеснялась подойти и поинтересоваться, причастен он к пропаже портфеля или нет. Мама с папой были красные, как помидоры. Зато на записи торжественной линейки я мелькала в кадре чаще других.
Еще запомнился случай в десятом классе. Ко мне постоянно приставал Эдик Селезнев: это ты не знаешь, это ты неправильно делаешь. Потеряв терпение, я приставила его к школьному шкафу, достала заранее приготовленные дротики и сказала: либо извиняйся, либо какая-то часть твоего тела останется на стенке шкафа. Эдик предупреждение всерьез не воспринял и засмеялся. Первый дротик воткнулся в паре миллиметров от его левого уха, и Эдик выпучил глаза: «Лиса, ты что?» Второй дротик полетел в сторону правого уха. Истошное «Лис, я пошутил!» меня не устроило, и я запустила еще один дротик, но уже целясь в его «корень». Перспектива остаться без такого важного органа напугала Эдика больше, чем отсутствие ушей, и в мой адрес сразу посыпались извинения, в искренности которых я не сомневалась, поскольку в руках у меня еще оставалось три дротика.
В институте тоже было много запоминающихся моментов, и даже здесь они были. И плохие, и хорошие. Больше плохого, но помнить всегда надо хорошее.

Из воспоминаний меня вырвал яростный шепот:
– Ты не туда свернула!
Ноги притормозили, но Джен подтолкнул меня вперед, не позволив замедлиться.
– Поздно уже возвращаться. – Напарник заозирался по сторонам, словно надеялся увидеть в стене потайной проход.
И почему Джен не побежал первым? Он точно бы не повернул не туда. Чего-то подобного и следовало ожидать. Я ведь предчувствовала: что-то пойдет не так. Вот, пожалуйста! Я знала, знала… Мы погибнем… Мы точно здесь погибнем, и нас никто не найдет в этих лабиринтах. Сгнием, как листва по весне… Или по осени… Неважно!
Топот бежавшей за нами стражи громко разносился по коридору, обращая в прах всякую надежду на то, что погоня прекратится. Джен рывком втянул меня за руку в узкий проход, рассчитанный явно на маленького ребенка, но никак не на двух взрослых людей. Проход оказался не проходом, а коротким тупиком. Видимо, хотели сделать ответвление, но передумали.
Здесь стояла кромешная тьма, так что даже тусклый свет из коридора сюда не проникал. Вряд ли нас заметят, если не решат сюда заползти. Мысль о возможном спасении крутилась в голове, но чувство «мы пропали» пересиливало.
Поскольку места в тупике едва хватало на одного, я целиком и полностью впечаталась в Джена. Он, замерев, не спускал с меня янтарных глаз. Цвет их я представила мысленно. В такой темноте лишь приблизительно угадывались очертания. Взгляд Джена я скорее почувствовала, чем увидела. Зато четко ощутила горячее дыхание возле правого уха и теплые пальцы, ободряюще сжавшие мой мизинец. До остальных, видимо, не смог добраться. Не знаю, что на меня больше повлияло: темнота, близость Джена или сжимавшие мой мизинец пальцы, но тревога странным образом начала отступать.
Разум упрямо кричал: «Мы умрем!» Джен не должен был идти на эту кражу со мной. Я не должна была, не имела права втягивать его во все это. И единственно правильным, по моим представлениям, было сказать ему еле слышно: «Прости!» – и постараться не разрыдаться. Неподходящее место для обильного потока слез. Тем более что там, по коридору, бежала стража.
Джен еще сильнее стиснул мой мизинец, не обронив ни слова.
Дышать в таком положении не то что трудно – практически невозможно, а застрявший в горле комок слез и вовсе сводил вдохи к минимуму. Топот убегавших дальше стражников постепенно стихал. Джен, прикоснувшись губами к моему лбу, бесшумно выдохнул. Да, надолго нам запомнится эта вылазка. А ходить по темным коридорам я теперь вообще зарекусь.
– Ты первая, – шепнул Джен, когда звук шагов стал глухо доноситься до нас.
Я вылезла, пропустив на выходе Джена вперед. Последний шанс убежать. Другого не будет. Откуда-то возникла уверенность в собственной правоте, и это придало сил бежать дальше, вслед за Дженом.
Кто-то из стражи разгадал наш маневр, и топот вновь стал приближаться.
В боку закололо, в горле от нехватки кислорода началось жжение. Проветривание в этих лабиринтах не предусмотрено, а уж бег здесь и вовсе противопоказан.
Нет, бежать я еще могла, не зря же столько времени меня изнуряли тренировками. Но долго не пробегу. Легкие рвались наружу. На свежем воздухе я выдержала бы еще пару километров.
Ориентироваться в однообразных коридорах я перестала уже давно. Когда Джен остановился напротив большого камня, я не сразу сообразила, что мы наконец добежали до выхода.
Сзади послышался крик: «Их нельзя упустить!» – и тут же яркий дневной свет ослепил глаза. Джен вытолкнул меня наружу, каменная дверь со скрипом закрылась, но для стражи это не преграда.
– Скорее, скорее! – Напарник уже бежал прочь от дворца.
В горле саднило и першило одновременно. В груди жгло из-за обильного наполнения легких кислородом.
Я остановилась и прислонилась к дереву перевести дыхание.
Мы выбрались. Мы смогли. Факт спасения очевиден. А точнее…
– Рэне, не время стоять, – тронул меня за плечо Джен. – Здесь сейчас будет сотня стражников.
Сотня, две, три, да хоть пять. Мне надо отдышаться! До деревни, в которой мы сможем открыть портал, пять километров. В таком состоянии мне не добежать.
– Так дело не пойдет. – Джен сплюнул и подошел ко мне вплотную.
Сначала я не поняла, что он задумал, а сообразив, запротестовала.
– Нет, Джен, не на…
Но Джен перекинул меня через плечо и побежал.
Боже, как стыдно. Он из-за меня едва не погиб, а теперь спасает меня от погони. Я всем доставляю проблемы. Хочется обвинить во всем кого-нибудь другого, но ведь некого. Сама виновата, быстро выдохлась. Наверное, чрезмерные нагрузки не пошли мне на пользу.
Сделав пару глубоких вдохов, попросила:
– Все, Джен, поставь меня. Я сама побегу. – Болтаясь на плече, я увидела вдалеке бегущих за нами нескольких стражников.
Джен опустил меня, и мы рванули вперед, петляя между деревьями. Насколько далеко находились преследователи, мы не знали – не хотели оглядываться и терять драгоценные минуты. А слышать топот так же, как во дворце, не представлялось возможным. Оставалось только бежать и бежать, мысленно себя подбадривая.
Дома деревушки показались на горизонте, когда один, самый прыткий стражник, практически поравнялся с нами. Я на секунду заглянула в его глаза и поняла: через минуту-другую он отстанет – силы его на исходе. Воспользоваться магией на ходу он не мог. Джен даже в такой момент не перестал быть Дженом. Он хитро улыбнулся стражнику, подмигнул ему и побежал по улицам деревни, сворачивая то тут, то там, пока мы не остановились у невзрачного захудалого домика.
Часто дыша, напарник ткнул пальцем в стену и молча втолкнул меня в портал.

Глава 11
Длинный разговор

Разговорами нельзя изменить мнение собеседника, но порой удается изменить свое собственное.
Альфред Капю

Я лежала на диване в тренировочном зале. Джен сидел в кресле-качалке возле камина, наблюдая за пламенем и изредка отпивая бодрящего холодного чая. Лично мне не хотелось ничего, кроме воды. Кружка размером с ведро стояла рядом со мной наполовину пустая.
После возвращения мы не проронили ни слова, хотя поговорить было о чем. Например, почему меня не поставили в известность, что это ритуальный кинжал и им собираются убить сына короля. В итоге часовое молчание я прервала первой.
– Джен, – позвала я напарника, решив не вставать. Повернется ко мне и поговорим.
Он даже не шелохнулся.
– Джен, – еще раз позвала я, теперь уже поднимаясь с дивана. С большим трудом и болью в груди мне это удалось.
Напарник, не мигая, смотрел на огонь, будто сквозь него. Я легонько дотронулась до его плеча, он дернулся, как от электрического разряда.
– Что? – непонимающе взглянул он на меня. – Ты что-то сказала?
Я кивнула.
– А, просто задумался, извини. – Джен одним глотком допил остатки чая и, потерев в предвкушении ладони, воодушевленно поинтересовался: – Так, и что ты говорила?
Я села на соседнее кресло и начала с вопроса:
– Почему ты мне раньше ничего не сказал о кинжале?
Воодушевление Джена испарилось. Лицо омрачилось, между бровей пролегла морщинка.
– Рэне, а за какой бездной ты в последний момент включила милосердие? – Казалось, Джен не хотел вспоминать об этом, но раз я сама затеяла разговор…
– Потому что я не стану подвергать человека такой опасности. Это равносильно подписанию смертного приговора, разве ты сам не понимаешь?
– Я понимаю то, что ты подписываешь смертный приговор себе!
Джен дал волю эмоциям. Впервые за время нашего знакомства я видела, как он нервно стучит пяткой по полу, а пальцами барабанит по коленке.
– Лучше себе, за это меня совесть грызть не будет… – пробормотала я, глядя в пространство перед собой.
– Грызть в таком случае будет некого, – резко ответил напарник, шумно выдохнув. – Рэне, ты не до конца осознаешь масштаб проблемы, – вернув голосу прежнее спокойствие, заговорил он. – Если ты не выполнишь заказ до истечения обозначенного срока, тебя убьют. Им плевать где: в Академии, на прогулке, в гостях – где угодно. Ирэне подписалась на исполнение, зная, что ей грозит, если она не справится. Мало кто из гораздо более опытных берется за такие заказы, но ее невозможно было переубедить. Она не сомневалась в своих силах.
Осипшим голосом я спросила:
– Почему убьют?
Может, это и очевидно, но я была не в том состоянии, чтобы строить длинные логические цепочки.
– Потому что свидетелей убирают. – Джен невесело усмехнулся. – Если бы ты выполнила заказ, то наверняка не стала бы трепать об этом на каждом шагу. Именно такие гарантии нужны заказчикам подобных дел.
Логично. Более чем. Залез во дворец, обокрал короля, станешь молчать до гробовой доски, лишь бы никто не узнал. И уж тем более не выдашь заказчика. А как я могу его выдать, не зная, кто он?
– А заказчик кто? – Вдруг произойдет чудо и он ответит?
– Пока не могу сказать. – Джен сделал акцент на первом слове.
Что ж там за заказчик такой, если даже мне сказать нельзя? Я в этом мире практически ни с кем не знакома, мой круг общения ограничен друзьями, родителями и магистрами Академии. Вероятность того, что я кого-нибудь узнаю, минимальна, если только это не кто-то из ближайшего окружения. А кому из моего ближайшего окружения мог понадобиться кинжал? Вернее, кто из них проклят взглядом вечной смерти? Витор с его возможностью влиять на расстоянии? Или Дин, жизнерадостный и улыбчивый? Вот уж кто точно таким взглядом не «награжден». Угадать не угадаю, остается разузнать побольше о проклятии и понаблюдать за всеми. Мало ли.
– Я не могу понять: Ирэне взяла заказ, но не выполнила его?
– Думаю, она бы его выполнила. – Напарник многозначительно на меня посмотрел.
Я молчала, ожидая продолжения, но его не последовало.
– Джен?
Напарник мотнул головой, прогоняя прочь какие-то мысли. Затем по хлопку на столике возникли две кружки с чаем и тарелка пирожных.
– Угощайся, – улыбнулся он, не взяв, однако, столь любимое им лакомство.
И почему он так старательно обходит эту тему? Если Ирэне была способна выполнить заказ, то что же ее остановило?
Осознание накатило холодной волной.
– Ирэне погибла, доставая кинжал? – Голос прозвучал неестественно тонко.
Джен помедлил, но все-таки ответил:
– Да.
Затем, пытаясь изобразить ободряющую улыбку, принялся за пирожные. Я тоже взяла одно, не спеша, впрочем, подносить его ко рту.
– Как это произошло?
Джен уселся поудобнее и стал вспоминать:
– Каждое лето мы с Ирэне уезжали в забытую людьми глушь, поближе к морям, лесам. Бродили по тропинкам, собирали грибы и ягоды. Или забирались на вершины отвесных скал, соревнуясь, кто быстрей. В последний раз она сорвалась с отдыха раньше обычного. Мы тогда были в деревне Гортс под Стивом, небольшим городком. Она сказала, что у нее возникло важное дело, но пообещала, что скоро вернется и что не будет лезть ни в какие передряги. Как я ругал себя потом за то, что поверил ей и отпустил одну.
Прошло двенадцать часов после ее отъезда, и я получил маячок. В указанное место я явиться не мог по самой банальной причине: любой портал, откуда бы он ни открывался, должен иметь основание стены. Полуразрушенный дом или зажиточный особняк – не имеет значения. Мне пришлось выйти в ближайшем к месту назначения доме. Была ночь, и я до смерти перепугал молодую девушку, появившись в ее спальне.
Примерное местоположение по маячку я определил, однако местность была незнакомой. Покинув пределы деревни, я пошел в нужном направлении и через несколько километров увидел вспышки молний. Я понял, что иду правильно, но совершенно не представлял, что меня ждет. Приблизившись, оценил весь масштаб того, что Ирэне назвала «не лезь ни в какие передряги». Одна девушка, студентка второго курса, против двадцати стражей Отряда особого назначения. К тому моменту, как я явился, их оставалось пятнадцать.
Надо было срочно что-то делать. Звать кого-то еще, не разобравшись в ситуации, было неразумно. Я решил отбиваться, постепенно продвигаясь к деревне, о чем и сообщил Ирэне. Она отказалась. Сказала – ей все равно где погибать. Что мне было делать? Я остался с ней. Как всегда.
Мы уложили еще восьмерых, но один страж умудрился попасть в Ирэне. Шансов против стрелы дракона у нее не было, но она, как видно, успела переместиться. Точно я этого не знал, но очень надеялся. И ждал.
Прошло несколько месяцев, и вдруг Савелье устроили званый ужин в честь дочери и ее жениха. Естественно, я сразу подумал, что Ирэне удалось спастись, пусть и в другом теле. Но когда, зайдя в туалет вслед за тобой, я услышал: «Что вы здесь делаете?» – то понял, что перемещение прошло не так гладко. Однако в том, что оно состоялось, сомнений не было. Иначе ты бы здесь не очутилась.
Джен немного помолчал, разглядывая потрескивавшие в камине поленья, затем продолжил:
– Она как-то обмолвилась, что хочет взяться за этот заказ, но я до последнего считал, что она шутила. После ее смерти я начал собирать информацию, пытался выйти на заказчика. Но вычислить его оказалось не так просто. Удача улыбнулась мне совершенно случайно. Я стал невольным свидетелем одного занимательного разговора, и пазл, упорно не желавший складываться, поддался.
Не спрашивай меня, кто он. Заказчик Ирэне – связующее звено между исполнителем и реальным заказчиком. А так предпочитают работать либо люди из политики, либо широко известные личности. У меня есть догадки, но до конца я не уверен…
Напарник снова замолчал, а я решилась спросить:
– А кто эти… Из Отряда особого назначения?
– Элитные воины. Отряд особого назначения был создан при прежнем правителе, и его деятельность полностью регламентировалась государством. С приходом Форлыма ситуация изменилась. Формально Отряд по-прежнему подконтролен государству, реально же подчиняется людям, которые его финансируют. Король отказался содержать Отряд, и возникла угроза его распада, но некие «доброжелатели» взяли под свое крыло эту организацию.
Твой отец, если ты еще не знаешь, создал другой отряд, Отряд секретного назначения. А все почему? Потому что стражи особого назначения часто вершат суд без предъявления обвинений, предоставления доказательств вины, фактов, подтверждающих причастность. Теперь же все обвинения «от» и «до» проходят проверку через Отряд секретного назначения.
Очень интересная информация. Значит, папа идет против власти.
– А как Форлым относится к секретному отряду?
Джен наконец-то повернул голову в мою сторону:
– Пытался помешать, но народ их поддержал.
Что ж, я бы примкнула к их рядам. А что? Я всегда за справедливость.
– Погоди, а почему Ирэне отправилась за кинжалом в какую-то глушь?
– Изначально он был спрятан в пещере, как раз в глуши. Разумеется, его охраняли. Два стража особого назначения. Они и вызвали подкрепление. У Отряда имеются особые порталы, для которых не нужна опора. Специальные путеводные маршруты разработаны так, чтобы стражей не забросило неизвестно куда.
– А кинжал?
Джен приподнял брови:
– А что кинжал? Кинжал после этого случая перенесли во дворец, и Форлым свято верил, что туда никто не сунется.
Но тут нашлись мы, и вера его обратилась в прах. Да, та еще история получается.
Погибнуть из-за какого-то кинжала… И все ради чего? Ради амбиций? Не глупо ли? Глупо. Нет, я не собиралась умирать ради железки, пусть и ценной.
– А если отказаться от заказа? – Я состроила наивно-невинную гримасу.
Джен улыбнулся:
– Давай, и рассвет ты уже не встретишь.
Добрый у меня напарник. Добрейшей души человек. Улыбается и говорит про смерть. Ну да, смерти в лицо надо улыбаться, может, передумает забирать.
– А если… убрать причину? – В мою голову пришла одна, пусть и бредовая идея, и я поспешила объяснить Джену, что имею в виду, пока мысль не ускользнула от меня. – Принц Уиллис… Что, если инсценировать его смерть… или, скажем, переезд в другое королевство… Убедить заказчика, что смысла красть кинжал больше нет.
Джен расхохотался. Я подождала, пока он успокоится, и уточнила:
– Идея не гениальна, но чем не вариант?
Он выдохнул последние, еще прорывавшиеся наружу смешки и проговорил:
– Рэне, принц априори не может никуда переехать. Он наследник трона.
– Допустим. Но умереть-то он может? Вернее, сделать вид.
У нас, например, некоторые именно так и поступают, чтобы остаться в живых. Разве что принц желает умереть, тогда уж ничего не попишешь.
– Как ты себе это представляешь? – Джен развернул кресло в мою сторону, похоже, данный разговор его развеселил. – Смерть фиксируется с помощью магии, в момент последнего вздоха. Обман моментально откроется. Да принц и не стал бы этого делать, даже если бы была возможность.
– Он что же, хочет покинуть сей бренный мир? – Я нахмурилась, но тут же подобрела: передо мной появился аппетитный тортик. Хитрюга Джен – просек, что я падка на сладкое!
– Нет, просто ты не знаешь Уиллиса, – небрежно бросил Джен, отрезая изрядный кусок торта.
– А ты прямо знаешь. – Я отобрала у него нож.
Джен хмыкнул:
– Знаю.
Я лишь пожала плечами. Знает и знает. Это ничего не меняет.
– Неужели он настолько глуп, что не хочет себя защитить?
Джен облизал ложку и загадочно изрек:
– Принц Уиллис не глупец. – В глазах его заплясали вишенки с торта.
По-моему, человек, отказывающийся защищать самого себя, и есть самый настоящий глупец. Причем такая глупость не лечится.
– Не знаю, не знаю, – задумчиво пробормотала я, смакуя очередной вкусный кусочек. – Он светлый, значит, мысли по поводу возможной участи его наверняка посещали.
Торт таял во рту, я ощущала себя наверху блаженства.
Джен поводил ложкой по воздуху, словно пытался что-то поймать, и оживленно заговорил:
– Да, был такой разговор. Но давно… – Отставив пустое блюдце, он бодро подскочил, протянул мне руку и скомандовал: – Вставай, пойдем, познакомлю тебя кое с кем.
Я насторожилась:
– С кем?
Напарник картинно закатил глаза:
– Чего ты боишься? Убийцам не сдам. – И с широкой улыбкой повторил: – Пойдем.
Убийцам не сдаст… Не скажи он об убийцах, я пошла бы с большей охотой. А вот теперь сомневаюсь… Привыкла уже все под сомнение ставить.
Меня вывели в пустую комнату (я прозвала ее портальной), Джен указал на стену, потом, положив руку мне на плечо, шагнул вперед и увлек меня с собой.

Я ожидала увидеть непроглядный лес или обрыв, на худой конец заброшенный сарай. Но у меня ни на секунду не возникло мысли, что мы попадем в чужую спальню. Не в пустую спальню! На большой кровати, стоявшей прямо посредине комнаты, возлежали два тела, одно над другим. Благо на теле сверху имелись штаны.
Переведя взгляд с тел на Джена, увидела довольную произведенным эффектом улыбку на его лице.
Но вот верхнее тело, мужское, заметило, что в комнате появились непрошеные гости: повернуло голову в нашу сторону и тут же, подскочив, взорвалось криком:
– Джен, твою бездну! За какой тьмой?
Второе тело, принадлежавшее молоденькой девушке, тихо пискнуло, натянуло на себя одеяло повыше, замоталось в него и быстро скрылось за дверью в углу комнаты.
– Когда ты соизволишь уведомлять меня о своем желании заглянуть? – уже спокойно, но с легким налетом раздражения произнес молодой, подтянутый и, не побоюсь этого слова, сексуальный мужчина, усаживаясь в кресло рядом с окном.
Джен весело мне подмигнул и потянул к небольшому диванчику, стоявшему у стены.
– Никогда, – усмехнулся он на претензии хозяина комнаты. – Хочу познакомить тебя с замечательной девушкой. – И взгляд его обратился ко мне. – Ирэне, это принц Уиллис; Уилл, это Ирэне.
У меня отпала челюсть. Он шутит? Это тот самый принц, на которого устроили охоту те… с кинжалом? Но… как?
– Ирэне, – бархатным голосом заговорил принц, подходя к дивану, – я искренне рад нашему знакомству. – Он наклонился, поймал мою руку и коснулся ее губами. – Вы изумительно…
Джен перебил его, небрежно, но с не меньшим самодовольством вставив:
– У нее есть жених.
Принц вернулся в кресло и поинтересовался уже обычным тоном:
– Для знакомства обязательно было вламываться ко мне без приглашения?
– А я от тебя хоть раз приглашение получал?
Джен говорил без упреков. Я поняла, что это обычный разговор, какой они ведут при каждой подобной встрече.
Принц Уиллис хмыкнул, щелкнул пальцами, и в комнату зашла девушка в бикини с блокнотом и ручкой. Походкой от бедра она прошагала до нас, плотоядно улыбнулась Джену и услужливо обратилась к принцу:
– Что желает господин?
Господин пожелал вина, три бифштекса, три салата с зеленью, картофель, запеченный на огне, и фрукты. Я, хотя недавно подкрепилась тортом, при слове «бифштекс» осознала, как голодна. Желудок начал буйствовать, а я – нервничать.
Девушка, покивав, продефилировала к выходу. Джен наблюдал за ней, пока она не скрылась из виду, а после спросил:
– Новенькая?
– Да… – с удовольствием протянул принц. – Шикарный экземпляр.
– И чего в ней шикарного? Грудь и попа? Такого и у других хоть отбавляй.
Оба посмотрели на меня с неодобрением. Ну и пусть, я все равно не понимаю, что в ней шикарного. Не дано мне, девушке, это понять.
Мужчины, судя по всему, подумали так же, поэтому тему развивать не стали. Принц осведомился о делах Джена. Спросил, чему обязан нашему посещению. В ответ услышал о моем огромном желании поближе с ним познакомиться. Со слов Джена, я просто мечтала лично пообщаться с принцем Уиллисом. Но я опровергла его заявления. Без сентиментальностей.
– Уиллис, вам известно, что вас собираются убить?
Согласна, не очень приятная тема для первой беседы, но так уж вышло.
– Милая леди, меня пытаются убить, сколько я себя помню. – Принц усмехнулся. – Тем не менее я до сих пор жив-здоров.
– Видите ли, ваша… светлость не дает кое-кому покоя.
Уиллис улыбнулся еще шире:
– О да, для многих я – трофей.
Не вижу в этом ничего забавного… У царственных особ свои причуды. В данном случае у принца.
– Подумайте, как бы я жил, если бы боялся каждого шороха? Я бы сошел с ума, не выходя из дворца.
– Дворца?! – воскликнула я неестественно громко.
Джен попытался меня успокоить:
– Дворца, но…
Но я налетела на него коршуном:
– Ты! Мог! Попасть! Во дворец! Без взлома! Законно! И ничего! Мне! Не сказал!
Три недели изнурительных тренировок, неудавшаяся кража – все вылилось в одно предложение.
Напарника этот всплеск эмоций не впечатлил.
– Это личный дворец Уиллиса, и сюда я могу проникать законно, когда захочу, – сказал он, пока я набирала в грудь воздуха для новой обличительной тирады.
– Э, нет, брат, давай ты в следующий раз будешь меня предупреждать о своем визите, – вставил принц.
Я постаралась испепелить Джена взглядом.
– Хочешь сказать, что другу родного сына короля вход во дворец заказан? Да как бы не так! Мы могли все устроить по-другому. Без неоправданного риска! Без беготни по душным лабиринтам!
– Стоп, стоп, стоп! – с ленцой произнес Уиллис. – Вы что, залезли во дворец отца?
Джен скривился, а я разозлилась еще больше.
– Тут такое дело… – начал Джен, но я не дала ему договорить.
– Дело, принц, касается сохранности вашей королевской задницы. И моей жизни! А тебя, – я ткнула пальцем в напарника, – прошу заткнуться на ближайшее время, иначе я за себя не отвечаю.
Принц хохотнул, прокомментировав мой выпад:
– Она тебя в ежовых рукавицах держит? Давно пора хоть кому-то взяться за твое воспитание.
По лицу Джена было понятно, что он готов ответить принцу, но, увидев мой свирепый взгляд, провел пальцами по губам, застегивая невидимую молнию.
Я откинулась на спинку дивана, закинула ногу на ногу, положила руку на подлокотник… Хотела изобразить мисс Спокойствие. Но… нога задергалась в рваном ритме, пальцы забарабанили по спинке – сделать вид, что я пребываю в душевном равновесии, не получилось. Чтобы хоть как-то разрядить атмосферу, заговорила с принцем:
– Скажите, Уиллис, а вам известно, какой кинжал хранится в сокровищнице вашего отца?
Принц охотно отозвался:
– Разумеется, мне известно. Но, потрудитесь объяснить, за какой бездной вы залезли во дворец короля?
Я чуть было не применила весь свой арсенал отборных ругательств, но вовремя вспомнила о приличиях. Именно мы ввалились в спальню к принцу без приглашения, а если я начну обвинять его в том, в чем он не виноват… Боюсь, наша первая встреча окажется последней.
– Уиллис, а вы…
– Зови меня просто Уилл, и давай на «ты». – Принц откупорил вино, принесенное все той же девушкой в бикини, и разлил его по бокалам.
– Э-э… Хорошо. Уилл, а ты никогда не думал себя как-то обезопасить?
Принц застыл с бутылкой в руке и удивленно на меня посмотрел:
– Что ты имеешь в виду?
– Например, убедить общественность в своей скоропостижной кончине… Чтобы свести к минимуму вероятность покушений…
Уилл расхохотался так же, как и Джен, когда я высказала ему свою идею. Напарник наградил меня взглядом «я тебе говорил», а я снова нахмурилась. Я ломаю голову, придумывая, как спасти шкуру принца (не без собственной выгоды, конечно, но суть от этого не меняется), а он смеется.
– И что смешного я сказала?
Отсмеявшись, Уилл чуть подался вперед:
– Милая леди, я не имею привычки бегать от смерти. В этом нет никакого смысла. Только она знает, когда кого забрать, и если она решила – она это сделает.
Я хотела ответить, но в спальню вплыло бикини с тележкой. Бифштекс, салаты, картофель и фрукты перекочевали на стол, а девушка, обольстительно улыбнувшись, покинула комнату.
– Глупо и безрассудно не вид…
Принц выставил вперед руку, призывая меня замолкнуть.
– Еда прежде всего, – сказал Уилл, принимаясь резать и жадно поглощать мясо.
Пораженная, посмотрела на Джена, тот лишь указал пальцем на свой «застегнутый» рот и, пожав плечами, последовал примеру принца.
Что ж, не хотите слушать – не надо. Буду молчать как рыба.

* * *

Когда на тарелке остался последний кусочек от бифштекса, я уже сидела с заметно выпирающим животом. Джен с Уиллом, сытые и довольные, шутили и общались на общие темы. Я в их разговор не вникала, да и не все можно было понять даже при желании. Они-то в этом мире родились, а я так – приблудная овечка, неизвестно кто неизвестно откуда.
На лавры приятного собеседника я не претендовала. Просто отдыхала, разглядывала спальню, принца, Джена.
В этой комнате буквально все кричало о статусности владельца. И я рискнула бы поспорить, что весь дворец обставлен в таком же ключе.
Кровать выполнена в готическом стиле. Начиная от ножек и заканчивая спинкой. Портьеры обшиты золотом. По стенам вьются цветы (горшков я так и не разглядела, как они вообще растут – не поняла). Ручка двери сплошь усыпана драгоценными камнями, в изголовье кровати – невероятных размеров рубин.
Наверное, любовь к роскоши родилась вперед Уилла, передавшись по наследству от отца.
У принца не типичный для этого мира цвет волос – темная медь. Они чудесно переливаются в отблесках света. Точеные скулы, скульптурный нос, нижняя губа чуть полнее верхней, а глаза всегда наполовину прикрыты, что создает ореол загадочности. Тело и лицо будто вылеплены с филигранной точностью. Тонкая работа… Любая не прочь стать его спутницей, чем он, несомненно, пользуется. Однако самовлюбленные мужчины не в моем вкусе.
Если сравнить Джена и Уилла… А чем еще заниматься девушке, когда в непосредственной близости от нее сидят два прекрасных мужских экземпляра? Так вот, Уилл походит на скульптуру, а у Джена черты немного неправильные. Но это не умаляет его красоты. Наоборот, он выглядит более… реальным. Доступным. Земным, что ли. Чертовски привлекательным. Кстати, есть у него и сходство с Айнехом. Да, у магистра тоже скульптурные черты, но в целом сходства с Дженом больше.
Изгиб губ похож, и нос с горбинкой. Разрез глаз тоже чем-то схож, и черты лица… Это поразительно и… подозрительно. Почему я раньше не замечала? Не может же Джен быть родственником Айнеха? Бред какой-то.
Мужчины тем временем продолжали увлеченно беседовать, похоже, совершенно забыв о том, что в комнате есть еще одно живое существо. Невольно я стала вслушиваться в их диалог.
– …нет у него таких полномочий. Но его влияние и без бумажек распространяется далеко за пределы города. – Принц осушил бокал и снова его наполнил. – Если мы сможем добраться до него изнутри системы, то не исключено – его мы больше не увидим.
– Надо действовать деликатно, – возразил Джен. – В системе приверженцы его порядка. Попробуй выскажись против, и от тебя останется лишь воспоминание.
– Ты предлагаешь сидеть и молчать? Ты знаешь, это не в моих правилах.
– Да, да, да, – отмахнулся Джен, – я знаю о твоих правилах. Но и ты не забывай: в этом мире уже никто не живет по законам чести и совести.
– А как давно ты, брат, стал ими пренебрегать? Ты не забыл, что именно честь и совесть сделали нас такими, какие мы есть.
– Не забыл.
– И не стоит забывать, – наставительно заметил Уилл. – Я считаю, надо действовать. Чем раньше, тем лучше. Пока у нас еще есть люди, сохранившие остатки разума.
Они замолчали, размышляя каждый о своем.
Лично я из услышанного поняла, что кто-то приобрел слишком большое влияние, и их это сильно заботит. А в целом я убедилась в правоте Джена. Принц действительно неглуп. Хоть я и считаю редкой глупостью рисковать своей жизнью столь открыто.
Насчет смерти могу поспорить. Я была на краю, на самой грани. Смерть дышала мне в лицо, но я жива. Неужели такая могущественная дама, как смерть, могла просто отказаться от столь легкой добычи? Ведь я почти умерла. Однако она меня вернула. А значит, никто не может знать наверняка – умрет он или нет. Надо просто держаться за жизнь. Вот и все.
– Итак, – голос Уилла пронзил тишину, – рассказывайте, зачем залезли во дворец отца, и я, как добрый и справедливый судья, решу, что с вами делать.
Джен иронично усмехнулся:
– Только давай без громких слов. Твоя доброта простирается не дальше постели. – Напарник кивком указал на громадную кровать, занимавшую чуть ли не половину комнаты. – Лучше признайся, что тебе интересен сам факт.
Принц осклабился:
– Все-то ты знаешь.
Я переводила взгляд с одного на другого и наконец спросила:
– Я вам не мешаю? Давайте я пойду, а вы тут между собой пообщаетесь.
Уилл не понял или сделал вид, что не понял иронии.
– Да нет, ты нам не мешаешь. – Он закинул в рот виноградинку и широко улыбнулся.
– Ну все, хватит, шутки в сторону. – Голос Джена зазвучал напряженно и собранно. – Уилл, ты слышал о заказе на ритуальный кинжал?
Принц ухмыльнулся:
– Моя разведка работает куда лучше королевской. В чем дело, Джен?
– Мы должны его украсть.
Вот так просто, в лоб, не потрудившись завуалировать…
Уилл стер с губ ухмылку, в его лице проявились властность и жесткость. Не так прост королевский отпрыск, как могло показаться на первый взгляд.
– Предположим, я поверю, что вы захотели облегчить охоту на меня. Тогда возникает вопрос: почему ты, – он в упор посмотрел на Джена, – пользуясь моим безграничным доверием, просто не попросил кинжал?
Просто не попросил? Безграничное доверие? Нельзя доверять свою жизнь другому человеку, даже другу.
– Видишь ли, в чем дело, ситуация складывается такая, что без кражи нам никак не обойтись. Но! – Джен поднял указательный палец. – Отдавать кинжал посреднику я не собирался. А до заказчика пока добраться не получилось.
Сдается мне, что между заказчиком и исполнителем стоит не один посредник. Выйдя на одного, еще не следует рассчитывать, что удастся продвинуться дальше. Такие цепочки могут состоять и из пяти, и из десяти человек, при этом поиск значительно осложняет то обстоятельство, что каждый из посредников основного заказчика в глаза не видел. За исключением, может быть, последнего, хотя не факт, что он знает настоящее имя. Скрыть внешность много ума не надо, даже магия не понадобится. Капюшон пониже, и никто тебя не узнает. А если закутаться в бесформенный плащ, то опознать человека по фигуре и походке тоже практически невозможно.
Почему-то меня не покидало ощущение, что я упустила нечто важное. Что-то слышала или видела… А что я могла видеть? Тренировки, учеба, тренировки… Ничего существенного, по сути. А до этого… До этого тоже ничего необычного не было. Или было?
Разговор, разговор…
Внезапно в памяти всплыл голос Дина: «Я случайно проходил мимо кабинета Айнеха… Он на кого-то громко орал, упоминая Савелье… должна по прибытии предоставить отчет о проделанной работе».
– Айнех! – выкрикнула я, подпрыгнув.
Мужчины переглянулись.
– Я вспомнила! Дин рассказал, что слышал, как Айнех на кого-то кричал и говорил, что Савелье вернулась и должна предоставить отчет о работе. Но вернулась-то я! Вернее, появилась. И я ни о каком отчете не знала.
Джен встрепенулся:
– Айнех говорил о работе? Какой работе?
– Не знаю. «О проделанной работе» – так это звучало.
– С тебя он спрашивал отчет?
Я покачала головой.
– Ребятки, пожалуйста, объясните, какая тьма здесь происходит? – Голос Уилла был спокоен и чуточку небрежен, но выражение лица отражало собранность и готовность принимать решения. В нем определенно чувствовалась кровь правителя.
Напарник, казалось, погрузился в раздумья и не слышал вопроса. Похоже, объяснения целиком и полностью легли на мои плечи.
– Уилл, ты знаешь магистра Айнеха?
Принц искривил губы в усмешке. Значит, знает.
– Магистр с кем-то разговаривал и говорил, что я якобы вернулась и должна предоставить отчет о проделанной работе. Какой – не уточнялось. Видимо, для них это очевидно. С меня он никакого отчета не требовал.
– Почему ты сказала «я якобы вернулась»?
Я покосилась на Джена, надеясь, что он уже вышел из задумчивости, но он продолжал смотреть куда-то вдаль. Стоит ли доверять принцу такую информацию? Что он предпримет, когда узнает, что к ним в мир попал чужой человек? Сумеет ли Джен убедить его не открывать моей тайны? Эти и другие вопросы крутились в моей голове. Подумав и решив, что хуже уже не будет, выдала все как есть.
– Понимаешь… Я из другого мира. В мое тело переселилась Ирэне Савелье, когда умирала. У нас стопроцентное внешнее сходство. Мне пришлось занять ее место.
Наверное, со стороны моя речь прозвучала как бред сумасшедшей. Уилл, однако, не засмеялся. Воспринял сообщение предельно серьезно.
– Я бы и не догадался… Расскажешь потом, как живется в другом мире?
Я растерялась от такого поворота, принц на мое замешательство лишь улыбнулся и подмигнул. Затем пнул под столом ногу Джена, тот дернулся, а Уилл засмеялся.
– Пока ты тут пребываешь в прострации, мы с Рэне успели подружиться. – Последнему слову он придал двусмысленности, сопроводив его лукавой улыбкой.
Джен не поверил:
– В таком случае о продолжении твоего рода можно забыть. – И добавил: – Эта малышка может надрать тебе задницу.
Я порозовела и отвела глаза. Уставилась на ковер, как будто очень увлечена рисунком.
– Вернемся к нашим баранам. Значит, Айнех, возможно, догадывается, что ты не совсем та Савелье. Это плохо. А вот то, что он знает что-то полезное для нас, – хорошо. Но пытать Айнеха все равно что пойти на отряд особых с палкой вместо меча. И это тоже плохо. Путем несложных вычислений получаем, что плохого больше, чем хорошего, поэтому давайте десерт.
Джен широко улыбнулся, Уилл после недолгой паузы подхватил эстафету, вызвал служанку в бикини и попросил принести торт для дорогих гостей.
Моя улыбка вышла натянутой. Торт проблем не решит. Вдруг Айнех действительно догадывается, что я не Ирэне? Он может прибегнуть к шантажу. Настанет щекотливый момент, и он предъявит мне неоспоримые доказательства. Что тогда делать мне? Бежать и скрываться или подчиниться магистру? И то и другое не лучший вариант.
– Вы так и не рассказали, почему взялись за заказ? – Уилл усердно выковыривал из куска торта то ли чернослив, то ли шоколад.
Я принялась сосредоточенно доедать свою долю. Пусть Джен сам отдувается.
– Понимаешь, Уилл, мы с Рэне добровольно вызвались спасти твою королевскую шкуру от нехороших людей. Стали для тебя мостом через реку смерти. Отсрочили твой уход из этого мира. Помогли избежать участи негероической смерти. Вытащили твою зад…
– Ну всё, всё, – засмеялся принц, в то время как я старалась не подавиться от прорывавшихся наружу смешков. – Слова-то какие подобрал: «мост через реку смерти». Ты где такого набрался?
Джен, сидевший с глубокомысленным видом, вернул себе привычное выражение расслабленной легкости и простодушно изрек:
– Я всегда таким был, просто ты не способен разглядеть отдаленные уголки моей души.
Тут уж я рассмеялась с принцем на пару. Сам Джен тихо похихикивал, уткнувшись в тарелку. Вот с кем точно никогда не будет скучно.

Глава 12
Пасмурная ясность

Рано или поздно все тайны будут непременно раскрыты.
Нет ничего тайного, что не стало бы явным.
Михаил Пришвин

Принц Уиллис произвел на меня неизгладимое впечатление. Не только из-за внешности. Хотя и она сыграла не последнюю роль. Меня поразило его отношение к людям, к самому себе, к жизни. Я не встречала подобных ему. Джен и Айнех не такие. У них тоже есть свои плюсы, но не о плюсах речь. Уилл – мыслитель. Несмотря на любвеобильную натуру, он остался порядочным, честным и предельно добрым. А это огромная редкость для Радо! Кроме того, за три дня нашего общения я поняла, как далек он от отца. Уилл в корне против политики, проводимой Форлымом, он считает неприемлемым для короля думать лишь о собственном благополучии. По словам Уилла, его отец живет в банке с драгоценными камнями, но рано или поздно обязательно найдется тот, кто закроет крышку, подождет, пока король задохнется, и выгребет все камни.
Я не высказывала своего мнения насчет его отца по ряду причин. Первая и главная – я его не знала. Да, я не знала Форлыма и методов его правления, хотя из рассказов того же Уилла стало понятно, что методы эти не самые лучшие и гуманные. Но тем не менее осуждать кого-либо я не бралась.

С момента нашего знакомства прошло восемь дней. На удивление, они пролетели незаметно.
Тем же вечером, когда я вернулась в Академию, Дин с Маленой насели на меня с расспросами, как гигантские пауки. Выспрашивали подробности кражи, каждую мелочь, каждую деталь. Дин не упускал возможности выразить недовольство тем, что ему не позволили участвовать, Малена желанием поучаствовать не горела, но вопросами сыпала будь здоров. Витор, неизвестно откуда прознавший о краже, тоже пришел, но чтобы не провоцировать конфликт с враждебно настроенными к нему братом и сестрой, убедился в моей целости и сохранности и ушел, пожелав спокойной ночи. Именно пожелание спасло меня от дальнейшего разбора полетов. Друзья переключились на Витора. Я тоже испытала определенное потрясение, но не такое сильное, как они. Отдельные перемены в Виторе я замечала уже давно, в основном во время тренировок.
Сначала была теория, а по прошествии месяца Витор начал ставить меня один на один с каким-нибудь чудищем, не слишком крупным, но и не мелким. Айнех, тоже некоторым образом изменившийся, контролировал все бои с чудищами, объясняя это тем, что чудища в дефиците, а потому надо сдерживать таких кровожадных адептов, как Гарье, чтобы не истребили весь учебный материал. Назвать материалом трехметровых, ужасающего вида существ мог только Айнех. Мне казалось, что если я отзовусь нелицеприятно об этих «милейших» созданиях, они появятся в тот момент, когда я буду не готова отразить их атаку, и либо раздавят меня, либо съедят.
Владеть здешними мечами Витор меня научил быстро, чему способствовали мои физическая подготовка и природные данные. Единственное, что мне по-прежнему не удавалось, – это достать меч из пространственного кармана. «Жених» едва ли не на пальцах разъяснял, что нужно сделать, что сказать, и даже провел лекцию на тему «Что такое пространственный карман и как им пользоваться». Не помогло. Чтобы добраться до пространственного кармана, надо применить магию. А мой мозг не желал осознавать ее существование и уж тем более отказывался ее использовать. В общем, помимо чудищ бороться мне приходилось и со своим мозгом. А что сложнее – большой вопрос.
Магистр Айнех стал чересчур внимательным к моей скромной персоне. К частым вызовам в кабинет, от которых я постоянно уклонялась, добавились подкарауливания после тренировок с Витором в те дни, когда магистр контролировал чудищ. Разумеется, Витор не мог не заметить столь открытого проявления интереса со стороны магистра.
Однажды магистр попросил меня задержаться после тренировки. Я хотела избежать разговора, но благовидного предлога не нашлось.
– Адептка Савелье, – сказал магистр, подходя на расстояние трех шагов, – вы неоднократно пренебрегали моими распоряжениями, тогда как на занятия и тренировки ходите исправно. Я вынужден затребовать от вас объяснительные по каждому из проигнорированных вызовов.
– Магистр, там же больше тридцати листов выйдет, – ужаснулась я.
– Тридцать три.
Магистр провел рукой в воздухе и, выхватив из пространственного кармана листок, протянул его мне. На листке значились даты вызова и напротив каждой было написано «не явилась».
– Завтра жду вас после занятий в моем кабинете.
«Завтра» у меня длится вот уже три дня. Во-первых, объяснительных я написала всего семь, и одна из них получилась такой: «Заколебали, магистр Айнех, вызывать!» Так что объяснительных шесть. Во-вторых, меня в тот день перехватил Джен и увел через тренировочную к принцу. Сам Айнех не пытался больше меня выловить, видимо, рассчитывал на мою порядочность. Я бы явилась, но тридцать три объяснительных… В общем, подождет. Лучше бы наказание какое-нибудь придумал, только бы не марать бумажек. Тем более что все тридцать три уважительные причины, сочиненные когда-то для него, я забывала сразу же, на месте. А все восстановить в памяти нереально.
К тому же в последнее время за магистром приходилось пристально наблюдать. В качестве шпиона подвизался Дин, обеими руками и ногами ратовавший за его разоблачение. Малена в стороне оставаться не привыкла и тоже занялась слежкой.
Чтобы не привлекать внимания, мы периодически менялись. Утром во все глаза наблюдала я, после обеда Дин, вечером Малена. Или утром Дин, днем Малена, вечером я. То, что магистр что-то заметил, я поняла, когда в очередной раз затаилась за углом возле зала некромантии.
Перед обедом я шла «мимо» зала, внезапно вспомнила о чем-то чрезвычайно важном и остановилась подумать. В это время у магистра нет занятий, и он занят своими делами. Ему ничто не мешает с кем-нибудь переговорить, решить учебные вопросы… И не только.
Выяснилась любопытная информация о некоем Гарисе Дигле. В разговорах Айнех не раз упоминал это имя, причем в раздраженном тоне. Джен поведал мне о способе переговоров с помощью амулетов, связанных друг с другом. Разумеется, способ этот магический. А со всем, что касается магии, у меня дружеские отношения до сих пор не наладились. Магистр же с помощью амулетов общался с кем-то, чье имя нам узнать пока не удалось.
В тот день я притаилась за углом в надежде услышать очередной разговор. Магистр ходил по залу, метал искры, причем в прямом смысле. Больше всех доставалось длинному скелету. Он гремел костями всякий раз, как магистр запускал в него пучок золотистых искр. Айнех был чем-то недоволен, а вот чем – я рассчитывала вскоре узнать. Все полученные сведения мы заносили в дневник Ирэне, вернее, записывала я, а остальные надиктовывали.
Я ждала, когда магистр потянется к заднему карману брюк за камнем с черными вставками, изображающими цветок лотоса. Обычно он несколько секунд смотрел на камень, тот мигал зеленоватым светом, и оттуда доносился голос. Увы, мы этот голос слышать не могли. Довольствовались только речью магистра, но даже этому были рады.
Магистр действительно порывался вытащить камень, но в последний момент отдергивал руку и пускал новую партию искр в скелет. Затем мерил шагами расстояние от гориллоподобного умертвия до синевато-зеленого дистрофика, снова тянулся к карману, отдергивал руку и с рыком отправлял в скелет очередной «снаряд». Нетрудно было догадаться – магистр в гневе. И зрелище это, прямо скажем, впечатляющее. Не хотела бы я оказаться на месте того скелетика.
Прошло минут двадцать, и все безрезультатно. Подумав, что завтра, возможно, повезет больше, я развернулась, чтобы уйти, и наткнулась на глубокий, холодный и пронзительный взгляд магистра. Не веря своему «счастью», посмотрела в зал: там тоже маячил магистр. Мои губы зашевелились в немом вопросе.
Айнех поднял брови:
– Что такое, Савелье? Говорить разучились?
Я ошеломленно кивнула и сразу же, опомнившись, оживленно замотала головой.
– А в чем дело? – спросил он, словно у ребенка, плачущего вот уже несколько часов подряд. – Заблудились?
Я отрицательно покачала головой.
– По расписанию у вас обед. Что вы делаете возле зала некромантии?
– Я… а… Так это… – Я прокашлялась. – Хотела кое-что спросить, магистр Айнех.
Скосив глаза в зал, убедилась, что галлюцинациями не страдаю. Там по-прежнему расхаживал Айнех, одетый точно так же, как магистр, стоявший передо мной.
– Но постеснялись тревожить, верно?
– Ну… Можно и так сказать. – Я продолжала смотреть на того, второго, магистра. – А как вы… И там, и тут?
Магистр заложил руки за спину и вежливо поинтересовался:
– Савелье, меня иногда мучает вопрос: что вы делали на протяжении прошлых двух лет?
– Училась. – Пусть и не здесь, но училась.
– Это иллюзия, Савелье. – Айнех повел рукой в сторону зала, словно скатывая шарик из снега. Магистр, шагавший по залу, свернулся в спираль и, мигнув, исчез.
Ну и дела! Я, значит, наблюдала за иллюзией, а магистр за мной.
Айнех отправил меня в столовую, опять велев зайти к нему в кабинет после всех занятий. Я не пошла. И следить за ним в последующие несколько дней тоже не рискнула. Зато на следующий день нам повезло куда больше.
Дин возвращался с занятия по боевой защите. Этот урок всегда проходил на втором полигоне, а до него нужно идти через кедровую рощу. Там темно и сыро даже в ясную, солнечную погоду. Воздух влажный и прелый, под ногами иголки да шишки. Дин решил свернуть с проторенной дорожки наискосок, чтобы быстрее добраться до Академии. Моросил дождь, и хотя на дворе стоял декабрь, погода снегом нас не баловала.
Углубившись в лес, Дин продирался сквозь ветки, по пути наступил на шишку с орехами, не заметив белку, намеревавшуюся утащить шишку в свое дупло. Она обиженно пропищала что-то в адрес Дина и взлетела на ветку кедра.
Дин уже достиг края леса, как вдруг в отдалении услышал голоса.
– …нет, Гарис! – сказал магистр.
– Я не стану прикрывать тебя, Айнех! – возмутился кто-то басом. – Твоя девчонка, ты и разбирайся!
– Ты можешь меня на него вывести, и ты это сделаешь, – еле сдерживая гнев, ответил магистр.
– И подставиться под меч? Ради чего? Ради тебя? Не этого ли ты ждешь, после того как бросил меня семь лет назад одного против дюжины особых? Ждешь, что я стану тебе помогать в благодарность за муки, которые я испытал, сидя в Осконе?!
Повисла пауза, ее нарушил раскат грома.
– А ты вспомни, кто тебя вытащил оттуда.
– Я помню, из-за кого я туда попал! – прогремел не хуже грома незнакомец. Его лица Дин разглядеть не мог. Подойди он ближе, Айнех тут же заметил бы его.
– Останься я тогда, мы сидели бы вместе, и нас с тобой из Оскона никто не вытащил бы.
На это Гарису ответить было нечего. Или было что, но он предпочел промолчать.
– Выведи меня на него. Ты знаешь, я в долгу не останусь.
– Знаю, но в этот раз я тебе не помощник.
Донесся треск веток. Гарис ушел, отказав Айнеху в услуге, о сути которой мы могли только догадываться.
Собственно, построением различных теорий мы и занимались последнее время.
– Может, он хочет кого-то убить, – с набитым ртом предположил Дин. Не прожевав до конца, он откусил следующий кусок бутерброда. – Или наказать.
– Ну да, заставить убирать полигон от умертвий, – мрачно констатировала Малена, выводя замысловатые узоры на листке бумаги.
Я лежала на кровати, пытаясь связать воедино все факты.
Айнех не заказчик. Иначе он не стал бы просить Гариса вывести его на кого-то. Вероятно, он знает имя заказчика, но не знает, где его найти. А недавно мне вспомнились слова Грома. В нашу последнюю встречу он сказал, что кинжал нужен кому-то, кто находится рядом со мной. Значит ли это, что кто-то из моих знакомых проклят? Опять же – кто?
Джен с Уиллом тоже строили теории. Но ни одна не была достойна сколько-нибудь пристального внимания.
Мысли вращались и вокруг Витора. Причем Дину и Малене нравилось думать, что именно Витор проклят и заказал кражу кинжала. Я так не считала, но другие кандидатуры вообще не подходили. Джен не особо жаловал Витора, однако соглашался со мной, что навряд ли это он.
Уилл на сей счет сказать ничего не мог. Его разведка работала хорошо, но не настолько, чтобы вычислить заказчика. Отец дал своему отряду такое же поручение. К сожалению, подвижек не было.
Мама наконец-то поправилась. Еще две недели назад папа говорил, что ее выписали из Альтро, больницы светлых эльфов, только ходила она мало, в основном лежала. А теперь, по словам папы, начала скакать по замку и наводить порядок. Служанки бедные вешаться собираются, а мама их из петли – и дальше гонять. Ну, я думаю, папа приукрашивает.
– Ты только представь: Айнех – убийца. Бред! – распалялась Малена, нервно тыкая ручкой в изрисованный листок.
– А я тебе говорю, что он вполне может оказаться Громом, – гнул свое Дин. – Лица его никто не видел, так? Так. И Айнеха в момент нападений никто не видел. Вдобавок именно он устанавливал защиту Академии, он знает все ходы и выходы.
– Ерунда! – Малена бросила ручку на стол. – Айнех не Гром.
Дин не первый раз выдвигал теорию «Айнех – Гром», и на этой почве всегда завязывался горячий спор.
– Тише, ребятки. – Я села за стол и взяла с тарелки последний бутерброд. – Ты ведь знаешь, Айнех не Гром, – как умела, проникновенно сказала я Дину.
– Теперь уже не уверен. – Друг стоял на своем.
Малена вновь схватила ручку и принялась яростно выводить круги на листке. Дин разочарованно посмотрел на пустую тарелку, заглянул в пустую кружку из-под чая и, поднявшись, отряхнул невидимые крошки со штанов:
– Ладно, мне пора к себе. Спокойной ночи.
Едва он скрылся за дверью, Малена прошипела:
– Упертый баран! Айнех – Гром! Как ему только в голову пришла эта чушь?!
Далее последовала пятиминутная тирада в адрес Дина, ставшая привычной после вечерних «посиделок».
– Айнех никогда не взял бы себе такое дурацкое прозвище! – Малена фыркнула и затихла.
Теперь и поговорить можно.
– А ты в последнее время ничего странного не замечала?
– Я все вам рассказываю. – Малена закинула на плечо полотенце. – В душ идешь?
Я помотала головой:
– Попозже.
Подруга ушла, а я достала дневник Ирэне. Все записи, сделанные настоящей хозяйкой, я изучила уже давно.
Переделанные заклинания. Опыты. Ирэне, кстати, все переделки испытывала на себе. За исключением убийственных заклятий. А они в ее арсенале тоже имелись. Джен даже не ожидал такого количества. Еще больше он не ожидал услышать от меня запись от 18 августа.

Итак, настал долгожданный день. 
Не спала всю ночь. Мы с Дженом ночевали в палатке на окраине деревни. Безумная старуха отказалась пустить путников в дом на одну ночь. Думала, что мы вампиры. Из ума выжила. Вампиров не существует. За столько лет жизни могла бы это понять. 
Джену скажу, что появились дела. Он мне доверяет и не станет вдаваться в подробности. Вернусь через несколько часов, так что повода подумать самое плохое у него не будет. 
В последнее время начинаю думать, что совершила ошибку. Терзают сомнения: правильно ли я поступаю? Конечно, нет. Иногда меня посещает чувство, что я не вернусь. Я его отгоняю, ведь я не могу не вернуться. Я все просчитала. Готовилась. У меня все получится. 
А если не получится… Нет. Даже мысли такой допускать не буду. 

Последняя исписанная страница в дневнике Ирэне. 18 августа она отправилась за кинжалом и больше не вернулась.
Мне ее даже жаль. Она согласилась на кражу, явно не понимая, что играть с таким огнем ей не под силу. Но с другой стороны, она ведь сама пошла на это. Ее никто не принуждал.
В дневнике я не нашла ни одной записи, свидетельствующей о чувствах к Витору. Для меня оставалось загадкой, зачем она с ним жила. Возможно, она просто не хотела признаваться в чувствах даже дневнику, но в этом дневнике вся ее жизнь. Ирэне наверняка написала хотя бы пару строк, но имя Витора нигде не проскальзывало.
Я посмотрела на кольцо на правой руке. Саламандра мирно спала. Не верилось, что она может шипеть, показывать язык, кусать. В круговороте событий я напрочь забыла о помолвке, клятве и кольце. Оно практически срослось с пальцем, и все же снять его не помешает… Тем более Витор дал слово разорвать помолвку, когда я сниму кольцо.
Айнех как-то говорил, что в кольце часть духа-хранителя рода, отделившаяся от духа-хранителя при рождении мальчика в семье. А кольцо подвластно не только Витору… Раз его кольцо осталось на Ирэне, то это кольцо…
Точно! И как я сразу не догадалась?!
Подскочив с кровати, выбежала за дверь, промчалась до конца коридора, свернула в нишу и без стука влетела к Дину. Без стука, конечно, неприлично, но для меня стерлась разница между приличным и неприличным.
– Дин! – завопила я, ища его глазами.
Ну и беспорядок! Одежда раскидана, тетради и учебники свалены на пол. На торшере висит носок. Словно ураган пронесся.
– Дин, – уже тише позвала я, продвигаясь в сторону спальни.
Надо как-нибудь разузнать, почему у всех адептов по одной комнате, а у Дина и Витора – по отдельной квартире с персональным душем и туалетом.
В спальне тоже оказалось пусто. Мне это не понравилось.
Вещи разбросаны, хозяина нет. Где, черт возьми, мой друг?! Взяли в заложники? Убили? Или таким образом хотят напомнить мне про дневник? Стоп! Сохраняй спокойствие, Василиса.
– Дин! – крикнула я, оглядывая спальню. – Куда ты мог подеваться…
Тут открылась неприметная дверь, из нее высунулся Дин с мечом наперевес, на бедрах кое-как держится полотенце, а с волос стекает вода.
– Бездна! – выругался он одновременно облегченно и нервно. – Рэне, клянусь, я думал, тебя убивают.
– Я тоже… думала. Ты полотенце держи, а то свалится. – Я смущенно отвернулась. – Жду тебя там. – Указав на гостиную, вышла из спальни.
Да, умею я паниковать. Вытащила Дина из душа… А с другой стороны, вдруг бы его и правда убили? Но все равно не стоило так кричать.
Я сгребла с дивана одежду и переложила на стул. Друг вышел через несколько минут в пижамных брюках, вытирая на ходу волосы.
– Ты чего примчалась среди ночи, а? – Дин плюхнулся рядом.
– А что у тебя здесь… произошло? – Я еще раз обвела взглядом комнату. После обыска и то обстановка приличней.
– Да я… – Дин почесал мокрый затылок, – прибраться решил. – И поспешно добавил: – Что хотела-то?
Нет, я знала, что у мужчин своеобразное понятие о порядке, но чтобы настолько… Надо предупредить Малену, что ее суженый скоро погрязнет в завалах собственных вещей.
– Слушай, ты видел свое обручальное кольцо с духом-хранителем?
Дин заметно расслабился.
– Кольцо дается, когда собираешься жениться. – Он закинул руку на спинку дивана. – Я не женат и пока не собираюсь.
Собственно, ничего другого я не ожидала. Раз за столько времени он свою саламандру не узнал, значит, он ее никогда не видел.
– Дин, – умоляюще попросила я, – сними кольцо.
Я подняла руку вверх, демонстрируя саламандру. Друг непонимающе посмотрел на меня и на кольцо, затем лицо его просветлело.
– Вот гаденыш, мое кольцо использовал… Давай руку.
Я повиновалась.
– Всё! – торжествующе известил Дин, держа в руках кольцо.
Саламандра, почуяв истинного хозяина, разомлела и потерлась головой о его палец.
– Моя крошка… – ласково протянул друг. – Не переживай, ты в надежных руках.
Меня слегка перекосило от такой нежности к кольцу. Я к этой саламандре далеко не дружеские чувства питаю. Она дважды меня укусила, но и жизнь спасла… В общем, я безумно рада, что кольцо вернулось к законному владельцу, а я освободилась от оков. Кстати, про Витора. Надо сообщить ему, что кольцо снято. Пусть разрывает помолвку.
– Что ты теперь будешь делать? – спросил Дин, переводя взгляд с кольца на меня.
– Витор разорвет помолвку.
Дин усмехнулся:
– А дальше? Рэне, ты забыла об одной личности, от которой помолвка с Витором тебя ограждала. В какой-то степени.
Я поначалу не сообразила, о ком речь. Через пару секунд до меня дошло, кого он имел в виду.
– Айнех! – одновременно произнесли я и Дин.
Я скривилась, а Дин ухмыльнулся.
– Вряд ли ты теперь отделаешься от него просто неявкой в кабинет. Мне добрые люди рассказали по секрету, что Айнех решил ввести наказание за игнорирование вызовов. Чистка полигона от нечисти, уборка лаборатории после опытов… Или что-то в этом роде.
– Лаборатории? – Я скривилась еще сильнее. Словно гору лимонов съела. Без сахара.
– Там старшекурсники опыты проводят. Целители и некроманты к дипломной готовятся. Только, по мне, лучше полигон очищать. Я был один раз в лаборатории. И честно скажу – там хорошо опыты ставить, но никак не убираться.
Да, весело, ничего не скажешь. Значит, Айнех решил меня таким образом изловить… В конце концов, не вечно же бегать, правильно? Легче от этого, правда, не стало, но хоть чем-то себя утешить.
– Ну ладно, пойду я, мне еще к Витору заглянуть надо, – сказала я, подходя к двери.
– Давай я с тобой схожу, – предложил Дин, вставая рядом со мной.
Поддержка – это хорошо, но все-таки лучше одной. Не убьет же он меня. Сам обещал помолвку разорвать. Правда, о сохранности жизни речь не шла…
– Нет, Дин. Спасибо, я сама.
Я искренне улыбнулась и вышла из комнаты. Дин проводил меня настороженным взглядом. Если что и случится, он знает, где меня искать.

* * *

Я шла по пустынному коридору. Из комнат доносились приглушенные голоса, смех, даже плач. Я была уверена и вместе с тем не уверена в том, что помолвка мне не нужна. Я не люблю Витора, замуж за него не собираюсь. А с другой стороны, она давала мне опору, отгораживала от нежелательных ухажеров. Взять того же Айнеха. Интересный мужчина, не спорю. Но, во-первых, он – магистр. Во-вторых, подозреваемый. Пока неизвестно, в чем конкретно, но в чем-то подозреваемый. В-третьих, он слишком суровый. И церемониться особо не станет. Из тех, кто без лишних разговоров взвалил на плечо и понес.
Да и вообще сейчас не время думать о мужчинах и отношениях. Шкуру свою спасать надо. И не только свою. Еще и принца. На него тоже охота идет, пусть и по другой причине.
Уилл, кстати, очень милый человек. Добрый. И светлый. Что тоже важно. Я испытываю к нему огромную симпатию.

Остановившись у хорошо знакомой двери, постучала. Послышались шаги, и через минуту на пороге передо мной возвышался Витор.
– Рэне? – удивился он. – Что ты здесь делаешь?
– Поговорить пришла. Можно войти?
Витор распахнул дверь пошире. На его лице застыло недоумение – так заинтриговал его мой незапланированный визит.
Пройдя в комнату, я почему-то обрадовалась тому, что обстановка не изменилась, но успокоила себя: так мне будет комфортнее разговаривать.
– Чем обязан? – осведомился Витор, садясь на диван.
Не утруждая себя комментариями, продемонстрировала ему правую руку без кольца.
Витор едва заметно печально усмехнулся:
– В таком случае, как я обещал, помолвка расторгнута. – Он неотрывно смотрел на мою руку.
Я постояла немного в смущении, не зная, что сказать: все-таки не каждый день случается разрывать помолвки.
– Э-эм… Увидимся завтра на тренировке. – Я вылетела за дверь, желая побыстрее убраться из этого коридора.
В холле я остановилась, заметив краем глаза молниеносное движение. Обернулась, но никого не увидела, и решила, что почудилось. Наверное, перенервничала. С каждым бывает. Сначала подумала, что Дин пропал, потом пошла к Витору. Он меня больше не трогает, но осадок от прошлого остался. Вдобавок не давали покоя сомнения, что зря я поторопилась и разорвала помолвку. Могла бы подождать, пока ситуация хоть немного прояснится. Однако что сделано – то сделано. Обратно не вернешь.
Я еще раз посмотрела на правую руку. Признаться, без саламандры стало как-то пусто. Живое кольцо для меня – дикость, но с ней я чувствовала себя увереннее.

– Какая трогательная картина, – разнесся по холлу скрипучий голос. – Девушка, разорвавшая помолвку, огорчена отсутствием кольца.
Гром нарочито медленно двигался по кругу. На лице – непроницаемая маска, руки заложены за спину, подбородок вздернут. Так вышагивают победители, и он явно причислял себя к ним.
– Откуда вы знаете?
Когда я ходила к Дину и к Витору, коридоры были пусты. Ни одна живая душа не встретилась мне на пути. Звуки из комнат адептов не в счет.
– Тебя больше волнуют мои источники информации или то, как я проник в святая святых Академии? – Гром обвел руками холл.
Вообще-то здесь нет ничего. Только стены исписаны непонятными мне словами и значками.
Надеясь, что кто-нибудь по какой-либо надобности высунется из комнаты, начала тянуть время.
– И как вы сюда проникли? – Я постаралась придать голосу уверенности, однако дрожь скрыть не удалось.
Гром снова двинулся по кругу. Казалось, ему доставляет удовольствие нагонять страх.
– Это было элементарно. Айнех постарался на славу, но не учел одного момента. Я могу беспрепятственно находиться в любом, даже самом потаенном уголке Академии. – Скрывавшая его лицо маска плотного черного тумана стала рассеиваться.
Волнение захлестнуло меня с ног до головы – под маской пряталось лицо Гарна. Настырного и прилипчивого парня, который, по словам Малены, не давал Ирэне проходу, пытался ее украсть и опасался Витора. Опасался или делал вид? Чем Витор страшнее магистра Айнеха? А может, это вообще шутка? Плохая шутка, лишенная всякого намека на юмор.
– Гарн? – От шока у меня почти пропал голос. Этот человек знал всех моих друзей, мою семью, знал обо мне больше, чем я сама.
Полная яда усмешка исказила его лицо.
– Да, под этим именем я известен в Академии. Использовать его в своих целях было бы неразумно и рискованно. Я придумал себе другое имя – Гром. Согласись, звучит внушительно.
Лично я подумала о том, что напрасно вытащила стрелу у него из ноги. Надо было оставить.
– Покушения – твоих рук дело? – Я все еще не могла поверить в увиденное. Ученик Академии внезапно становится одержимым.
– Да, но я этого не хотел, – без всякого сожаления сказал он. – Я хотел привлечь твое внимание. Будь мы парой, добраться до дневника было бы проще. Но ты укрылась за спиной Витора. Ты неглупая девочка и сразу заподозрила неладное, когда я спросил про дневник. Гарье подвернулся тебе под руку как раз вовремя. Помолвка, такая ерунда! Привязанность лишает людей чувства опасности, затмевает разум. А в нашем мире нельзя позволить себе такую роскошь. В любой момент тебе в спину может прилететь стрела, и ты должен быть готов отреагировать!
– Ты сошел с ума… – покачала я головой, не отводя глаз от медленно движущейся фигуры.
Гарн расхохотался так, как в фильмах смеются злодеи. Громко, надменно.
– Сошел с ума? Нет, Ирэне, нет. Ты отвергла меня и спрятала дневник. Я начал готовиться к нападению, но ты… пропала. Я искал дневник везде, где он мог быть, но не нашел. А потом ты объявилась, и я решил действовать.
– Использовав наш с Витором отъезд, – догадалась я, замкнув логическую цепочку.
– О, это было просто. Проще, чем наслать на тебя манкору. Пронести на территорию животное, находящееся под запретом, нереально, а призвать ее оказалось делом более энергозатратным, чем я предполагал.
– Если бы я погибла, ты бы не получил дневник никогда.
– Я знал, что ты останешься жива. Кольцо не позволило бы тебе перейти за грань. Страх делает человека уязвимым. Признаться, мне наскучило наблюдать за тобой со стороны. Гораздо интереснее ловить исходящую от тебя панику, находясь рядом.
Слова маньяка. Тон такой, будто светскую беседу о погоде ведет, а не о возможной смерти. Клинический случай. Увы, не лечится. Может, попробовать сделать маячок и вызвать Джена? Лучше, конечно, Айнеха, но его маячок я не знаю. Лука у меня с собой нет, а меч из пространственного кармана вытаскивать я так и не научилась. Да и что толку выступать с мечом против магии? Если Гарну удавалось столько времени скрывать свое второе «Я», совершать разные магические манипуляции, смею предположить, что он сильный противник.
– Что ты намерен делать теперь, когда показал, кто ты есть на самом деле? – На середине вопроса мой голос слегка дрогнул.
Гарн заметил это и злорадно улыбнулся.
– Завтра ты отдашь мне дневник. Место я укажу позже. А если выдашь наш маленький секрет, твои друзья, твоя семья, все до единого, отправятся в царство вечных снов. – Он взмахнул рукой, точно сказочник, и, развернувшись, зашагал к выходу.
Раздался глухой звук закрывшихся дверей.
Минуту-другую я в замешательстве смотрела на двери. Вдруг он вернется. Вдруг передумает. Но двери не открылись. Что-то мне подсказывало – в Академии я Гарна больше не встречу.

Эпилог

Чтобы сделать разумный выбор, надо прежде всего знать, без чего можно обойтись.
Кант

Ночью я практически не спала.
Я без конца думала о том, что может случиться со всеми, кто так или иначе стал мне дорог, если я не отдам дневник. Малена, Дин, родители, Джен, да даже Уилл и Витор – им всем будет угрожать опасность! А если я отдам дневник, опасность будет угрожать всему миру.
Приходила мысль сжечь его, но от этого мало что изменится. Выбор все равно придется делать. И каким окажется этот выбор – правильным или нет, – я не могу узнать заранее.

Утром я сидела в плетеном кресле напротив камина, обняв ноги руками.
– Я знаю, кто Гром, – отстраненно произнесла я, не глядя на Джена.
– Кто?
– Гарн.
Джен от души выругался. Я слышала, как рядом со звоном что-то разбилось, но не повернула голову.
– Как ты узнала? – Джен был взволнован и в то же время решителен.
– Вчера вечером он вышел ко мне и показал свое истинное лицо.
Джен выругался еще красочнее, и рядом вновь что-то разбилось. Краем глаза заметила на полу осколок красного стекла – кусочек от вазы, всегда стоявшей рядом с камином.
– Он сказал: если я сегодня не отдам ему дневник, он убьет всех, – продолжила я упавшим до шепота голосом. – Всех, понимаешь?
Я посмотрела на Джена, он тяжело дышал, как после забега на пару сотен километров.
– Малену, Дина, родителей, тебя, Витора. Он сумасшедший. Чокнутый. Он рассуждал о могуществе. Повернутый на славе и известности псих.
Джен изобразил на лице презрение.
– Он тебя чуть не убил.
– Он был уверен, что я останусь жива благодаря кольцу.
Напарник посмотрел на мой теперь свободный палец и вежливо, но с оттенком язвительности поинтересовался:
– А где твое кольцо?
Я почему-то смутилась и глухо ответила:
– Сняла.
– Чертова бездна! Рэне, на тебя идет охота, а ты сняла кольцо, благодаря которому вообще жива осталась?
Кончики ушей у меня покраснели – я ощущала, как они горели.
– Зато помолвку разорвали, – сказала я, чтобы хоть как-то себя оправдать.
– А позже это никак нельзя было сделать? – В голосе Джена слышался упрек.
Вот уж от кого я не ожидала упреков… Я думала, Джен, как и я, не хотел этой помолвки. Думала, он будет рад услышать, что больше меня с Витором не связывает ничего, кроме тренировок. Но… напарник прав. Не следовало торопиться.
– Это было кольцо Дина, а где тогда кольцо Витора? – спросила я. – Похоронено вместе с Ирэне?
Джен потер подбородок, и лицо его просветлело. Бросив многообещающее «я сейчас», он вышел из комнаты. Его не было несколько секунд, а вернувшись, он с довольным видом протянул мне изящное кольцо. Бескрылый дракон обнимал лапами такой же черный камень, как и в кольце Дина. Хвост его делал два витка, а широкий конец хвоста, отдаленно напоминающий плавник, доставал, как мне показалось, до сгиба пальца, ложась на костяшку.
Я взяла кольцо, покрутила, рассмотрела со всех сторон.
– Бескрылый дракон… Один из видов саламандр, – сказал Джен.
Глаза с мелкими черными камушками неподвижно смотрели на меня.
– Как ты его снял? Они ведь чужим не даются.
– Ирэне умерла, кольцо перестало исполнять возложенные на него обязанности. Отдай его Витору. В родных руках придет в себя. – Джен усмехнулся и строго добавил: – Сегодня же!
Я натянуто улыбнулась, пряча кольцо в карман.
– Что будем делать с дневником?
– Отдашь ему. Пока он будет биться над замком, мы придумаем, как его поймать.
И как мне самой в голову не пришло? Джен ведь не мог открыть дневник, и никто не мог, кроме Ирэне. И меня. Значит, и Гарн не сможет. Гениально!
– А теперь марш к Витору. И без глупостей! – Джен вытолкнул меня из комнаты в портал. – Вечером проверю.
Я показала язык стене, из которой вышла.
Как он себе представляет мое объяснение с Витором? А самое интересное: это кольцо кроме него точно никто не снимет. Разве что с трупа. Но трупом я становиться пока не хочу. Сама себя обреку на проблемы. Оно мне надо? Нет! Но если смотреть правде в глаза, с кольцом у меня куда больше шансов выжить, чем без него.

На выходе из коридора врезалась в бывшего «жениха». Посетовав на волю случая, достала кольцо из кармана и протянула законному владельцу.
Лицо Витора как было слегка надменным, таким и осталось. Только в глазах мелькнул какой-то огонек.
– Откуда оно у тебя? – с оттенком безразличия спросил он.
Я уже не удивлялась его поведению. Витор есть Витор.
– Джен сохранил его.
О чем подумал Витор, можно было только догадываться. Он забрал у меня кольцо, дракон тут же оживился, поднял голову, заморгал глазками и, кажется, даже улыбнулся. У Витора на мгновение дернулись уголки губ.
– Я… э-э…
Ну, Джен! И что я должна сказать? У меня нет слов. Просто нет. Оставив жалкие попытки произнести связную фразу, протянула правую руку.
Пальцы тряслись, как у запойной алкоголички, мне не верилось, что я добровольно соглашаюсь вновь обручиться с Витором.
Он изумленно изогнул бровь:
– Знак доброй воли?
– Вынужденная мера, – пробормотала я, представив, как выгляжу со стороны. Так глупо я себя давно не чувствовала.
Витор аккуратно надел кольцо мне на палец. Поначалу оно было холоднее льда, а дракон словно пытался устроиться поудобнее. Когда кольцо нагрелось до температуры моего тела, дракон застыл, положив кончик своего «рыбьего» хвоста на костяшку на сгибе пальца.
Незримая тяжесть опустилась на плечи, и мне захотелось уйти в укромный угол и побыть одной, наедине со своими мыслями, потравить тараканов в голове и решить наконец, что для меня важнее: собственная жизнь или жизнь близких мне людей.